Охотники

…На краю Пучины дикой — зыбки, а быть может Могилы Мирозданья, где огня И воздуха, материков, морей, В помине даже нет, но все они В правеществе загадочно кишат, Смесившись и воюя меж собой, Пока Творец Всевластный не велит Им новые миры образовать…. …Укрыв В глубокой тьме причины всех вещей… Джон Милтон “Потерянный Рай”, кн. 2 и 3. Глеб сам точно не знал, когда окончательно понял, что единственный для него способ завоевать Таню – это попросту соблазнить ее. И бессмысленно было давить на эмоции, поскольку чувства у Гроттер были перемешаны не хуже, чем карточная колода в руках опытного шулера. Значит, придется положиться на плотскую страсть. Он хотел ее, черт возьми, как же он хотел ее! И с такой силой, какой он и вообразить не мог до того, как почувствовал ее гибкое тело буквально под собой у стен «Маджик Ринга». Но, хотя кровь его бежала все быстрее, вскипая от желания и страсти и, конечно, любви, ум его продолжал работать четко и расчетливо. Глеб понимал, что если он хочет привязать Таню к себе, то придется идти путем основных инстинктов. Необходимо заявить свои права на нее таким образом, чтобы она не смогла ответить отказом. Бесполезно было пытаться убедить ее с помощью слов, мыслей и признаний. Она вполне могла вывернуться из словесных силков и сделать вид, что никаких чувств просто нет. Но если он запечатлеет в ее душе свой образ, сделав ее своей в самом что ни на есть физическом смысле слова, тогда он останется с ней навсегда. И она станет его. Таня хотела преследований и получила их: Глеб догнал ее за ближайшим поворотом, отрезая последние пути к отступлению. Схватив девушку за руку, он провел обжигающим стило по ее ладони, нарушая четкие линии руны молчания. Ощутив приятное тепло где-то в горле, Гроттер тут же оценила свое положение и выскользнула из под его руки, пятясь, пока между ними не образовалось расстояние в несколько шагов. — Разве ты не хочешь, чтобы я снова поцеловал тебя, малышка? — насмешливо поинтересовался Бейбарсов, вновь приближаясь, словно хищник, кружащий вокруг желанной добычи. — Это было ошибкой, — сказала она дрожащим голосом, попятилась снова и остановилась, наткнувшись на край длинного стола. Таня оглянулась по сторонам и обнаружила, что игра в «догонялки» привела их в просторную светлую комнату, отделанную темным деревом. Огромный стол и окружающие его стулья вкупе с изящными сервизами на многочисленных стеллажах навевали мысли о том, что это скорее всего, столовая. А некромаг все надвигался на нее. — На ошибках учатся, Таня. Что выучила ты? — Я не могу быть с тобой, ты сам это знаешь. Все действительно обстояло именно так: Глеб заставил ее думать о нем, желать в ответ, но не признать, не согласиться, не принять. Он взял ее за руку и принялся, словно машинально, поглаживать пальцем мягкую ладонь, отчего по всему телу Гроттер расходились электрические разряды. — Это почему же? — Потому что я… потому что ты… потому что ты — это ты, - бессмысленные фразы слетали с языка девушки, а она лишь старалась не показывать своего напряжения, утопая беспросветной тьме его глаз. — Верно, — согласился он, поднес ее руку к губам и поцеловал горячую ладонь. А затем легко коснулся кончиком языка ее запястья — просто потому, что можно было дотянуться. — И впервые за долгое-долгое время, — сказал он, одаривая ее тяжелым взглядом из под черных ресниц,— я не испытываю ни малейшего желания быть кем-либо другим. — Глеб, — прошептала Гроттер, отступая еще на шаг. Но он видел, как потемнели от страсти ее собственные изумрудные глаза. Он слышал, как помимо воли участилось ее дыхание. — «Глеб, нет» или «Глеб, да»? — прорычал он, неожиданно обжигая поцелуем ее плечо. — Я не знаю, — простонала она. Таня чувствовала, будто стоит у пропасти и из-за своей чертовой нерешительности не может ни спастись, ни рухнуть вниз, оставляя все страхи и сомнения позади. А теперь, с каждой секундой возможность побега таяла, словно рассветная дымка, прогоняемая солнцем. — Как всегда, — раздался над ухом его бархатный смех. Он двинулся выше, целуя ее под подбородком, так что ей волей неволей пришлось закинуть голову назад. Он целовал ее шею медленно, обстоятельно, не пропуская ни сантиметра кожи, подвергая все подряд чувственной атаке. Добрался до линии скулы, затем перешел к мочке уха и вновь вернулся к вырезу свитера, прихватив край его зубами. Глеб ощутил, как Таня слегка дернулась и задержала дыхание, но не оттолкнула и не потребовала, чтобы он немедленно прекратил, так что он тянул и тянул ткань вниз, пока из-за выреза не показались холмики оголенной груди… - Вы совсем, что ли, стыд потеряли! – раздался со стороны двери возмущенный голос Валентина. Получилось несколько громче, чем инцидент того заслуживал, и уже спустя несколько секунд послышалось громкое топанье по лестнице других Охотников. — Что тут происходит? — Алек показался первым и, усевшись за стол, смотрел на всех троих с непониманием. Валентин еще с минуту сверлил «бессовестную молодежь» взглядом, но ничего не сказал вплоть до того, как в столовой собрались и остальные. - Путешествие окончено. Гостеприимство тоже. Возвращаемся в Институт немедленно. - Но как же так! Мы ведь только прибыли! Неужели нельзя остаться хотя бы на пару часов? – наперебой запротестовали Саймон с Ягуном, да и Изабель довольной не выглядела. Валентин устало опустился на массивный стул и проговорил: — Нет. Нельзя. При других обстоятельствах, мы бы непременно остались на несколько дней, я бы познакомил вас с другими нефилимами и показал город, но… кое-что случилось сразу после того, как мы с Глебом покинули Конклав. Нам всем надо как можно скорее покинуть Идрис. Множество глаз недовольно уставилось на наставника, ожидая дальнейших объяснений, и Валентин сдался: - Найден еще один убитый представитель нежити, только в этот раз его подбросили прямо к воротам Идриса. Говорят даже, что это полукровка, выглядит совсем как человек. Конклав приступил к ритуалам, которые иногда помогают выяснить личность убийцы, - сказал он, пристально глядя на Бейбарсова и, казалось, обращаясь непосредственно к нему. – Нам не безопасно оставаться здесь. - То есть, Вы хотите просто убраться подальше? Но так ведь нельзя! А что, если мы предложим Конклаву свою помощь? Мы ведь, по их мнению, провинились, вот и исправим ситуацию, – «спасательный» инстинкт Гроттер не знал границ и после того, как она перестала быть светлым магом. Когда их с Глебом застал Валентин, Таня, словно ужаленная, метнулась подальше и теперь не могла даже взглянуть в глаза своему наставнику, с преувеличенным вниманием разглядывая рисунок паркета. - Да, это ведь отличная идея! – мгновенно поддержал ее Ягун. — По-моему, я довольно доходчиво сказал «нет». А в помощи нефилимов, меньше суток назад убивших одного из послов, Конклав явно не нуждается. Скажу больше, на вас первыми падет подозрение. - С каких это…- начал было выступать Саймон, но был успокоен опустившейся ему на ногу десятисантиметровой шпилькой Изабель. Благодарно кивнув девушке, Валентин достал стило и без лишних приготовлений принялся выводить обратную руну портала прямо на стене, перед этим бросив расстроенным ученикам: - Не обижайтесь, но ваши «отличные идеи» имеют свойство заканчиваться форменной катастрофой. *** Прошло несколько дней с тех пор, как юные Охотники впервые посетили родину нефилимов и столь же скоропостижно ее покинули. Таня всеми силами избегала Бейбарсова, днем блуждая по городу с Ягуном и Лайтвудами, а вечерами засиживаясь у Себастьяна на «дополнительных тренировках». Глеб не раз подкарауливал ее у тренировочного зала, выпытывая подробности их занятий и убеждая прекратить их, но об их с Таней отношениях к удивлению и даже разочарованию девушки больше не заговаривал. - Глеб! Ты что-то совсем перестал ко мне заглядывать! У тебя же талант, почему ты больше не приходишь? - спросил Себастьян на третий день, выходя из тренировочной комнаты вместе с улыбающейся Таней. Впрочем, увидев поджидающего некромага, она спешно попрощалась с Себастьяном и направилась в свою комнату, услышав напоследок ответ Бейбарсова, сказанный, она могла бы в этом покласться, с нескрываемым сарказмом и самой презрительной из всех ухмылочек: - Никак не могу оправиться от случившегося. Я ведь убил вампира, помнишь? Все никак не пойму, с чего это он на нас напал? - Нежить, что с нее взять, - пожав плечами, безразлично заметил Себастьян. Улыбаться он, тем не менее, перестал. Пристально глядя в глаза некромага, нефилим мысленно передал ему приглашение, отказаться от которого Бейбарсов не мог. *** В узком прямоугольнике ночного неба над головой еще мерцали бледные звезды, но на востоке, над крышами неприметных московских хрущевок тьма словно бы выцветала. Глеб шел запутанными переулками сомнительного района московской области, но не сомневался в правильности маршрута – Себастьян постоянно телепатически направлял его по собственным следам к тому самому двухэтажному дому, что так часто посещал. Наконец, Глеб оказался у нужной двери, нещадно потрепанной временем и покрытой плотной вязью защитных рун. Его ждали: дверь мгновенно приоткрылась, представляя взору Бейбарсова хозяина этого жилища. Его короткие волосы цвета жженого сахара с серебристой проседью у висков блестели, улавливая первые лучи занимающегося рассвета, зеленые глаза заинтересованно и доброжелательно разглядывали гостя, но губы были сурово сжаты. Наконец, его взгляд впился в адамантиновый кинжал, который Глеб всегда держал при себе. - Выглядишь, как истинный Охотник. Себастьян не врал, - вместо приветствия произнес мужчина. – Думаю, часть со знакомством и рассказами о себе мы можем пропустить. Заходи в дом, некромаг. *** Глеб Бейбарсов сидел за столом в своей институтской комнате и в полном одиночестве неотрывно смотрел на бокал с красным вином. Грудь его быстро вздымалась и опадала, а в голове снова и снова прокручивался разговор с Лайоном. Был ли это действительно разговор? Или же обыкновенный ультиматум? Глеб склонялся ко второму варианту. « - Ты знаешь, чего я добиваюсь? – Лайон откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой. - Конклав прогнил насквозь. Его нужно уничтожить и создать заново. Охотникам пора перестать идти на компромиссы с нежитью, только так мы сможем полностью устранить угрозу нападения демонов на этот мир. - Да-да, кстати о нежити... — Глеб оглянулся, словно ожидая увидеть у себя за спиной одно из порождений хаоса. — Я думал, ты ненавидишь демонов, а они, значит, теперь тебе служат? Вампиры, оборотни, джинны — впечатляющий штат прислуги. Наверняка еще кто-нибудь есть. - Нежить для меня ничто, пушечное мясо, — ответил Лайон, барабаня пальцами по толстой обложке одной с книг, которыми была буквально завалена комната. — Я всегда останусь нефилимом, что бы я ни думал о бесполезности Конклава и несправедливости его законов. Представь, что я патриот, которому пришлось превратиться в отступника и отказаться от своего места в обществе из любви к родной земле. За мои убеждения меня объявили врагом, изгнали из Идриса, заставили скрываться. Но я всегда буду нефилимом. Я не смог бы изменить кровь в своих жилах, стать кем-то другим. Хотя, ты удивишься, когда узнаешь, каким я был, когда пытался затеряться среди примитивных магов. Я и там знаменит, - лицо Лайона вдруг исказилось подобием ностальгической улыбки. – Славное было время, я мог даже не скрывать своего настоящего имени. Отвернувшись от созерцания рассвета за окном, Лайон вновь обратил внимание на необычного гостя, буквально прожигая его взглядом. - Это война, - вкрадчиво сообщил он некромагу. - Вопрос в том — на чьей ты стороне? - Я полагал, что все мы на одной стороне — против демонов. - Не все так просто. Неужели ты считаешь, что я стал бы бороться с Конклавом, если бы думал, что он действует в интересах этого мира и делает все возможное для его защиты? Ради чего тогда стал бы я бунтовать? «Ради власти», - тут же подумал Глеб, однако промолчал. - Если Конклав будет продолжать действовать в том же духе, проводя званые ужины в компании нежити, демоны почувствуют силу и нанесут удар. Конклав, поглощенный бесконечными переговорами и законами, не сможет дать отпор. Хаос уничтожит все, не оставив от этого мира и частицы жизни. Я думаю, наш друг Валентин уже говорил вам, что происходит с трещинами между мирами? - Их становится больше, - отозвался Глеб, стараясь не показывать Лайону, что ловит каждое его слово. - Больше?? Да мир просто расползается по швам, впуская этих тварей сотнями, - бросил ему в лицо Лайон. – Мне ли не знать: Ведьмин огонь дает власть не только над нежитью, Глеб, но и над демонами. Не высшими, естественно, и ненадолго, но дает. У меня их предостаточно. Глеб замер, разглядывая этого странного и до невозможности уверенного в себе человека, так спокойно рассуждающего о «ручных» демонах. Значит, вот таким его самого видит Таня. - Вы намерены выставить их против Конклава? - Разумеется, — ответил Лайон убежденно, без малейшего колебания, ни на секунду не усомнившись, не побежит ли Глеб сообщать о его замыслах Конклаву. — Совет в Идрисе уже давно не слышит голоса разума, он понимает лишь силу. Я мог бы собрать армию нежити и демонов, способную проломить барьер стеклянных башен Идриса, но на это нужны годы, которых у меня нет. Ведьмин огонь не будет действовать так долго. Лайон замолчал и вопросительно уставился на Глеба, ожидая его реакции. - И что вы хотите от меня? Моих некромагических сил на это явно не хватит. - Не от тебя. Мне нужна Татьяна, а ты можешь на нее повлиять. Вот они и дошли до сути разговора. Вот зачем Лайон позвал его. - Глупо полагать, что обычной светлой ведьме под силу разрушить барьер Идриса, - как можно более бесстрастно ответил Глеб, но голос выдал его волнение. - Она сможет. Я позаботился об этом еще много лет назад, - впервые за всю беседу губы Лайона растянулись в искренней улыбке. Но распространятся на этот счет он явно не желал и поспешил сменить тему. – Ведьмин огонь дает мне власть над демонами. Они сделают все, что я им прикажу. А когда я добьюсь всего, что запланировал, я прикажу им уничтожить самих себя. Глеб понимал, что Лайон выдаст ему ровно столько информации, сколько сам пожелает, а потому решил подыграть ему, продолжая этот странный разговор. — Вы готовы перебить всех Охотников, которые будут Вам противостоять? Это убийство. — Когда Конклав поймет, какая сила ему угрожает, он сдастся. Они не пойдут на верную гибель. Кроме того, в Конклаве есть те, кто поддерживает меня.— В этих словах не было ни доли высокомерия, лишь спокойная уверенность. — Я думаю, ты заметил это, когда шло голосование о твоем суде. В коридоре послышались шаги, и Лайон, нахмурившись, недовольно покосился на дверь. - Мы встретимся позже, и ты все увидишь своими глазами. Подумай о моих словах, некромаг, - сказав это, Лайон внезапно схватил Глеба, не ожидавшего от пожилого человека такой прыткости, за руку и молниеносно начертил на его запястье руну телепортации.» -------------------------------------------------------------------------------------------------- Очень жду ваших отзывов, дорогие читатели! Они очень вдохновляют.