Истории Клоуна и Арлекины.

Харлин не была никогда послушной девочкой, не слушала маму и уж тем более папу. Её не волновало мнение окружающих, она делала то, что считала нужным. И у нее было одно правило по жизни: «никогда не сдавайся». Как-то раз Квинзель услышала это из уст своего, как ни странно, отца. Кажется, это были единственные его слова, которые она запомнила и сделала их своим девизом по жизни. Но сейчас, сидя на железной решетке, Харлин не знала, сдаваться или бороться за свою жизнь до конца. Джокер только любопытно разглядывал её, держа в руках небольшой пистолет, заряженный, как он сказал, на одну пулю.  — Сейчас Харли, — подал голос Джокер, приближаясь к ней. На нем были надеты зелёная желетка, фиолетовая рубашка, брюки под цвет желета, а на ногах лакированные туфли. Сразу было видно, что любит Джокер одеваться стильно и дорого. — Сейчас ты выберешь, кому умирать, мне или тебе? Только, тыковка, выбирай правильней. Он положил пистолет рядом с ней и отошёл подальше, хитро улыбаясь. Он знал, что она выберет. Харлин, сжав зубы, взяла трясущемися руками оружие и быстро направила его на Джокера, тяжело дыша. «Что ты делаешь, Харлин?» — задал вопрос внутренний голос девушку. Ту трясло от страха за свою жизни, ведь она не хотела умирать. — «Если ты убьешь его, то будешь жалеть. Ты же любишь его!» Нет, нет, нет! Харлин начала вытирать слёзы, катившиеся по щекам.  — Зачем ты это делаешь?! — закричала она на Джокера, не спускаясь с него дуло. — Зачем я тебе? Ты ведь не любишь меня!  — Но ты же меня любишь, — уверенно заметил Джокер, выходя немного на свет. Его тёмные глаза опасно сверкнули, а губы, небрежно намазанные темно-алой помадой, сложились в ехидную улыбку. Он все прочитал и не должен ошибиться.  — Да, люблю, — сорвалось с её губ. Она замерла на несколько секунд, совладая с собой, а затем, вздохнув и всхлипнув, медленно опустилась пистолет, в следующую секунду направляя его на себя. — Хотя бы обещай, что будешь помнить.  — Обещаю. Он улыбнулся шире, а она решительно нажата на курок, крепко закрыв глаза. Но ничего не произошло — не было боли, крови, не было выстрела. Она удивлённо открыла глаза, смотря на Джокера, а её сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то под ребра. Джокер залился скрипучим смехом, немного придерживая себя за живот.  — Ты действительно решила, что я доверю свою жизнь тебе, тыковка? — после долго смеха спросил он, снова выпрямляясь. — Ну-ну, не плачь, Харли. Девушка спрятала лицо в ладонях, громко всхлипывая. Она, будто находилась не здесь, чувствуя, как быстро стучит сердце, и отказывается работать мозг. Зачем он так с ней? Вдруг она ощутила прохладные кончики пальцев на своём подбородке и подняла голову, рассматривая ближе бледное лицо и тёмные круги под прекрасными глазами. Вдруг ей захотелось дотронуться до худых скул, и она протянула руку, но в нерешительности остановилась.  — Я разрешаю. Джокер поддался вперёд, давая понять, что она может выполнить свое желание. Он сидел на коленях, придерживая себя руками. Харлин робко дотронулась до его прохладной бледной кожи, которая показалась ей такой тонкой, что вот-вот порвется.  — Такая тонкая, — прошептала девушка, завороженно разглядывая скулы и круги вокруг глаз. — Твои глаза…  — Да, тыковка, продолжай, — улыбнулся Джокер, наслаждаясь её восхищением.  — Они такие…  — Какие? — спросил Джокер, приближаясь к ней.  — Опасные, — прошептала она. Её взгляд упал на губы — опасно! Появилось непреодолимое желание — узнать какие они на вкус. Конечно, можно было предположить, что она почувствует вкус помады, но, нет, Харлин знала, что там есть что-то ещё. Она решительно потянулась к его губам, но почувствовала, как её откинуло от Джокера, и только боль в щеке доказывала, что он её ударил. Пусть бьет, лишь бы разрешил дотронуться до его губ.  — Не спеши, тыковка, — показал пальчиком Джокер, вставая и подавая ей руку. Харлин с радостью дотронулась до неё, поднимаясь на ноги. Казалось, что весь страх ушёл, и осталось только желание. — Я хочу создать новую жизнь. Новую тебя.  — А ты будешь со мной? — Харлин подошла ближе, кладя руку ему на грудь. Она спокойно вздымалась и опускалась, было слышно, как размерено бьётся сердце.  — Да, Харлин, если ты сделаешь это. Она несколько туповато на него взглянула, от чего Джокер захотел её ударить сильно, жёстко, чтобы она очнулась от этой дурацкой влюбленности и не выглядела, как идиотка. Но ради плана он готов был стерпеть. — Прыгай.  — Что? — озадаченно спросила Харлин, глядя вниз, где находились огромные чаны с какими-то реактивами. Она поморщилась, и страх тут же подкатил к ней. — Нет! Это слишком опасно, мистер Джей. Нет.  — Тыковка, не бойся, — вдруг схватил её за плечи Джокер, и она замолчала, наслаждаясь его холодным прикосновением. Кожа его рук была грубой, черствой, присутствовали мозоли, но для Харлин она стала нежной и приносила одно удовольствие. «Только бы он не убирал рук», — проносилось в её голове.  — Ты прыгнешь? — Джокер сверкнул глазами, прижимая её к себе, дабы задурмать и без того отключенный мозг Квинзель. — Прыгай, милая! Он отстранился, чтобы она прыгнула, и остановился поодаль от неё, вдыхая свежий аромат химикатов. Да, ему определённо здесь нравилось. Здесь он родился. Харлин посмотрела на Джокера и, повернувшись к чанам с химикатами, раскинула руки и начала падать. Падение казалось ей вечностью, и от чего-то вдруг захотелось плакать и смеяться. Она вспоминала свою жизнь и была рада наконец-то начать новую. Новая жизнь с её Джокером. Да, это была её цель, и она не станет сдаваться.

***

Харлин медленно надевала футболку и какие-то слишком длинные штаны. Джокер наблюдал за ней, явно довольный выполненной работой. Харлин была сексуальной, безусловно, но её влюбленность иногда делала из неё тупицу, которую хотелось убить. Джокер подумал, что именно её влюбленность принесёт ему много благо, например, защиту, преданность, да и, что скрывать, быстрый секс, когда он захочет и где захочет.  — А обуви не нашлось? — спросила Квинзель, застегивая пуговку на штанах. Она повернулась и встретилась с его злым взглядом.  — Увы, тыковка, обуви нет, — сквозь зубы проговорил Джокер, разъяренный тем, что сам-то он стоял в одних порванных брюках из-за кислоты, ведь надо же было её спасать, а она жалуется, что нет обуви.  — Ладно, пирожок, мы можем идти, — Харлин разбежалась и кинулась на него, обнимая. Он поморщился, отстраняя её, ибо не любил он эти нежности. К чему они вообще? Они двинулись вперёд, поднимаясь по железной лестнице верх, где его команда должна их забрать.  — Стой! — вдруг закричала девушка, остановившись. — Ты так и не сказал, как меня зовут. Тебя Джокер, а меня…  — Харли, — произнёс Джокер, слегка повернув голову в её сторону. — Харли Квинн. — Он улыбнулся сам себе, понимая, что выбрал для неё удачное имя. — И зови меня мистер Джей, тыковка.  — Хорошо, мистер Джей, — захлопала в ладоши Харли, весело поднимаясь по ступенькам. Её ждала новая жизнь.