Джинния Долл

      Месяц… Монотонные тридцать дней. Пустота единственного укромного места, скудная еда, введение странных веществ в кровь, вопросы о состоянии — всё это происходило по целому расписанию, изо дня в день, из ночи в ночь. Удивительно что девушке удавалось запоминать это и анализировать в своём туманном сознании. Ей даже иногда давались шансы на возможность двигаться, в отличии от тех, кто «вёл себя непозволительно» по отношению к «спасителям».       «Вы молодец, мисс Долл. За своё хорошее поведение в течение этого месяца мы позволим вам встретиться с семьёй. Вы правда рады? Желаем спокойной ночи», — эти слова часто повторяла ей работница, чья милая внешность виделась последней перед действием снотворного. Да, как и у многих других пациентов с глубоко пошатнувшейся психикой, способность ко сну отпала совсем, вот и приходится…       Сложно, конечно, здесь. Есть те кому хуже пришлось на жизнь, и те кто ведёт себя сравнительно адекватнее. «Даже удивительно, что они попали сюда», — но это касается лишь единиц.       Ломая всё мнение о том, что происходит в психиатрических больницах, можно добавить, что такие места — не колонии и не рабство. Людей находящихся здесь не садят в смирительную ткань только за то, что они говорят о каких-то безумных и сюрреальных вещах. Нет. «Свежий воздух полезен для поддержания здоровья», — и эти слова существуют не просто так. Здесь люди могут жить практически так же как и до попадания сюда. Но если они начинают или продолжают нападать на окружающих их людей, то тогда, конечно, с больным и совершают то, что должно быть, и что принято считать за «главную особенность».       Но всё же есть и те, кого не выпускают из своих комнат практически никогда. Если только не для поддержания нормального функционирования мозга, то есть прогулок на свежем воздухе или чего-либо другого. К сожалению, к ним относится и чёрнокудрая.       Разум девушки постепенно сходил на нет. Когда-то она вырывалась, кусалась, даже пыталась покончить с собой или хотя бы сбежать, пока всё вокруг не перестало давить на её сознание. Её просто уничтожило всё это. В голове вся та «каша» усвоилась, но неправильно.       Много чего произошло за её короткую жизнь: взлёты и падения, смех и горькие слёзы. А на душе теперь больше ничего. Судьба решила поиграть с ней по-другому. «Слишком счастлива, — рассуждала фортуна, — пора показать, кто она есть». И вот сейчас девушка сидит, ожидая, что случится чудо, и она сможет выбраться из этого, судя по всему, Богом забытого места. Да и теперь в её никчёмной жизни появилась новая цель — месть. Как бы глупо и банально это не бывало.       Вдобавок Джинния недавно начала приходить в своё искалеченное сознание. Ей удалось схитрить с прописанными для лечения таблетками, на которые неожиданно перешли врачи. «Шприц и укол — бесчеловечно», — как же до глупости смешны эти слова.       Но сейчас уже время предсонного употребления безвкусной и полезной гадости. Вот уже и открывается та самая грузная дверь, а вот и входит в пространство… какая-то милая дама.       — Это она?       — Да. И будь осторожнее: не разбей вновь что-нибудь. Ты только на работу вышла, а косяков уже до хрена да по колено.       Голубоглазая Джинния нехотя подняла голову, чтобы посмотреть на неизвестного нового знакомого. «Такая молодая?» — пронеслось в голове.       — Здравствуйте, мисс Долл. Я ваш новый друг. Итак, давайте начнём с самого первого, с небольшого опроса. Кхм-кхм… — «И уже носит очки?» — На что жалуетесь? Голова болит? Тошнит? В сон не клонит? Слоны по потолку не бегают?       — Нет… Со мной всё хорошо, — девушка болезненно улыбнулась.       Вопросы, вопросы… И в самый последний момент — вот оно — чудо! Как же ещё долго можно пронести эту вечность в таком до жути скучном месте?       «Внимание! Внимание! В здании пожар. Убедительная просьба не паниковать. Оставляйте свои вещи и двигайтесь в сторону пожарного выхода», — это повторяется и повторяется под оглушительный вой.       «Какой же волнительный момент! Ох, она вывела меня через главный вход… Не слышала, что ей сказали? А вот впереди, за оградой, свобода… О нет, эта медсестра ведёт меня к остальным. Пора бежать! Это мой последний шанс!»       — Стой! Стой! — кричала психиатр, пытаясь остановить сбежавшую «мисс Долл». Ей это зачтёт начальство.

***

      — Я… Я смогла. Я-я… Я ушла оттуда. О да! Я сделала это! Я смогла! Смогла! — даже запрыгала от счастья.       Но счастье может стать и не долгим. Далеко не убежала, всего за несколько метров от самой больницы, спряталась вообще в каком-то грязном переулке с огромными тёмно-зелёными мусорными контейнерами.       Пора всё же успокоиться. Глубокий вдох… Глубокий выдох... Итак, подсчитаем потери: ноги в грязи и, из-за оказавшихся на дороге осколков бутылки спиртного, крови; на руках ещё не зажившие раны от четных попыток сбежать и покончить с собой; одежда… ну, если какую-то белую «простыню» можно назвать одеждой… «Может здесь что-то есть? Ух... Лишь бы никто не заметил».       Пересилив всю, будь оно не ладно, неприязнь к, откровенно говоря, помойкам, Джинни приоткрыла крышку контейнера. И вот так совпадение… Кто бы знал, что психиатрические больницы не сжигают чужие вещи. Здесь целый мусорный контейнер чьей-то одежды! Но что-то рановато становится «бомжем» и радоваться этому до упоения.       Порыскав недолгое время, к девушке вернулась удача — свои вещи она всё-таки нашла: «Я уж и соскучилась по этим глупым чулочкам».

***

Хороша память того, кто может знать, где его дом.

      Может некоторые прохожие и пялились на бегущую девушку, но это неважно. Важно то, что время прошло незаметно, а она наконец вернулась «домой».       Ребята вновь заняты своими делами. По крайней мере, они собирают свои вещи, реквизит, купол, в конце концов. «Так скоро отъезд? Какой сейчас день?» К ноге девушки тут же пристал несчастный лист газеты. Чувствуется некая ирония в данном неожиданном событии. «Двадцать пятое мая», — гласила дата на порванном листе.       Переводишь взгляд обратно... А они смеются, подлецы. А ведь когда-то их можно было назвать семьёй… Плевать! Они все лживые твари с натянутыми улыбками. Предатели, которые всё так и ждали того момента, чтобы забыть про меня. Неужели они дружили со мной только из-за Габри? То есть получается, они думают, что это я убила его из-за того, что узнала об этом? Но… Н-но… Нет. Они бы никогда не подумали так! Но может они и…       А вот и Джокер… Прозвище будто данное в честь карты, что имеет возможность подстраиваться под любые другие, чтобы перейти на следующий ход. Но на этот раз так зовут рыжего клоуна, который сейчас прошёл в ещё не убранный шатёр «старого друга». В его руках были те же кинжалы. Странно что их не забрала полиция, как вещественную улику.       Девушка тихо и осторожно пробралась за ним и спряталась за деревянный шкаф. Парень, простояв некоторое время перед фотографией и составленным на зеркале маленьким алтарём, оставил кинжалы на маленький столик у спинки кровати, перед тем как уйти. Дрожащая рука девушки потянулась за ними. Почти коснулась их... Но фортуна же играет по своим правилам. Джокер неожиданно обернулся.       — Ш-ш… что? Д-ж-жинния? Ты как здесь оказалась?! — в глазах страх, неверие, скорбь и ярая злость.       — Не ожидал, да? Думал, что я лгу тебе? Потому-то и сослал меня в какую-то больницу для ненормальных?! Почему вы сделали это?! Я же доверяла вам, а вы так просто смирились с тем, что увидели! Даже не попытались выслушать меня и сразу в дурдом! Вы были моей семьёй, моими друзьями! — на глаза неожиданно навернулись слёзы. Девушка стиснула кинжалы в руках, что недавно были совсем слабы.       — Как можно дружить с тем, у кого было смутное прошлое? Только из-за Габриэля и можно было дружить с такой поехавшей как ты. Мы общались только из-за того, что думали, что ничего плохого не случится. Но теперь-то мы понимаем, что всё это время, в шкуре белой, нежной овечки таился изощрённый маньяк!       Он говорил это, нет, он кричал на неё, грубо осуждал, заодно ожидая, что сейчас сюда придёт кто-либо. Он боится её.       Если бы не оружия в руках девушки, всё бы обошлось только одной смачной пощёчиной. Но нет…       — Заткнись, урод! Заткнись! — … память кого угодно может подвести.       Неточный удар, нацеленный на лицо, внезапное сжатие мышц руки, и холодное лезвие вонзилось в область его шеи. Он испуганно смотрел в её ошарашенные глаза, а она не могла и пошевельнуться. Тело девушки будто пробило током. В сторону периодично брызнула его кровь, попав на тело гимнастки. Попадание в артерию.       — Т… ты… мо-онстр-р, — буквально захлёбываясь кровью, он высказал это, своё мнение, своё последнее слово перед пеленою. Но тело точно вновь пронзило и он забился в лёгких конвульсиях, пугающе закатив незакрытые глаза.       — Д… Джо? — его бездушное тело повалилось на твёрдую поверхность, медленно соскользнув с острого лезвия кинжала. — Джо!       Ноги девушки вновь стали ватными, а к горлу подступил твёрдый ком. Шокированный взгляд продолжал смотреть на это, с уст девушки хотел сорваться крик, но губы прикрывали ладони. «Я н-не… хотела этого. Прости!» — хотя кто её услышит? А ведь должны. И уже давно.       Долл прикрыла своё лицо и вновь за всё время зарыдала.       Может ей убить себя? Хоть чем-то это и поможет. Но… уже слишком поздно. Уже давным-давно стало поздно. Его смерть была последней каплей её давно утерянного здравого сознания. Теперь это всё вызывает только неуместный сейчас смех. Но душа… она горит, она пылает огнём мести.       Как же тогда можно отомстить, если не можешь пережить чью-либо смерть от своих рук? Стоило задуматься об этом, мисс Долл.