Испытанный метод

Лучи солнца, пробившиеся сквозь небрежно зашторенные окна, застали Освальда в прекрасном расположении духа. Первым делом после утренней будничной рутины он запросил отчёт о состоянии детектива Гордона. Гордость Готэма пребывала на лечении в центральном госпитале под чуткой охраной двух офицеров, один из которых охотно и добровольно снабжал Гилзина детальной информацией о текущей ситуации. Кобблпот подавил озорное желание заказать в палату шоколад, фрукты и шампанское и вместо этого ограничился тем, что отослал огромный букет прямо в участок на имя мисс Томпкинс с пожеланиями скорейшего выздоровления её будущему мужу. Это простое действие произвело довольно сильный, хоть и ожидаемый эффект. После того как Джеймс узнал о цветах, в госпитале его могло удержать разве что чудо. Чудо в виде растрёпанного, злого и вымотанного Буллока орало на Гордона так, что испуганная медсестра вызвала и доктора, и охрану. После разговора с Джимом, в котором неоднократно было упомянуто имя Кобблпота, сопровождаемое разнообразными эпитетами, о которых покрасневший офицер Декер сообщил в весьма общих выражениях, Буллок отбыл в участок, а охрана страдающего детектива была усилена рослой угрюмого вида медсестрой. Ли Томпкинс была беременна, и на её сроке скрывать данный факт было уже бессмысленно. А счастливый отец по-прежнему пытался разозлить, казалось, всех опасных людей Готэма одновременно. Если детектив, витая в розовых мечтах о чистом и честном городе, всё ещё не мог понять, что семейная жизнь накладывает на людей определённые обязательства и что своим безответственным поведением он подвергает опасности не только свою жизнь, но и жизни дорогих людей, то пришло время вернуть его в суровую реальность. Гордон выписался из больницы на четвертый день с трехнедельным отгулом и сердечным пожеланием от напарника не встревать ни в какие передряги. Немного раньше срока, рекомендованного врачом, но никаких критичных повреждений Бэйтс ему не нанёс. Гематомы, трещины в ребрах, поверхностные порезы и обезвоживание. Оклемается. Его дальнейшие действия были вполне предсказуемы. Даже если бы люди Кобблпота не установили маячок на машине Гордона, сведения, полученные из досье доктора Томпкинс, недвусмысленно гласили, что самым близким человеком после Джеймса для неё была сестра, проживающая в пригороде Нью-Джерси. Поэтому определить, куда именно детектив отвезёт свою подругу, не составило никакого труда. Глупый наивный Джим. Впрочем, помещать Лесли под защиту полиции было не менее бессмысленно и бесполезно.

***

Дело близилось к часу, когда дверь его офиса распахнулась и внутрь широкой пружинистой походкой влетел подросток. Ну конечно, день не мог пройти благополучно. Парнишка, весело озираясь, подошёл к его столу и свалился в близстоящее кресло. — Привет благородным донам! Время ещё не подошло к обеду, а пацан был уже под кайфом. За то время, что они не виделись, Дэнни заметно сдал и определённо ускорился в своей деградации: кожа посерела, глаза были мутноваты. Непонятно, как охрана пропустила его сюда. Освальд потёр переносицу — он уже не первый раз проклинал тот день, когда в его пьяную голову пришла мысль затащить в постель малолетнего подростка, не достигшего даже возраста согласия. Впрочем, вопрос кто кого туда затащил был открытым. И многие бы Освальда поняли: Дэнни Пэри смотрелся так, словно сошёл с обложки модного журнала — по крайней мере, так было на момент их встречи — и выглядел старше своего возраста года на три-четыре. — Здравствуй, Дэнис. Чем обязан раннему визиту? Парень игриво наклонил голову и облизал губы. — Ты вроде как не рад меня видеть. — Мне казалось, мы давно расстались, и конкретно сейчас я немного занят. — Да брось, неужели ты не скучал? — перегнувшись через стол, Дэнис выудил из-под папки с отчётами фотографию Гордона. — Так вот на кого ты меня променял. Что за красавчик? — Не трогай, — он попытался выхватить фотографию, но Дэнни быстро отвернулся, убрав её из зоны досягаемости. — Говори, что тебе нужно, или выметайся. — А, я знаю этого парня, он засветился по телеку. Этот полицейский, как его... Не помню, — его глаза озарила неожиданная мысль. — Ого, ты трахаешь полицейского? Это уже переходило все границы. Жаль, что просто пристрелить бывшего любовника Освальд не мог: отец мальчишки был большой шишкой в Чикаго, и кто знает, какие ресурсы подключил бы в поисках своего сына. — Бутч! — заорал он в сторону приоткрытой двери и, встав со стула, предпринял ещё одну попытку отобрать фото. Малолетний идиот опять увернулся и на этот раз полез на стол. Встревоженный Бутч влетел в кабинет и с удивлением уставился на развёртывающийся перед ним локальный апокалипсис. Дэнис танцующей походкой обошёл подсвечники и вазы, столкнув по пути на пол пару ручек и степлер, и, хихикнув, ткнул Бутчу в нос фото Гордона. — Твой начальник уже трахнул этого красавчика? Боже, на чём сидел этот кретин? Ещё не хватало, чтобы он дал Гилзину повод для размышлений. — Что ты пялишься? Сними его оттуда! — закричал он своему подчинённому, и Бутч, выйдя из ступора, схватил вертлявого наглеца за ногу. После непродолжительной борьбы он отобрал у парня фото и за шиворот приволок к боссу. — Дэнни, какого хрена тебе тут понадобилось? — Ну, у меня закончились... Ресурсы, — он облизнул губы и посмотрел на Освальда щенячьими глазами. — Нужна подзарядка. Оззи, ты же волшебник, спаси меня в час нужды! — Я дал тебе контакты дилера, выбил скидку, что тебя не устроило? Если твой папаша урезал тебе финансирование — это не мои проблемы. Твоим спонсором я не буду. — А, так ты не знал? Тревис в тюрьме. А остальные дерут втридорога. Кобблпот насторожился — неужто Тревис не смог отвертеться? С каких это пор полиция стала сажать крупных наркодилеров? Неужели Гордон был прав, и в департаменте начались изменения? — За наркотики? — Да не, там двойное убийство или что-то вроде. Освальд вздохнул с облегчением. — Ладно, кто сейчас вместо него? — Мендоза. — Хорошо, я сделаю пару звонков. При условии, что ты сюда больше не придёшь, — Освальд потёр лоб. — Бутч, найдите ему, что ему там нужно, и выпроводите отсюда. Дэнис ещё что-то говорил и кричал ему, но Кобблпот уже не слушал. Он решил, что звонком Мендозе он не ограничится. Пожалуй, пришла пора воссоединить семью Пэрри в их родовом гнезде в Чикаго, то есть открыть глаза папаше на то, чем его единственный и любимый сын занимается в Готэме. Развод, не развод, даже если он разошёлся с матерью Дэнни, тот пока остается единственным наследником их гигантского состояния. И в таком темпе до момента наследования просто не доживёт. Ну а если это не сработает, что ж, мало ли подростков нынче умирает от передозировки? Его размышления прервал вернувшийся Гилзин. — Разобрались. — Как его вообще пустили? Чья это смена? — Джордана. Но... Босс, вы же сами сказали пускать его через чёрный ход. — В клуб! Я сказал пускать в клуб, а не в мой офис! И это было четыре месяца назад! За это время много чего произошло. Я что, каждого охранника должен извещать об изменениях в своей личной жизни? Или они не видели, что он под кайфом? Наёмных убийц так ко мне запустят и скажут, что так и было. Вся смена работает бесплатно! Неделю! — Босс, Джордан — идиот, я не оправдываю его, — Гилзин замялся, явно желая донести до него какую-то ценную мысль. — И? — Ну, у нас в охране вообще работают не самые светлые головы. — И? — Может, лучше сделать списки. — Списки?! — Освальд готов был взорваться, но Бутч был прав. Разжав кулаки, он обречённо выдохнул. — Ладно, списки. — И, босс? — Да? — Что вы планируете делать с Гордоном? Кобблпот поджал губы. Конечно же, выступление Дэнни не могло пройти бесследно. И почему-то всё опять сводилось к детективу. — С Гордоном? Будем импровизировать.

***

Составляя "дьявольский" план, который, впрочем, был до отвращения банален и прост, Кобблпот успел получить от своего врача исчерпывающую справку о беременности и разнообразных особенностях женского организма, сопровождающих это состояние. Само собой, Освальд не предполагал просвещать доктора о реальных причинах своего интереса в этой области. Тот радостно щебетал о витаминах и прогулках, улыбаясь во весь рот и пребывая в абсолютной уверенности, что гангстер обрюхатил одну из своих любовниц. У Освальда не было ни малейшего желания разубеждать его в этом, но после вопроса о последствиях использования хлороформа, доктор и сам понял свою ошибку. Физиономию несчастного, тщетно пытавшегося сохранить подобострастное выражение лица, перекосило настолько, что ответ был понятен без слов. После двухчасовой беседы с доктором Освальд пришел к выводу, что реализация его идей может быть более проблематичной, чем он предполагал вначале, и маленькое мероприятие в Нью-Джерси потребует его личного присутствия. Кобблпот никогда не испытывал особого трепета по отношению к чужим матерям и детям, но жизнь и здоровье подруги Джеймса сейчас стоили слишком дорого, чтобы допустить даже малейший промах. Беременность ничуть не портила будущую миссис Гордон: то, что говорил врач об отёках, нелепой походке и прочей ерунде, в данном случае оказалось клеветой. Лесли практически не изменилась, он успел просмотреть фотографии пятимесячной давности, и, судя по ним, её интересное положение выдавал лишь большой живот. Освальд какое-то время наблюдал за неспешно идущей девушкой из окна машины, затем, выбрав подходящий момент, вышел, оказавшись у неё перед носом. Лесли узнала его сразу. Неудивительно: о нём часто писали; её глаза расширились, губы сжались в тонкую линию. Она решительно развернулась, но лишь для того, чтобы уткнуться в широченную грудь одного из его телохранителей. Осознав, что попала в ловушку, Лесли вновь обернулась к нему. — Не волнуйтесь, мисс Томпкинс, я лишь хотел немного поболтать, — поспешил он успокоить девушку, подняв руки и изобразив на лице безобидную улыбку. Временами это срабатывало, и, возможно, она не поверила ни единому слову, но не решилась поднять панику. Окинув быстрым взглядом улицу в поисках полицейских или того, к кому можно было бы обратиться за помощью, и не найдя никого, она обернулась к Кобблпоту и мрачно изрекла. — Я вас слушаю. — О, пожалуй, улица — не самое подходящее место для беседы, — он махнул рукой в сторону близлежащего кафе. — Как насчёт чашечки чая? Вы же не откажете человеку, проделавшему столь долгий путь, чтобы увидеться с вами? Лесли посмотрела на него недоверчиво, но поза её стала менее напряжённой, она немного расслабилась, возможно, действительно надеясь, что всё обойдётся лишь разговором. — Хорошо, я могу уделить вам время, — кивнула она. Семейство Гордонов-Томпкинс не переставало удивлять его своей наивностью. Освальд заказал чай с мелиссой и пирожные (именно те, что она предпочитала — плоды продолжительной слежки за Джимом), не дав ей шанса поговорить или подать знак официантке. Если Лесли и была удивлена его осведомленностью и наглостью, то не подала вида. Зато он предоставил ей полную свободу в выборе столика, и в итоге они расположились у широкого панорамного окна. Нервничающая напряжённая девушка, сосредоточившись на этой простой миссии, даже не заметила, как люди Кобблпота разместились по соседству. Её взгляд перестал бегать, лишь когда он накрыл её руку своей; кожа девушки была теплой и нежной, сквозь запах корицы и кофе пробивался нежный аромат её духов. У Гордона определённо был недурной вкус. — Не беспокойтесь, Лесли, никто не причинит вам вреда. Нахмурившись, она осторожно вытянула руку из его холодных пальцев. — О чём же вы хотели поговорить? Освальд снова широко улыбнулся. — Здесь я вполне предсказуем. Нас обоих интересует один и тот же человек — Джеймс Гордон. Но не тревожьтесь, — он издал вежливый смешок, — на его руку и сердце я не претендую. Лесли нехотя улыбнулась. Судя по всему, сама мысль о том, что такой человек, как он, мог бы проявить подобный интерес к её избраннику, казалась ей смешной. Он и сам находил свою симпатию к Гордону весьма нелепой, но всё же ощутил лёгкий укол обиды и зависти. Эти люди жили в мире идеалов и иллюзий ему недоступных, отвергнутых и давно забытых. Любили, заботились, ждали, болтали за семейным ужином, приносили завтрак в постель, дарили цветы, ходили в кофейню за углом по выходным. Тешились своим благородством, чувством долга, моральными принципами. Всё это было не то, чтобы совсем чуждым, но когда ты многие годы ходишь, оглядываясь через плечо, поневоле начинаешь смотреть на людей по-другому, замечая в каждом корысть, страх и эгоизм. Профессиональная деформация, так, кажется, это называют. В его мире желание быть хорошим могло стоить очень дорого и приближало к смерти как ничто другое. На секунду он задумался, насколько легко было бы разрушить хрупкий мир надежд и чаяний Джеймса Гордона, он мог бы сделать с его подругой всё, что ему заблагорассудится, не понеся за это никакого наказания. Изменило бы это самоотверженного служителя закона? Какие темные глубины его души обнажили бы отчаяние и дух смерти? Было бы интересно посмотреть, что скрывает под собой его маска человечности. Ведь где-то под тонкой социальной оболочкой жил солдат и убийца, разве нет? Впрочем, ничего из этих размышлений не отразилось на его лице, возможно, улыбка стала еще чуть более наигранной, а в глазах промелькнула лёгкая тень. Но Лесли Томпкинс не знала его настолько хорошо, чтобы обратить внимание на едва заметные изменения мимики. — Чего же вы хотите от меня? — Поговорить о ваших отношениях. — Что именно вас интересует в наших отношениях? — процедила Лесли, не пытаясь скрыть неприязнь и страх. В какой-то степени ему это импонировало, потому что некоторые черты её характера напоминали Джима. Он наклонил голову набок, глядя на неё испытывающим взглядом. — Вам не кажется, что Джеймс ведёт себя несколько безответственно для будущей главы семьи? Любопытно было бы услышать от вас, каково это — строить семейную жизнь с любимым человеком, зная, что для него работа всегда будет на первом месте. Что вы чувствуете каждый раз когда он бросается с головой в очередной омут? В этот момент как раз принесли их заказ, и он мог наблюдать на её лице всю гамму эмоций и переживаний, вызванных этими словами. Было очевидно — он попал по больной мозоли, но Лесли не стала бы спутницей Джима, если бы признала это перед таким человеком, как Пингвин. — Джеймс лишь выполняет свою работу, — сказала она, дождавшись, когда официантка оставила их наедине. — То, что честный коп для вас всех как кость в горле, многое говорит об этом городе. — О, Лесли, мы сейчас ведём речь не о грязи, в которой, не буду отрицать, погряз Готэм, — он отхлебнул горячий чай и слегка поморщился: не любил мелиссу. — А о том, что ваш будущий муж, готовясь стать отцом, решил в одиночку всю эту грязь разобрать. Что, конечно, очень благородно с его стороны, но ... Неужели вы бы не хотели что-то изменить? Ведь в его случае выражение «сгореть на работе» может стать очень буквальным. Это уже была угроза, и лицо доктора Томпкинс окаменело. Несомненно, в её памяти ещё были свежи воспоминания о том, в каком виде её спутник вернулся после встречи с Пингвином. — Мистер Кобблпот, я далека от иллюзии, что вы выследили меня и приехали сюда из Готэма для того, чтобы обсудить мои переживания. Давайте начистоту — что вам нужно? Вот он, решающий момент. Он сложил пальцы в замок, посмотрев на неё с игривым энтузиазмом, будто они были двумя заговорщиками. — Буду откровенен, мне нужна ваша помощь. — Какого рода помощь вам может понадобится от меня? — Вы можете убедить вашего избранника в необходимости изменить образ жизни. — Вряд ли у меня это получится, — отрезала она, подразумевая полное отсутствие желания совершить нечто подобное. — Напротив, — с ещё большим энтузиазмом заверил её Освальд, — у вас это получится замечательно! — Не думаю, что это возможно. — Вы недооцениваете себя, Лесли. К тому же, от вас потребуется сущий пустяк — провести пару дней в компании моих подопечных, — он отправил в рот кусочек пирожного, с любопытством наблюдая за реакцией девушки. Судя по взгляду, доктор Томпкинс разрывалась между желанием немедленно сбежать и выплеснуть на него ещё горячий чай. К её счастью, она не сделала ни того, ни другого. — И что, если я откажусь? Освальд театрально пожал плечами и состроил сочувствующую гримасу. — Боюсь, на данном этапе ваш отказ не будет иметь никакого значения. В ее глазах появилось отчаяние. Если бы не опасения за жизнь будущего ребёнка, она наверняка попыталась бы уйти. — Вы хотите использовать меня в качестве заложника, чтобы шантажировать Джима? — Я знал, что мы поймём друг друга, — он хлопнул руками по столу, заставив её вздрогнуть. — Мне нужно в уборную, — прошептала она, сжимая сумочку. Значит, всё-таки побег. Или попытка связаться с Джимом. — Конечно, — без колебаний согласился он, — Мэри вас проводит. — Из-за соседнего столика по его жесту поднялась высокая блондинка и молча заняла место сбоку от стула доктора Томпкинс. — Лесли, — тихо проговорил Освальд, схватив её за локоть и не давая вырваться на этот раз. — Я мог бы свалить это всё на своих людей. Они бы надели вам мешок на голову и затащили бы в какой-нибудь подвал. Но я приехал сам, чтобы лично просить вас. Надеюсь, вы примите во внимание этот маленький факт. Не разочаровывайте меня. Не делайте ошибок. Возможно, это последний шанс для Джима, потому что не сегодня, так завтра он рискует обнаружить себя на шесть футов ниже поверхности земли. Его, очевидно, это не слишком-то беспокоит, но я подумал, что вам может быть не всё равно. — Что будет, если он не сделает того, что вы хотите? Освальд поднялся. — О, поверьте, Лесли, любовь — великая сила. Он не сможет отказаться от моего предложения.