P.S. Я люблю тебя

     Все — Чунмён, Кёнсу, Чонин, Лухань, Бэкхён — сидят в клубе Чонина, хоть и тот закрыт. С ними находится и Исин, у которого только что закончилась смена, и Сехун, который увязался, невнятно объяснив причину. А также пара "ЧенМинов", как называют, нет, скорее издеваются здешние работники. С ними они знакомятся в больнице, когда хотят уже уходить. Пара пришла навестить Чанёля, они оказываются друзьями; Минсок являлся барменом "King", а Чондэ работал официантом. Унылые, с печальным лицом, они сидели и думали, как поступить дальше. Но у всех, как бы сильно не напрягали мозги, ничего придумать не получалось...  — Чунмён, что у вас? — с надеждой спрашивает Бэкхён. В ответ Чунмён отрицательно качает головой. — Может Крис-хёну позвоним?  — Нет, Чонин, я не хочу портить их медовый месяц, — отвечает Бён, вспоминая, с каким счастливым лицом Тао прощался с ними.  — Да и незачем, думаешь, они смогут что-нибудь сделать, находясь в каком-то дурацком острове? — хмыкает Сехун, на что темнокожий закатывает глаза.  — Слушайте, мы вчера обьявления наклеяли на улицах и в рекламу тоже дали с просьбой позвонить на номер Исина, если есть донор...Может кто-нибудь да позвонит, — подаёт голос, до этого молча сидевший в сторонке и державший за руку Чондэ, Минсок.  — Мне до сих пор никто не позвонил, — мотает головой хозяин номера и хочет осмотреть всех, но останавливается на знакомом, наглом лице. Тот смотрит на него, не сводя глаз, а в его взгляде читается что-то непонятное и играют бесы с чёртиками. А у самого омеги появляется ком в горле, мешая сделать выдох, заставляя его задержать дыхание. Каждый раз, когда Исин смотрел на О, сердце начинало биться быстрее, дыхание перехватывало, и в глазах вспыхивал огонь, непонятно чего: то ли огонь желания и страсти, то ли смущения, то ли огонь ненависти за поведение альфы. Сколько раз он обещал себе не обращать внимание на своего альфу, если такой появится, потому что у него есть Чанёль, но смотря на Сехуна, он забывал почти обо всем на свете, словно в этом мире никого, кроме их двоих, не существует. И если признаться, то омега хотел альфу так же сильно, как и Пака, а может и сильнее. И так это казалось правильным, будто все это время Исин встречался не с Чанёлем, а с ним, будто Исин спал в просторах вип-комнаты кимовского клуба не с Чанёлем, а опять же с ним, будто Исин любил не Чанёля, а его. И будто, они сейчас просто сидели с друзьями, обсуждая какую-то мелочь.  — Это всё? Неужели у него так мало друзей? — опять. Вот именно за это Исин не принимает своего альфу должным образом. Сехун отличается от Пака. И дело не в мужестве, чего хватало у обоих, просто он имел качества, которых омега терпеть не мог: беспечный, наглый, грубый.  — Представь себе, — ухмыляется Чондэ.  — Чанёль не заводит дружбу с кем попало, он очень закрытый, — Чжан, смотря альфе прямо в глаза, отвечает. Кажется, у них сейчас битва взглядов. Проиграет тот, кто первым отведёт глаза. Атмосфера между ними накаляется, все это чувствовали, масла в огонь добавляло еще и состояние Бэка.  — А-а... Эм-м... Может разойдемся? — как самый понимающий, Чунмён пытается как-нибудь разрулить ситуацию, а Минсок поддерживает его.  — Ну что ж, по домам? На улице уже ночь. Завтра ещё подумаем. Пока, мы пошли, — и вновь взяв за руку Чондэ, он удаляется из клуба, изчезая во мраке ночи. Постепенно остальные тоже начинают расходиться; сначала Кёнсу с мужем, взяв с собой Бэкхёна, потом Сехун, а после Исин, Лухань и Чонин, который закрывает за собой свой бордель-клуб. Подбросив Исина по дороге, и доехав до дома, Лухань еле открывает дверь, пока его муж закрывает гараж, уж слишком много заботы сегодня. Конечно, всё это он делает ради своего истеричного друга, но он так устаёт от этой проблемы и морально, и физически. В такие моменты китаец пугается, ведь всё может случиться с малышом, да и Исин сказал не нарываться. Но что поделаешь, Лу волнуется за комочка под сердцем, но и друг ему важен тоже.

***

После обеда следующего дня ребята встречаются в палате Чанёля, хоть доктор и не хочет их пускать вначале, с помощью Чжана им это удаётся. И к большому несчастью, никто так и не находит донора, ни у кого нет хороших новостей. Это был второй день. Времени оставалось катастрофически мало. Всё закончится, если они не найдут сердце сегодня. Есть еще семь-восемь часов до завтрашнего дня. Если им повезёт, то кто-то позвонит Исину или позвонят с другой больницы, или же найдется иностранный пациент со здоровым сердцем. А если не повезет, то... таким будет решение судьбы: жизнь Пак Чанёля закончится в расцвете сил. Друзья парня не могли решить, что им делать дальше, это в тот момент казалось самой непостижимой задачей, которая не по силам даже самому вундеркинду. Беременный омега стоит в углу, обнимая и утешивая Чонина. В свою очередь, последний опечален и очень зол. Сразу же после аварии, он сообщил об этом отцу Пака, но тот лишь прислал деньги на операцию, даже не потрудился спросить о здоровье своего сына, не то что прилететь. Ким негодовал, он просто не мог понять: как может отец так хладнокровно относиться к собственному ребёнку? Папу Чанёль потерял еще в детстве в автомобильной аварии. Именно после того инцидента господин Пак стал таким. Но, даже такому отцу Чонин завидует. Его родители умерли, папа - при родах, а отец недолго спустя от рака. Он - сирота, помнящий только жизнь в приюте. Это, по крайней мере, то, что он узнал из справок, когда они с Сехуном ночью пробрались в кабинет воспитателя. Чунмён и Кёнсу стоят недалеко от койки, понятия не имея о том, что они здесь делают. Верно, Бэкхён их друг, а Чанёля им жалко, но с ним они не так близки, чтобы провести весь день в больнице. Однако же, всё равно больше своего времени они тратили именно здесь. Рядом с кроватью на стульях сидят Чондэ и Минсок, которые лишь сочувственно смотрят на лежащего альфу, и Бэкхён, что неотрывно изучает Пака. Сехун облокачивается на спину, опираясь на аппаратуру, и находится в сторонке, подальше ото всех.  — Все здесь? — задаёт вопрос Исин, что только возвращается в палату после того, как проверяет своих пациентов. Лухань в ответ только кивает. — Чанёль... Он... Доктор Ли сказал, что... ему срочно нужна операция, что, возможно, до завтра он не протянет... Бён вскакивает с места и ошарашенно смотрит на омегу. И в то время, как все разволновались, думая, как быть дальше, тикание аппарата, к которому был подключен Пак, становится чаще. Первым замечает это Сехун, который и внимания то не обращал на других - он здесь был чужим. Пока что. Альфа собирался влиться в их компанию, ведь в эту компанию входил и Исин. Кажется. С недавнего времени. Тем временем, аппарат не перестаёт тикать, Чанёль как будто бы задыхается. Прибегают доктора и начинают что-то делать, никто из друзей Пака не понимают, что именно врачи делают, кроме Чжана. Полчаса спустя звуки приборов нормализуются, только тогда и врачи, и Исин, и Бэкхен с другими успокаиваются. Но не успевают они сделать облегчённый выдох, как один из докторов подходит к ним и сообщает одну очень важную новость, от которого весь мир Бёна-истерички будто взрывается, оставляя после себя лишь дым и руины.  — Так больше не может продолжаться. Я уже говорил доктору Чжану, нужно срочно найти сердце, а иначе... иначе вы знаете, что случится с вашим другом. После тех слов доктора, все, слегка согнув спину, просиживают на скамейке около окна. Всей мощью они напрягают свои мозги, хоть что-то ведь нужно было делать. Никто из девяти ребят не решается на что-либо, пока один из них, а именно Бэкхён, всё-таки решает нарушить тишину, предложив, точнее, ставя ребят перед фактом.  — Я буду.  — Что? — уставился на него Чондэ, не понимая о чём речь.  — Я буду его донором, — произнёс омега, и слова его разрезали внутренности всех здесь сидящих, не забывая прислать мурашек по коже и заставляя встать волосы каждого дыбом.  — Бэк, что ты..! Ты что мелешь?! С ума не сходи. Я же сказал, мы обязательно что-нибудь придумаем, — Чунмён весь на нервах.  — Что мы придумаем? Что?! Мы ничего не сделали за два дня, думаешь, что-то изменим за грёбаные семь часов?!  — Мы тебе этого не позволим! — Кёнсу с Лу встают перед ним, Минсок с Чондэ удивлённо обменяются взглядами, Сехуну было плевать. А Исин... Исин чуть ли не плачет, дрожит и кусает губы до крови, и хоть чуточку, но благодарен почему-то. Он не знает, что хуже: потерять Чанёля, которого любит до безпамятства, хотя любит ли, теперь? Или Бэкхёна, с которым он уже сдружился за малое время. Чжан не может пожертвовать собой, как Бён, хотя бы потому, что начинает испытывать чувства к О. Это неправильно, он понимает, но ничего не может поделать с собой, со своими чувствами.  — Вы не посмеете запретить мне спасти дорогого мне человека...  — Бэкхён, очнись! В конце концов, мы — твои друзья! — Кёнсу начинает злиться.  — К-как? Как вы думаете, зачем мне всё это? Зачем я именно за ним столько бегал? — омега шмыгает носом, — всё дело в его запахе... С самой первой встречи его запах окутал меня с головы до ног... Я не могу... Я не могу перейти на новый запах теперь, понимаете? Запах Чанёля словно наркотик... Я помню, Лу... С тобой также было, — на этих словах грустный Лухань краснеет; стыдно, когда твой секрет раскрывают прямо перед мужем. А Чонин не знал, что китаец сходил с ума по его запаху, и даже не собирается признаваться, что он был не менее сумасшедшим когда-то из-за запахов роз, которые исходили от светловолосого. — Я думал, что это все из-за того, что я люблю персик, но нет. Иначе... Как я мог... В тот день, когда произошла авария... Я не просто почуял неладное, нет, я точно знал что случилось и... с кем. Понимаете? Я почувствовал его. И даже сейчас... чувствую, — к концу своей речи, "Бэкхённи", как звали особо близкие друзья, уже во всю рыдает, казалось, что пролил весь запас слёз на год, но глаза у него все равно не высыхают. — Он хочет жить, и я... я дам ему эту жизнь. Он открывает дверь палаты, когда слышит вопрос, режущий слух.  — А что он... Прямо сейчас... Что... что ты чувствуешь?.. — Исина трясёт и вопрос звучит едва слышно.  — Сейчас?.. "Не надо Бэкхён-щи. Не надо давать мне свое сердце. Я не приму его."  — Н-ничего. Я ничего не чувствую, — врёт. Воспользовавшись минутной нерешительностью своих друзей, Бэк один раз взглянув на Пака, выскакивает за дверь и отправляется к кабинету главного хирурга. Через несколько секунд все приходят в себя и бегут за ним. Естественно, друзья Чанёля остаются в палате с ним, исключая Исина и Сехуна, потому что первого кто-то позвал, а у второго появились "дела". Парни застают омегу разговаривающим с доктором Ли.  — ... Вы уверены?  — Да. Абсолютно.  — Нет! — До выкрикнул, — доктор, он не в себе, мы заберем его? — Кёнсу с Чонином с силой забирают Бэкхёна, придерживая его за обе руки. Пятеро молодых людей отправляются на выход через холл, в котором расхаживают многочисленные больные и врачи в белых халатах.  — Ну?.. — омега выжидающе смотрит на остальных, его лицо было не столько печальным, сколько уставшим.  — Понимаешь... — Чунмён поплотнее укутывается в ветровку, всё-таки зима только закончилась — не успела забрать с собой свой холод, а весна ещё не полностью охватила город. — Ты не можешь вот так вот... эм... стать донором. Ты о нас подумал? Или только о себе и думаешь, чтоб тебе было менее больно? Ладно я, ладно Чонин, но Кенсу? А Лухань? Они же твои друзья с пелёнок! Неужели тебе плевать на них, на то, что они чувствуют?  — Мне не плевать, но и вы поймите меня! Он мой альфа, понимаете? Мой альфа... Вы думаете, я буду сложа руки сидеть и смотреть, как он умирает? Так я же убиваю Чанни!  — Бэк, успокойся! Никто никого не убивает, это случилось не по твоей вине! Все кричат, орут, и только Чонин стоит в сторонке, не зная что сказать и что делать, ведь по сути, и Бэкхён, и Чанёль его друзья.  — Однако я не могу назвать это по-другому! Я могу спасти его, но не спасаю, Лу, это и есть самое настоящее убийство! Да поймите ж меня, наконец! Он мой альфа, так же, как и ты, Чунмён, альфа КёнКён, как Чонин твой альфа, Лу...  — Но у нас другой случай. Он даже не знает тебя! Думаешь, если он узнает, что ты спас его, будет благодарен? Да он опять начнет вести прежний образ жизни! - На этих словах Лухань неприятно ухмыляетсяся.  — Плевать. Главное, он будет жить, да же? И то, что Чанни меня не знает, только к лучшему, он не будет страдать. — Бэкхён глубоко вздыхает, — было бы хорошо, если я его просто любил, но он мой альфа, и жаль, что понял я это слишком поздно, а то попытался бы изо всех сил предотвратить эту чёртову аварию...

***

Сегодняшний день омега проводит в лаборатории, сдавая анализы тканевой совместимости HLA, крови и подходу сердца донора к реципиенту. К счастью или сожалению, всё подходит и Бэка принимают как донора, а он хочет, чтобы операцию провели немедленно: парни рисковали потерять Пака, ведь продли они день трансплантации немного, альфа мог бы умереть. Перед тем, как провести операцию, омега долго сидит на скамье рядом с кушеткой, где лежит Чанёль, ловит каждый с трудом сделанные вдох и выдох, и вглядывается в его лицо, будто хочет запомнить его черты навеки. Сейчас невозможно было точно определить, что Бэкхён чувствует по его взгляду. В глазах, излучающие искорки, которые медленно, но не останавливаясь гасли, смешались все чувства: сожаление, грусть, радость, любовь и нежность — совершенно противоположные чувства, но как правило, притягивающиеся.  — Может передумаешь? — в палату заходит Лухань, а за ним и медбратья, чтобы забрать больного и подготовить к предстоящей операции.  — Нет. Не могу, — наблюдая за тем, как вывозят из палаты Чанёля, отвечает Бён и тоже выходит. Когда парни, последовавшие за омегой до операционной, доходят до пункта назначения, Бэкхён оборачивается для прощания и измученно улыбается, хотя нет, улыбкой это не назовёшь, скорее мелкое движение губ. Одинокая слеза катится по его щекам и это становится последней каплей для друзей.  — Бэк... Бэк... Не надо... Прошу, пожалуйста... — из глаз Луханя брызжут слёзы и не желают останавливаться, будто утверждая, что их хранили слишком долго.  — Передумай!.. Ещё ведь не поздно... Ты же не оставишь нас?.. Да?.. Ответь... — До истерично плачет, падая на колени.  — Су, Хань... Извините...  — Правда, Бэк... Послушай нас... — Чунмён хоть и не плачет, это не мешает его глазам наполняться солёной жидкостью. И опять же только младший Ким не знает, как нужно реагировать в таких случаях, поэтому просто стоит, роняя горячие слёзы на пол, не в силах что-либо произнести.  — Парни, я же говорил... Уже всё решено... Я не могу поступить по-другому... — Бён всячески пытается помешать слезам вырваться наружу.

***

Друзья Пака и Бёна сидят рядом с операционной, даже Сехун присоединяется. Прошло уже больше десяти минут, как Бэкхён и Чанёль находятся там.  — Думаете, операция началась? — Чонин нервно теребит край курточки.  — Нет, они только готовятся, наверное. А трансплантация начнётся, как минимум, через пятнадцать минут, — как врач, Чжан уверенно, но с дрожью в голосе отвечает со скамейки.  — Омега отдает свое сердце альфе, чтобы спасти и умереть самому, ха. Как всё это сложно... — даже вечно пофигистичный Сехун весь изводится, потому с шумом выдохнув, взьерошивает и так уже порядком испорченную прическу. Несколько минут и, практически пустой коридор наполняется слишком громкой треллю мобильного звонка. Чонин шипит и нехотя вытаскивает смартфон с задних карманов джинс, но сразу же недоуменно выглядывается в экран.  — Да бери ты его уже, или отключи! Режет слух! — после ругани Лу, который сейчас излишне нервный, наконец отходит на несколько приличных шагов и берёт трубку.  — Алло?.. Да?.. Да, это Ким Чонин... Что, простите?.. Что вы сказали? Х-хорошо, да... Мы будем через полчаса... Спасибо!.. Спасибо большое ещё раз! — и казавшееся мрачнее тучи лицо брюнета вмиг озаряет некая радость, а потом испуг, потом... Потом Лухань, который всё это время следит за ним, не может прочитать остальные эмоции, что так быстро сменяют друг друга, или просто не успевает, потому что Ким со всех ног бежит прямо к дверям кабинета, в котором проводится операция.  — Откройте! Откройте эту чёртову дверь! Это срочно! — альфа бьёт кулаком в дверь, пока не открывают.  — Что случилось? Операция на носу, вы что творите?! Постойте, куда вы?! — не слушая разозлённого медбрата, Чонин проходит вглубь комнаты, толкнув его. Прифигевшие парни заходят за ним, не понимая что происходит.  — Подождите! Да стойте же вы! — Чонин едва успевает остановить хирурга, который уже собирается пройтись скальпелем по груди Бэкхёна, а другой хирург, что должен был оперировать Чанеля, к счастью оказалось, что ещё не начал.  — Молодой человек, вы кто? Что вы себе позволяете?! — врач уже на пределе, конечно, кто не будет злиться, если его остановят посреди важного дела.  — Чонин-а, я понимаю, ты не хочешь этого, как и мы, но это не повод врываться сюда... — Лухань пытается взять того за руку и вывезти отсюда, но альфа упрямо отдёргивает руку и, взглядом полной обиды и злости, чуть ли не кричит:  — Я что сказал?! Прекращайте вы эту операцию! Иначе, я разнесу здесь все к чертям собачьим!  — Чонин? Что случилось? — Чунмён обеспокоенно заглядывает в глаза младшего.  — Донор... Донор нашёлся...  — Ч-что ты... сказал?... — Кёнсу вскочив с места, тянет альфу за рукав, доверчиво глядя в его глаза.  — Слава богу! — Лухань приседает на корточки, глаза, что были полные слёз, бегают, ища, за что бы удержаться, словно это могло бы спасти его от переизбытка эмоций, — слава богу!  — Доктор Ли, я думаю, вам стоит прекратить операцию, — переводя взгляд с Чонина, который в двух шагах преодолевает расстояние между собой и Лу и присел рядом, успокаивая его, на Бэкхёна, потом на Пака, Исин дрожащим голосом предлагает самую, по мнению всех, адекватную идею, — раз уж нашёлся донор...  — Но, доктор Чжан, это еще не значит, что мы должны останавливать трансплантацию, — деловито произносит хирург, что должен оперировать Чанёля, поправляя маску, который все время сползает вниз по его кривому и маленькому носу, — вполне возможно, что найденное сердце нам не подойдет.  — Подойдет, — чуть ли не ноет взволнованный Чонин, а потом тихо добавляет, — я отправил им все данные Чанёля сразу же, как только узнал о потребности донора, и сейчас они сказали, что сердце, которое имеется у них, подходит нам по всем критериям. Не то, они не позвонили бы... Поэтому, прекращайте операцию...  — А больница находится?..  — Рядом. Сказали, что около в полутора километрах от городской больницы, значит, совсем рядом. После слов Кима, оба хирурга обменявшись многозначительными взглядами, кивают в знак того, что поняли друг друга.  — Хорошо, — говорит доктор Ли, — мы переведём Бён Бэкхёна в обычную палату сейчас же, он очнётся через два-три часа. А Пак Чанёль останется здесь, пока вы не принесёте донорское сердце, и чтоб побыстрее, времени терять нельзя, ее у нас и так мало. Доктор Хан поедет с вами.  — Здравствуйте, где можно найти доктора Со? — задыхавшийся Чонин прибежал к ресепшену, вместе с другими и хирургом.  — Простите, а вы кто? — как назло, медбрат-омега, что остался на ночную смену, не хочет отвечать, явно флиртуя с альфой. А вот тут самовыдержка Лу даёт трещину.  — Вас спрашивают, где доктор Со?! Это срочно!  — Я здесь. Вы - господин Ким Чонин? — из ниоткуда появляется стройный мужчина лет сорока пяти, с красивыми чертами лица и дежурной улыбкой, в белом халате.  — Это я, — Чонин немного отодвигает светловолосого, и выходит вперёд, — мы бы хотели побыстрее заполучить сердце, конечно, если вы не против.  — Да, следуйте за мной, — и Со ведёт их в дальнюю комнату по узким коридорам. — Пока мы проводили анализы, сердце продержалось у нас намного больше, чем должно было, остаётся где-то два часа до полной смерти всех его клеток, поэтому вам стоит поспешить с операцией, чтобы спасти реципиента. Успеете - будет хорошо, а нет, тогда придётся тому человеку умереть, либо вы используете то сердце, которое у вас было?

***

Красивый юноша приоткрывает веки и, либо всё было белым, либо всё плыло перед глазами, что ему казалось всё белым, удивляется. Он не разбирает, он просто не может разобрать где стена, где потолок, будто находится в безмерном белом поле. Вокруг тихо. И непривычно спокойно. Ни звука, ни души, словно...словно в Раю? Тогда, где же так называемый проводник, что должен его сопроводить с людского мира на тот свет? Парень сильно зажмуривает глаза, а потом снова открывает, словно хочет удостовериться в том, что он где-то там, на небесах. Ничего не исчезает и ничего не появляется, всё так же пусто, всё так же бело. И вот теперь, он окончательно убеждается, что находится на том свете, только вот вопрос: на небесах или под землей? В Раю или в Аду? Всё, что он видит сейчас, подходит под параметры Рая, где обитают невинные души человечества, но парень не уверен, что его душа так же невинна, так же чиста, чтобы оказаться в этом месте. Однако же, кажется Всевышний всё решил сам, раз он уже находится здесь.  — Значит, я в Раю... — мысли вслух.  — Ха. Ты думаешь, что достоин Рая? — слышится в ответ усмехающийся голос с еле заметной хрипоцой с правой стороны. Парень дрогнул. Этот грубый голос...будто принадлежит самому дьяволу. Но что делать дьяволу в столь чистом и невинном месте? Ответа нет, также, как и на то, что это за место и что это за человек существо. Парень поворачивает голову в сторону, но обладателя голоса не определяет, лишь сплошной тёмный силует, только замечает, что лежит на чём-то твёрдом.  — А разве нет? Я здесь, это ведь значит, что моё место именно здесь?..  — Молодой человек, вы сильно ошибаетесь, — голос вновь усмехнулся.  — А... где я тогда? — вполне логичный вопрос для несоображающего сейчас парня.  — На Земле, Бэк, на Земле, — с правой стороны смеются.  — Он очнулся? — заговорил второй голос, и что-то зашуршало рядом.  — Где?? — омега вертит головой, рассматривает рядом стоящих двух силуэт, и постепенно начинает принимать реальность: до него доходит, что он в палате больницы, что из окна видно едва различимое солнце, а значит только рассвет, что в тумбочке рядом стоят фрукты и таблетки, а два силуэта — это Чонин и Кёнсу.  — В больнице! Не тупи. И не надо вставать, ты слишком слабый. — Кёнсу подходит ближе, — когда он очнулся?  — Недавно, — отвечает Чонин, который, кажется, был с ним всё это время.  — Что... Что я здесь делаю?  — А ты хотел оказаться на том свете, да?  — Нет... В смысле, я должен был... Операция же..  — Ну извини, у меня не оказалось сверхспособности, чтобы отправить тебя в Рай.  — Чонин, хватит. Бэк, ты жив и это хорошо... А Чанёль...  — Что с ним? — Бён мгновенно тревожится и хочет встать, но Ким с Кёнсу не позволяют, крепко прижав его к постели. — Отпустите! Что с Чанни?! Что с ним, чёрт подери, случилось?! Ответьте! — Пронзительный крик на всю палату, а может и на больницу.