Пытки для короля

      Спустя несколько томительных минут последняя преграда к свободе юноши пала, и Арслан буквально свалился на руки успевшего Элама. Силы вдруг покинули. В самый ненужный момент!       — Ваше Величество, Вы можете идти?       Кивок получился почти убедительным.       Парень потащил юношу в сторону Нарсаса. За ними отступали Альфрид и Дариун. Редкие стрелы пролетали рядом, точно попадая в цель — Фарангис и Гив постарались.       Арслан обернулся, чтобы увидеть отца — и ужаснулся: Андрагорас лежал в луже крови, а из его шеи торчали две стрелы. Почему-то ему стало так тошно: из-за него умер отец. Мать где-то наверху. А его — самого недостойного из семьи — вытаскивают верные люди. Странно и жутко.       Неожиданно в спину юноши вонзается что-то — в глазах почти тут же мутнеет картинка, расплывается жутким смазанным пятном, а потом потихоньку угасает. Он слышит, что происходит вокруг, но не может открыть глаза и посмотреть.       В голове становится до одури пусто перед тем, как окончательно упасть в обморок.

***

      Он видит свою няню. Её лицо почему-то размывается, но рука кажется такой же, какой он и запомнил — большая, загорелая и невероятно тёплая. Арслан понимает, что она его зовёт, но не слышит, куда именно. Он делает шаг вперёд и падает. Лицо матери появилось словно из ниоткуда. Равнодушные глаза, равнодушные фразы. Всё так, как и должно быть.       Потом всё пропало. Вокруг темно. На самом юноше надет доспех. На голову плавно опускается шлем. А впереди маячит грузная фигура отца. Андрагорас не оборачивается — знает, что сын пойдёт за ним. И всё это в полнейшей тишине. Не слышно даже собственного дыхания.       «А может, его и нет.»       Первое сражение. Чёртово боевое крещение. И огонь, кругом огонь и обгорелые, проткнутые мечами и стрелами солдаты. Они говорят. Кричат. И проклинают.       Дариун. Старый добрый Дариун, как обычно по-дружески препирающийся с Нарсасом. Ему не слышен их разговор, но, судя по лицам, им хорошо. Они — друзья. Так и должно быть. И никакая власть не должна вмешиваться в эти отношения!       Вдруг мечник замолкает и смотрит прямо на принца. И во взгляде светлых карих глаз читается такая ненависть, что хочется умереть. Прямо тут.       Подошедший сзади Элам упрямо говорил, что ему ненавистна королевская семья. Что ему противно находится с ними в одной стране, и что-то подобное. Эти слова добивали и без того убитого юношу.       Откуда-то слышался голос Фарангис. «Вы разрушили эту страну, — говорила она, — богиня Митра уже прокляла Вас.»       И везде слышны голоса. Всех, кого он когда-либо встречал. И они также проклинали.       — Прекратите!!! — кричал Арслан, зажимая уши, — хватит! Я… я не…       «Бесполезный.»       — Прошу…       Он всё это знает. И незачем повторять это столько раз.       «Ничтожное отродье.»       — Хватит…       Ведь червяк знает, что кем-то другим он не станет. Арслан знает, что он хуже, чем этот червь. Ведь из-за него...       «Жалкая пародия…»       — Да… именно так…       Он согласен. И готов даже подписаться под каждым словом. Только это не вернёт тех, кто пал за него...       «Проклинаю тебя!»       — Пусть…       И эти проклятия оправданы. Он заслужил их.       «Убил нас… слабый… ничтожный… гори в Аду!»       — Видимо, я сильно надоел Богу… Но осталось совсем немного… Ведь…       Договорить он не успел: всё вокруг закружилось, размазалось и, наконец, просто потемнело.