Сгорая в пламени

Черные, постоянно взъерошенные волосы водопадом рассыпались по ровной девичьей спине. Тобирама ласкает взглядом раскинувшуюся на футоне фигуру, с удовольствием отмечая, что множественные синяки и ссадины, заработанные в битвах, постепенно сходят на нет. Лишь один шрам останется навсегда на теле Изуны — тот, который нанес ей сам Тобирама. Вечное напоминание. Девушка, недовольно заворачивавшись, перевернулась на спину. Громко вздохнула, потянулась — гибко, изящно и грациозно, как самая настоящая кошка, и лишь потом посмотрела на мужчину, не отрывавшего от нее взгляда ни на секунду. — Почему не спишь, Тоби… — окончание имени потонуло в тихом зевке, заставив Сенджу невольно улыбнуться. Едва проснувшаяся Изуна была невероятно милой, как довольно мурлычущий котенок. Даже не скажешь, что это один из демонов Учиха. Глядя на улыбку Тобирамы, непривычно светлую и искреннюю, Изуна поневоле нахмурилась. — Не надо, Тобирама, — строго проговорила девушка, разом утратившая детское очарование и нацепившая привычную маску я-стерва-Учиха. — Что не надо? — ответил мужчина, наблюдая за тем, как она одевает свою темно-синюю юкату с веером Учиха на спине. — Не надо так смотреть на меня. Увидев искреннее недоумение на лице Сенджу, Изуна, глубоко вздохнув и воздев глаза к небу, мысленно спрашивая у Рикудо, почему мужчины порой такие идиоты, решила сразу расставить все точки над i в их странных отношениях, пока все не зашло слишком далеко. — Не надо смотреть на меня так, будто ты слепец, впервые увидевший солнце. Или мать, держащая на руках своего ребенка. Не надо влюбляться в меня, Тобирама. Сенджу хотел было возразить — «как такая глупость вообще могла прийти тебе в голову» — но Учиха накрыла его губы пальцами, заставляя замолчать. — То, что происходит между нами сейчас — просто потребность в чужом тепле, объятиях, прикосновениях. Я ведь не железная, что бы обо мне не говорили. И я тоже хочу погреться в чужих объятиях. Но, — Изуна легко коснулась губами лба Тобирамы и посмотрела ему в глаза, — не привязывайся ко мне слишком сильно. — Почему? Наши кланы теперь союзники, даже я с этим смирился, и вряд ли кто-то будет против наших отно… — Дело не в кланах. Старейшины даже будут рады такому укреплению заключенного союза… — Тогда, в чем причина? Изуна горько улыбнулась. — Я никогда не буду любить тебя так, как ты этого захочешь. Как ты заслуживаешь. Сенджу моментально напрягся, как лев перед прыжком. С его губ сорвалось утробное рычание. — Мадара. — Мы с братом крепко связаны. У нас одна душа, одно сердце. Никого в жизни мы не будем любить больше, чем друг друга. Даже собственных детей. — Почему? — выплюнул вопрос мужчина, еле сдерживая ярость, всколыхнувшуюся в венах. — Мы — Учиха, — просто ответила девушка, как будто это самое очевидное объяснение, что можно было найти. Тобираме оставалось лишь мысленно взвыть, проклиная чертову судьбу, решившую поиздеваться над ним, и темноволосую ведьму, прокравшуюся под самую кожу. — Лучше бы ты умерла тогда, — обреченно соскользнуло с его губ. — Да, так было бы гораздо лучше. Для всех, — прошептала Изуна, задвигая за собой седзи. После этого она ни разу не переступила порога этой комнаты.