Улицы грешных

Репетиция оказалась короче, чем предполагал Микаэль, и у него было ещё время перед ночным дежурством. Он первым вышел из тесного помещения, где они собирались вчетвером, и закурил. Посчитав, что вторая сигарета за неделю – это не так плохо, он пожал плечами. «Удивительно, что всего вторая». Всю неделю он балансировал между короткими визитами к отцу, присмотром за Альве, учёбой, работой и своей группой. На третий день Микке сдался, и позвонил Феликсу Нюстрёму. Племянник благополучно перекочевал в объятия любящей бабушки, и самому Микке едва удалось отбиться от своей тётки. Она желала непременно забрать его за компанию с ребёнком. «Ты тоже ещё маленький», - почти ультимативно объявила Дорота, запихивая в него какую-то необычную выпечку. «Тебе нужны нормальные родители, мама и папа. Я уже восемь лет это твержу, а меня никто не слушает. Андреас – хороший человек, но…». Дорота красноречиво замолчала, и Микаэль предпочёл сбежать. Фраза «он плохой отец» повисла в воздухе и застряла в его мыслях. Раскуривая, Микке заметил краем глаза мужчину, шедшего к нему со стороны пешеходного перехода, Тот казался не опасным: не слишком новая одежда, стоявшая из широких, удобных штанов черного цвета и черной ветровки поверх черного же свитера крупной вязки, шапка, обычное хельсинское лицо, голубые глаза. Юноша напрягся только после оклика: «Эй, ты!». Теперь одежда незнакомца больше не казалась такой уж простой. Так одеваются те, кому нужна свобода движений. Профессиональные хулиганы. Шапка, скрывавшая пол-лица. Широкие плечи, уверенный шаг. Рефлекс, выработанный на занятиях по уличной самообороне, сработал, хоть и с опозданием. Микаэль резко рванул в сторону. Он предпочитал избегать драк, если это было возможно. К тому же, он предполагал, что с этим мужчиной не справится. Он пробежал на предельной скорости до Бульвара, где спрятался за павильоном остановки. Осторожно глянув по сторонам, он убедился, что за ним никто не гонится и сел на трамвай, идущий в сторону работы. «Господи, что за времена – в центре города посреди дня бандиты нападают на людей!». «Че как?» - сообщение в телефоне Микаэль прочитал с некоторым удивлением. Он не ждал, что Торстен заинтересуется состоянием дел. «ОК. Ты?» - набрал он в ответ, выйдя в коридор. Ночь выдалась спокойной, больные спали, в палатах было тихо. Микаэль присел на скамью, где днём обычно сидели прогуливавшиеся по коридорам люди. Ответа пока не было. «Как, бля, может ощущать себя финн в Швеции?! Кругом враги, сижу в окопе и отстреливаюсь от этих пидорасов» Микке фыркнул. «Я соскучился» напечатал он в смартфоне и немедленно стёр. «Вот ты шутишь, а у меня не то телефон пытались отжать, не то просто доебаться хотели», - набрал он и стёр. «Мочи козлов!» набрал он и отправил. «И нечего разводить сопли», - - С кем это ты переписываешься? – голос Мирьи прозвучал слишком неожиданно. Микаэль не сразу понял, что она говорит с ним, и не сразу посмотрел на стоявшую рядом девушку. - Это не твоё дело. - Ну, Мик, - она села рядом и погладила по колену. – Прости меня. Я не хотела тебя обижать. Я… Я всё понимаю. Ты и в самом деле не такой, как другие парни. Тебе это не нужно, и мне никак не привыкнуть. Мик… - Ты не разговаривала со мной… я даже не помню сколько, - Микаэль понимал, что девушка хочет его вернуть. Он уже вспомнил её духи, её губы, её ласки, но вот внутренний голос, похожий на голос Алекса, напоминал, что ей, возможно, просто нравилось встречаться с музыкантом. А ещё один внутренний голос, на этот раз, похожий на голос Торстена, отмечал, что чей-то поезд ушёл. - Мик…. Правда, Мик, это всё не важно, - она снова погладила его колено. Что-то внутри отозвалось, и он почувствовал, что вот теперь его организм был готов к совместному уединению в одном из закутков, о которых знал только персонал. – Мик… - Нет, - он сбросил её руку и встал. – Не надо. - Импотент! – в её голосе Микке хотел слушать отчаяние, но злобу было не скрыть. – Катись к чёрту! - Спасибо, стало гораздо легче это сделать, - бросил он, к удивлению для самого себя через плечо. – Пока. Он подумал, что её могли услышать больные, но вокруг было спокойно. Телефон в руках Микаэля булькнул, оповещая о пришедшем СМС. «Пыщ-пыщ-пыщ! Горите в аду, вражины!». Следом пришло ещё одно сообщение: «Вам не добраться до моей задницы, пидорасы!». «Подаю патроны», - набрал он и нажал на кнопку «отправить». Микаэль сбавил шаг только возле крыльца. Выровнял дыхание, пригладил волосы. «Дети уже должны быть тут», - подумал он, пока искал ключи. К возвращению Торстена и приходу гостя, Альве удалось вырвать из любящих лап его деда и бабки, но ему самому пришлось съездить к ним за вещами. В прихожей в беспорядке лежали две пары детских резиновых сапожек, на стуле сползшей кучей валялись пёстрые комбинезоны. В гостиной смеялись мальчики. - Альве! – позвал Микаэль, расшнуровывая свои берцы. – Это я, привет! Смех кончился, раздалось шуршание и в коридор выползли два мальчика. Микке поцеловал племянника в макушку и протянул руку его однокласснику. Дети казались ровесниками, одного роста, но второй ребёнок был белокожим и темноволосым. - Привет, - парень понял, что гость Альве застеснялся «взрослого» жеста. – Я – Микаэль. А тебя как зовут? - Здравствуйте, доктор Нюстрём, - щеки мальчика вспыхнули румянцем. – Гэбри. Меня Гэбри зовут. - У тебя отличное имя, Гэбри. Только я пока не доктор, и не Нюстрём. Просто Микаэль. Гэбри распахнул глаза – они у него были очень необычного оттенка, Микке никогда не видел такие раньше. Темнее и ярче, чем кусты сирени, но, конечно, не чернильно-фиолетовые. Тем временем, мальчик повернулся к Альве. Тот широко улыбнулся. - Вы уроки сделали, парни? – Микке решил отстать от детей. – Если нет, идите, садитесь за книжки, а я пока приготовлю обед. - Мы всё сделали! – бодро прокричал светловолосый мальчик. – А можно нам на улице поиграть? - Нужно! Одевайтесь и идите. Только не спускайтесь к озеру, и гуляйте так, чтобы я вас из окна видел. - Ур-р-ра! – ребятишки кинулись в прихожую. Оба вполне сносно для семилетних смогли одеться сами, Микке только поправил завязки на шапках у обоих, и напомнил про озеро. Дети долго возились у ещё обнаженных кустов смородины, а потом зарылись в оставшуюся в тени дома кучку полурасстаявшего снега. Микаэлю было их не только видно через тонкую шторку, но и слышно в приоткрытое окно. Он резал кабачок и прислушивался – ему было интересно наблюдать, как впервые к его обожаемому племяннику пришли гости. Альве предложил оборвать почки с деревьев и слепить из грязи солдат, но Гэбри был решительно против. Потом они раскидали не растаявший в тени снег, после чего Гэбри спросил: - Алле, - голос у гостя был звонче, и парень легко его расслышал. – А кто такой Микаэль? - Он меня очень любит. И папу. Микаэль с нами живёт, - Альве говорил не слишком уверенно. – Ну, вот. А что? Микке хороший! - Я подумал, что он твой второй папа. - Да, - похоже, идея пришлась мальчику очень по душе. – Да, он мой второй папа! Я это и имел в виду! Я его очень люблю, и он готовит вкусное. Пошли есть уже! Микаэль сел за стол. У него было две минуты, чтобы вытереть справиться с эмоциями. Он знал, что детей у него не может быть. И видел в Альве кого-то вроде сына. Он обожал племянника, и готов был за него умереть, но называть в свои неполные восемнадцать мысль, что даже Альве будет называть его «папой» пугала. И это если не брать в расчёт ревновавшего Торстена – любовник всегда подчёркивал, что это только его ребёнок. - Микке! Микке! Там такой червяк!!! - Да, доктор Нюстрём, прям ЧЕРВЯК! Мальчишки уже заглядывали в кухню, не сняв верхнюю одежду. - Я надеюсь, вы не пригласили его домой? Я не приготовил еду для Червяка, тут ровно на вас, меня и Торстена. Во время обеда обнаружилось, что Гэбри даже слишком вежливый. Микаэль с трудом уговорил смущавшегося ребёнка что-то съесть. Мимоходом он подумал, что дружба пойдёт обоим мальчикам на пользу – Альве рос раскованным и самостоятельным, иногда даже слишком, ему стоило поучиться себя вести не только на примере не только взрослых, но и ровесника. А Гэбри мог перенять у друга немного непосредственности. К тому же у него закрались сомнения, что он обращается к гостю правильно. - Какое у тебя полное имя? Гэбри – это ведь сокращение Ответ «Габриэлэ» был настолько неожиданным, что Микке едва удержался от того, чтобы приподнять бровь. «Его мать, или кто там придумал такое имя, точно не в своём уме», - подумал он. «Я думал, что страннее, чем в нашей семье имён не бывает». - Гэбри, а ты маме позвонил? Она тебе сказала, когда заберёт тебя? - У меня нет мамы, - мальчик снова стал похож на сдувшийся воздушный шарик, а Микаэль, сам потерявший мать, мгновенно полюбил его ещё больше. – Если я мешаю, я пойду домой, мы живём недалеко, я знаю, как дойти! - Нет, что ты, играйте, вы нисколько не мешаете, если надо, я тебя отвезу позже… - Микаэль припомнил номер такси и прикинул количество денег в кошельке. – А где недалеко? - На другой стороне озера. Я с папами живу. У меня тоже два папы, - гордо сообщил Гэбри и побежал с тянувшим его в гостиную другом. «Два папы», - хмыкнул про себя Микке, глядя на возящихся с конструктором мальчиков. «Надо же, когда я был ребёнком, о таком и подумать было нельзя! Только вот Торстен вряд ли будет рад, что дети записали меня в его близкие друзья. Надо ему самому сказать… И когда этот идиот припрётся-то в конце концов? Надо оставить ему хавчика, а то оголодает». Парень накрыл еду полотенцами, чтобы она всё ещё была тёплой к приезду любовника. Закончив с этим и кое-какими своими делами, он направился в гостиную, где что-то с восторгом разглядывали мальчики. - Смотри, если тут кубики вот так сделать, будет похоже. - Точно, давай ещё тут башенку построим! Микаэль спокойно осмотрел выросший замок из серых кирпичиков «Лего» - чего для сына Торстен никогда не жалел, так это конструктора, им были завалены все ящики в доме – а потом его взгляд уткнулся в небрежно кинутую на пол книгу. Сердце подскочило к горлу, его прошиб пот. Дело было даже не в ужасающих, совсем не детских картинках, но в возрасте издания. Юноша видел такие книги только в музее, за стеклом, а сейчас мальчики спокойно топтались ножками по желтоватым страницам. Он осторожно подошёл, осмотрел строящийся замок и бережно взял в руки фолиант. - Ребята, а откуда у вас такая книга? - Это Гэбри принёс, - беззаботно сообщил Альве. – Он мне её почитать даст. Микаэль впервые в жизни не мог сообразить, что же ему делать. Племянника он ещё мог отчитать, но не его друга. «Они просто не понимают, что это такое. Это дети. Не украли же они её». - Очень круто. А откуда у тебя такая книга, Гэбри? - Из библиотеки, - мальчик был очень удивлён вопросом. – Вы тоже хотите почитать? - Может быть, - Микаэль осторожно перевернул несколько страниц. Судя по всему, перед ним была какая-то хроника, но несмотря на то, что Микаэль изучал латынь, понимал текст он через слово. Рисунки не напечатанные, сделаны от руки, страницы были толстыми, где-то виднелись потёки чернил. Юноша закрыл книгу и уставился на обложку. Он никогда в жизни не видел ничего подобного – тяжеленный замок сбоку, крупные камни, возможно, даже драгоценные. Микке сглотнул. Он держал перед собой чудо. И это чудо дети топтали ногами. И более того, непонятно откуда они его взяли. «Надо как-то её отобрать. Забрать. И куда деть? Чья она? И как мне объяснить мальчикам, что это не просто «книжка», что на неё дышать-то лучше не надо?». Микаэлю захотелось тоскливо повыть. Таким беспомощным он не ощущал себя уже давно. - Гэбри, а в какой библиотеке тебе дали такую книгу? - В папиной, - мальчики уже нетерпеливо вырывали старинный фолиант. – У папы таких много. Очень. Богатое воображение сделало своё дело, и Микке стало ещё хуже. Он уже представил, как сейчас отец Гэбри пытается оправдаться перед начальством, как ищет пропажу. И, с учётом того, что отцов два, ещё непонятно, родной или не очень, сейчас проклинает предприимчивого ребёнка. - Ребята, это очень старая книга. Вам точно можно с ней играть? - Конечно!! – завопили оба в один голос. Впервые Микке понял, как хочет, чтобы рядом был кто-то старше и опытнее. Желательно, Торстен – хотя бы потому, что это был его сын. Но чуда не случилось, тот не торопился вернуться. Однако, Микаэль отдал должное детям – построив замок, они отвлеклись от книги, и он под шумок попробовал переложить талмуд на стол, но племянник немедленно раскусил его. - Микке! Мы смотрим! Не убирай!– Альве оторвался от игрушечных солдатиков. – Там план битвы! - Ребята, книга очень старая, и я боюсь, что вы её испортите. - Это книга папы Гэбри, нам её можно брать, а тебе никто не разрешал! - Альве, я просто переложу её на журнальный столик! - Ну, Микке! - Альве, ещё раз: это старая книга, вы ходите по ней ногами, я не хочу, чтобы тебя и Гэбри ругали. Вот и всё. Я положу книгу на стол, вам всё будет видно. Альве сморщился и уже через секунду разревелся. - Ты уже большой мальчик, Альве, прекрати так себя вести, - увещевание ни к чему не привело, к тому же Гэбри сжался у дивана, тоже намереваясь пореветь. - Отдай! Микке! Отдай книжку! – Альве явно намеривался доказать своё право рёвом. Микаэль не знал, стоит ли ругать племянника перед гостем, да и ему больше была привычна роль хорошего следователя. - Альве, не надо кричать – это не способ что-то получить или решить проблему. Я никуда не уношу вещь Гэбри, но так она точно не испортится. После огласившего гостиную рёва, Микаэль понял, что где-то облажался. - Альве, ну, хватит, всё же хорошо, - он присел рядом с племянником и потрепал его по голове. – Альве… - Что тут происходит? Торстен умудрился появиться как-то невероятно тихо. Он был всё ещё в верхней одежде и выглядел не то разозлённым, не то сконфуженным. - Привет, - Микаэль поднял племянника на руки, хотя это уже было немного тяжеловато. Что-то в лице любовника отбило в нём желание разводить разговоры. Он просто кивнул на книгу. – Посмотри на стол. - Что. Это Такое, - Торстену хватило секунды, чтобы завестись ещё сильнее. - Дети… Гэбри принёс. Торстен чуть отстранил его и, перешагнув через валявшиеся тут и там кубики, подошёл к детям, сел рядом на корточки. - Привет, парни, - врач старался контролировать свой голос, но что-то точно вывело его из себя. – Ну что, что у вас тут? Замок строите? - Да, - мальчики с восторгом смотрели на взрослого. Торстен окинул взглядом конструкцию и посмотрел на книгу. На его красивом лице ничего не отразилось, он только притянул её ближе, перевернул, чтобы посмотреть обложку и заметил: - Это Гэбри принёс, так? – ребёнок кивнул. – И откуда у тебя такая? - Это из папиной библиотеки. - А папа тебе разрешил её взять? - Ну… Папа разрешает мне всё-всё брать и читать… - Но не в гости, так? Мальчик смутился и покраснел. - Это очень дорогая книга, Гэбри. Но ничего страшного, я позвоню папе и всё улажу. Но лучше тебе всегда спрашивать, если хочешь что-то оттуда взять, ладно? - Да, но…. Папа меня убьёт. - Я сейчас позвоню ему, - Торстен достал мобильник и набрал номер. – Привет, это Нюстрём… Да, с парнями всё в порядке, играют. Ты приедешь забрать своего мелкого? А, понял тебя. Слушай, тут такое дело. Гэбри взял очень старую книгу, вроде как твоя. Они с ней играют. - Ну папа, нам она нужна!!! – Альве забился в руках Микаэля. - И мы не играем! Мы строим замок!! Мы… - Цыц, - голос Торстен так и не повысил, но Альве немедленно замолчал, расстроено понурив голову. – Нет, ничего не случилось, но вдруг ты её ищешь или ещё что. Короче, я её у них заберу и в пакет заверну, что ли… - Но, папа, теперь Гэбри будут ругать, что ты наделал… Микаэлю тоже было жаль гостя своего племянника, но дети были уже в том возрасте, когда надо было уметь бережно обращаться с вещами. Парень с тоской посмотрел на побледневшего Гэбри. У мальчика уже тряслись губы. - Папа будет меня ругать? – прошептал он на пределе слышимости. – Папа будет? Торстен пожал плечами. - Твой папа очень хороший человек, - врач улыбнулся. – Вы ели? Уроки сделаны? - Да!!! – Алве уже перестал дуться и радостно запрыгал. – Папа, идите с Микаэлем, мы играть будем. - Ух, ну ты и наглец, Алле! Ладно, играйте. Гэбри, за тобой придёт Мимми. Торстен повернулся к Микаэлю и, плавным движением схватив его за пояс, потащил в кухню. - Я просто оставил тебе восьмилетнего ребёнка на пару дней, но почему-то проблемы разруливаю я… - прошипел Торстен в кухне, не отпуская его от себя. – Зря я связался с подростком. На тебя нельзя положиться. - Ты оставил мне ребёнка, не поинтересовавшись моими планами, - Микаэль отпихнул его руки. – Ты даже не поинтересовался, справлюсь ли я. Мне пришлось врать твоей матери, и она чуть было не закормила меня до смерти! От неожиданности Микке осел – он никак не ожидал, что на его полушуточную фразу Торстен ответит приперевшим его к стене тычком. - Не смей…. – его глаза, преисполненные неожиданной злобы были близко. – Не смей возить моего сына этим людям. Не смей… - Не смей меня бить. Я сделал всё, что мог. Ты просто оставил меня одного перед фактом, и…. Внезапно Торстен провёл пальцем по его губам, по подбородку и вдавил его в стену, прижимаясь всем телом. - Прости дурака. Я чертовски хотел тебя выебать всё это время, и - прошептал врач ему на ухо. – И пожрать домашней еды. Чем пахнет? - Суп, мясо и… Не трогай меня там! И пирог. Что ты делаешь... - Я, - Торстен прикусил мочку его уха. От него пахло паромом и слегка пивом. – Хочу. Выебать. Тебя. И жрать. - Иди нахрен. Еду найдёшь на плите, а ещё дети… - Микаэль оцепенел, когда понял, что его не слышат. Это было странное чувство беспомощности и бессилия: он не мог кричать, не мог поднять руку и ударить распоясавшегося любовника. Он даже не был уверен, что сможет моргнуть, в его голове не было ни одной конструктивной мысли, только страх и оцепенение. Торстен снова очертил пальцем его губы, жадно припал губами к шее, его руки скользнули вниз и оказались под футболкой. - Какая гладкая же у тебя кожа, - врач выдохнул ему в ухо, не понимая, что его любовник в шаге от обморока. – Как ты вкусно пахнешь… Торстен пару раз смял его ягодицы и зарылся носом в его волосы. Чувствуя, что сейчас упадёт, Микке смог выдавить из себя сип. - Эй, Келли? Микаэль? – Торстен приподнял его голову за подбородок. – Что с тобой? Микаэль всё ещё не мог отвечать, и только мотнул головой. Его мутило. - Эй, - Торстен снова дотронулся до него, потрепав по щеке. – Всё хорошо? Я просто хотел пообжиматься. Микке хотел ему что-то ответить, но получилось только открыть рот и просипеть что-то невразумительное. -Ну что ты, - врач снова обнял его, на этот раз почти целомудренно. – Я не обижу тебя. Никогда. Сразу успокоиться не удалось, и Торстену пришлось некоторое время укачивать его, как ребёнка, и только тогда Микаэль смог спокойно вдыхать и выдыхать. - Прости, не знаю, что на меня нашло, - он смог справиться с дыханием и похлопал любовника по плечу. – Я в порядке. Не знаю, что это было. - Тогда я бы пожрал. Ты говоришь, там мясо? Круть, - Торстен переместился к плите. - Ты-то ел? Посидишь со мной? - Мальчики… - Проверь, как они. Я пока затащу вещи в дом – моя машина в гараже. И душ, пожалуй, приму. - Вали. Ребята уже успели забыть о скандале, и спокойно играли с конструктором и солдатиками в гостиной. Микаэль посмотрел на них, и выдохнул. - Как ваш замок? – он присел рядом с ними. Говоря откровенно, если бы не Торстен, он присоединился бы к детям – собирать конструкторы он до сих пор любил. – Ого, ну и ну! И ещё и армии как настоящие! - Да, смотри, вот этого рыцаря копьё! А у этого – арбалет! Я видел настоящий арбалет дома у Гэбри, настоящий, конечно, лучше, но игрушечный тоже ничего! - Ого, откуда у вас арбалет? – Микаэль потрепал приятеля Альве по плечу. – Да ещё и настоящий? - У папы. У папы много всякого. Старое оружие, книги, эти…. Как ковры, - сосредоточенно перечислил Габриэлэ. – Такие старые, с картинами и узорами. - Гобелены? - Да. Микаэль подумал, что отец Гэбри работает в Национальном Музее, но мальчик продолжил: - А мой прадедушка живёт в замке. На острове. Не совсем в замке, замок старый, в нём нельзя жить, там воды нет, там тоже старый-старый дом. - Гэбри обещал, что попросит своих пап, и они возьмут меня с собой летом! – Альве раздулся от гордости. – Вы же мне разрешите? - А почему туда нельзя поехать сейчас? – решил подыграть детям Микаэль, внутренне посмеиваясь их фантазии. – Дорога заколдована? Мальчики в ответ уставились на него как на идиота. - Магии не бывает, - робко заметил Гэбри. Ему явно было неловко делать замечание взрослому. – Но сейчас там холодно. Прадедушкин замок на острове, в море. Мы были там на Рождество, и постоянно топили камин. - Вот оно что, - Микаэль поднялся. – Ладно, играйте, не буду вам мешать. В коридоре он остановился рядом со своей курткой – чертовски захотелось курить. На улице было слишком холодно для футболки и тонких штанов, тем более, для вьетнамских шлепанец, но Микаэль вышел, не переодеваясь, и испытал наслаждение от «укусов» морозца. Удовлетворив свою потребность в табаке, Микаэль вдохнул свежий воздух. Ему пришло на ум несколько строчек, которые следовало записать – они могли пригодиться для песни, над которой он сейчас работал. «Или я напишу новую. О том, как тебе не вдохнуть, о том, как тебе хочется бежать. И как потом хорошо мёрзнуть на крыльце весной, делая затяжку». Микке подумал, не выкурить ли ему ещё одну сигарету, потом вспомнил, как Торстен ругался на запах табака от рук, и, потянувшись, нашарил ручку двери за спиной. Лишь какое-то невнятное ощущение тревоги заставило его обернуться. На дорожке, прямо за его спиной, стоял гигантских размеров волк. Юноша ущипнул себя за запястье. Из школьного курса биологии он помнил, что в районе столицы этих животных днём с огнём не найти. Боль не помогла, волк остался на месте, более того, деловито направился по дорожке прямо на него. На негнущихся ногах парень зашёл в дом и закрыл за собой дверь. Оружие в доме имелось, но он сомневался, что имеет право застрелить дикое животное, да и собственная сила воли не вызывала доверия. В живых существ ему стрелять не приходилось. В коридоре показался Торстен, он на вытирал волосы полотенцем. - Что там такое? Твоя подружка наблюдала за нами из окна и теперь сидит на крыльце с пушкой? - Там волк, - прошептал парень. В этот же момент гигантская лапа ударила в дверь и поскреблась. – Ружьё есть? На секунду врач побледнел и оттащил его от входа в дом. Лапа ещё раз ударила по двери, гигантские когти шваркнули по дереву. - И че ты с ружьём будешь делать? – Микаэль понял, что Торстен до сих пор обнимает его. Губы молодого человека были совсем белыми. - Если выстрелить, он испугается… - неуверенно протянул парень. – И уйдёт… Волк под дверью заскулил и снова поскрёбся. - Мимми!!! Микаэль не успел схватить выбежавшего в коридор Гэбри и тот распахнул дверь. Парень в ужасе прижался к плечу любовника, не желая видеть, как зверь разорвёт ребёнка на части, но, казалось, ничего не происходило. Он приоткрыл один глаз. Мальчик с нежностью гладил волчий нос, а животное и не думало нападать. - Мимми! – Гэбри обхватил шею зверя. – Мимми, пушистая, умная, умная, хорошая девочка! У вас есть кусочек мяса? Свежего. - Так это собака? – севшим голосом спросил Торстен. Микаэль всё ещё чувствовал его руки вокруг своих плеч. - Нет, это Мимми, - ребёнок уже тянулся к сапожкам. – Она папина. Она очень добрая, не бойтесь. Волк обнажил зубы, что отнюдь не помогало поверить в доброту этого создания. Из гостиной появился Альве и протянул зверю ладонь. Животное взвизгнуло и лизнуло маленькие пальчики, действительно, почти по-собачьи. - Свежего нет, я всё пожарил. Тебе помочь одеться? - Микаэль почти пришёл в себя. – И как ты пойдёшь домой? - С Мимми, - мальчик сунул руки в варежки. – Папа и папа бегают с собаками в лесу, тренируют их. Наш дом недалеко, а папа ещё ближе. Если я устану, Мимми меня повезёт, она сильная. Мимми согласно тявкнула и легла на пол, подставила спину. Ребенок засмеялся и обнял волка. - Спасибо господин Нюстрём, доктор Нюстрём! Пока, Алле! - Пока, Гэбри! – сын Торстена помахал другу рукой. Мальчик и хищник растворились в ночной тьме за дверьми, и маленький Нюстрём немедленно вцепился в отцовскую ладонь. Молодой человек поднял сына на руки и прижал к себе. - Пап, пап, я скучал! Бабушка опять пекла пирожки с капустой, скажи ей, что я их не ем. Пап, а ты привёз мне что-нибудь? В Швеции холодно? Я хочу шоколадку…. Микаэль понял, что им он не нужен. Он поднялся наверх, в бывшую комнату Сигурда, лелея мысли о душе и Библии.