И расправляя крылья...

      Пока все четверо набивали свои желудки, Намджун поведал свою историю. Как он стал тем кто он есть сейчас… Flashback       -Намджун-а, ты снова что-то разбил, ах ты несносный мальчишка,- причитала матушка на кухне.       Намджун снова что-то сломал, снова что-то разбил, и так было с самого его рождения. Просто все к чему он прикасался, превращалось в непонятную груду уже ненужного мусора. За это все дети в деревне сторонились его и не хотели с ним играть.       Сегодня у Намджуна особенный день, сегодня его тринадцатый день рождения, сегодня матушка подарит ему особенный подарок, и сегодня, он правда надеялся, что именно сегодня все ребята в его маленькой деревушке на окраине Лондона, придут к нему чтобы поздравить. Он просыпался с этой мыслью все предыдущие дни рождения. Но все оставалось неизменным.       Дети сторонились его и даже немного ненавидели, потому что все игрушки которые он брал в руки, ломались в тот же момент, и уже не подлежали восстановлению. Никто не мог этого объяснить, да и вряд ли пытались. Было намного проще все списать на его непутевость. Так не приходилось мучиться догадками и теориями.       Сегодня он встал пораньше чтобы помочь матери в поле, и в загоне. У них были три прекрасных жеребца изабелловой масти. Намджун очень сильно любил лошадей, и с трепетом к ним относился. Был уже полдень, солнце стояло в самом зените, а все работы в поле уже сделаны. Самое время пойти к лошадям.       Мальчик выглянул из-за угла комнаты и, увидев лишь спину матушки, незаметно прошмыгнул к двери. Сегодня матушка готовила его любимые пироги с малиной. Она всегда делала много пирогов, чтобы угостить и соседских детей. Так было заведено у них в семье. Так было заведено у них в целой деревне.       Как только мальчик перестал затылком ощущать взгляд матери, он побежал к стойлам, где фыркали кони. Он подошел к первому загону и осторожно погладил лошадь по боку, чувствуя ребра и гулко бьющееся сердце под ними. Он открыл засов и зашел внутрь. Намджун стал осторожно и нежно прочесывать гриву коня, шепча при этом какая она красивая лошадь и что совсем скоро они пойдут на прогулку.       Совсем близко раздались чьи-то голоса и в конюшню зашли пятеро ребят. Намджун сразу же узнал их. Они всегда задирали его и обзывали нехорошими словами. Он рвался в драку, но в итоге лишь получал сначала от них, а потом и нагоняй от матери. Он вернулся к своим делам, когда мальчишки подошли совсем близко. Заметив Намджуна они стали пинать деревянные доски загона ногами, махать руками и выкрикивать обзывательства. Мать учила Намджуна молчать и не реагировать на провокацию.       Конь в руках подозрительно затих и молчал на все выходки мальчиков, хотя обычно начинал трясти гривой и фыркать. Намджун старался отрешиться и заглушить шум вокруг. И наконец ему это удалось. Все вокруг погрузилось в вакуум, а затем Намджун почувствовал под руками, которые гладили бок коня, какую-то дрожь.       Под его руками шкура животного начала пузыриться и лопаться. Из ран стал вытекать вонючий гной вперемешку с опарышами и личинками различных насекомых. Он в шоке смотрел на то, во что превращалась плоть коня под его пальцами. Он с ужасом отнял руки, но инфекция все распространялась и распространялась.       Внезапно вернулись все звуки вокруг, и Намджун услышал полные ярости и страха крики мальчишек. Они с непередаваемым ужасом смотрели на него и переводили испуганные взгляды на коня. Намджун оступился с невысокой стремянки под ногами и свалился в кучу сена в углу. Конь дико заржал и копытами выломал доски в загоне.       Обидчики побежали к выходу, крича проклятия и ругательства, стараясь убежать от догоняющего их животного. Но вот один из них, самый грузный, споткнулся и в тот же момент конь копытами стал топтать мальчика. Конь зверствовал до тех пор пока от головы мальчика не осталось сплошное кровавое месиво.       На этом конь не остановился а поскакал дальше, где вскоре достиг остальных. Раздались нестройные крики женщин и мужчин. Это отрезвило Намджуна и он кинулся вдогонку к коню. Но догнав он увидел лишь как конь добивает последнего из задир, а мужчины стараются увести коня всеми силами, но животное было будто одержимо. Намджун увидел как один из мужчин, вероятно отец одного из погибших мальчишек, держал в руках ружье, намереваясь пристрелить взбесившуюся лошадь. Намджун не мог этого допустить, ведь животное ни в чем не виновато. Он ринулся к мужчине пытаясь выхватить у него ружье, но едва он прикоснулся к руке мужчины, как тот выронил ружье и упал на колени. Все его лицо моментально покрылось гнойными струпьями, а глаза стали вытекать мутной жижей из глазниц.       Мальчик в ужасе смотрел на кричащего нечеловеческим криком мужчину и на свои руки. Затем он обернулся и увидел, что все смотрят на него с плохо скрываемым шоком. Он увидел вдалеке бегущую к нему мать, но стоило ей приблизиться как он тут же отпрянул стараясь не прикасаться к самому дорогому человеку в жизни. Он не мог допустить, чтобы с ней случилось то же что и ранее.       В тот день все жители деревни ополчились против тринадцатилетнего мальчика и старейшина деревни, который являлся отцом одного из погибших мальчиков, вынес Намджуну приговор- сжечь заживо.       Сколько бы его мать не кричала, сколько бы не билась в удерживающих ее руках, столб уже был вкопан в центре деревни. Маленький мальчик, которому сегодня должно было исполниться тринадцать лет, был привязан к столбу, а босые пальцы кололись о сухой хворост под ногами. Приговор вынесен и никто не вправе его оспорить. Да никто и не стал бы этого делать и не хотел.       Он всегда был изгоем. Его всегда сторонились. В тот вечер его назвали самым настоящим монстром. В тот вечер как только зажгли первый стог хвороста, черно-красные с вкраплением желтого, склизкие и гноящиеся артерии потянулись от тела мальчика по траве по веткам по земле и каждый кто оказывался на их пути, тут же превращались в гноящееся разлагающееся мясо.       Единственный человек кого миновала эта участь, в шоке смотрел на собственного сына, которому она сегодня приготовила его любимый малиновый пирог. Намджун не мог контролировать то, что сейчас происходило. Он задыхался от дыма и чувствовал лопающуюся кожу на своих детских ногах.

***

      Так же как все началось, так же резко все и прекратилось. Намджун больше не горел заживо. Сейчас он стоял на небольшом холме недалеко от родной деревни. Там теперь все занялось огнем, вряд ли после, там хоть что-нибудь останется. Он абсолютно не понимал, как тут оказался. Тут за спиной раздалось тактичное покашливание, что заставило мальчика обернуться.       Прямо напротив него стоял молодой парень в разорванной местами одежде и с безумной улыбкой на лице. Его голова была слегка наклонена влево, а сам он раскачивался с пятки на носок. Он начал нервно смеяться.       Намджун не на шутку испугался. Не хватало ему гибели целой деревни, так в лесах еще и сумасшедшие ошиваются.       Тем временем незнакомец продолжал периодически хихикать, пока не приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. Затем раздался треск и мальчик почувствовал как земля под ногами начала дрожать. Спустя минуту, на том месте где он стоял, прямо в земле образовалась трещина и полностью поглотила Намджуна.       Мальчик не успел ничего понять, как оказался практически обездвижен. Он старался зацепиться за проносящиеся мимо него корни деревьев, но лишь еще больше оцарапывал руки. Он успел с мясом вырвать себе несколько ногтей, прежде чем странная живая трещина буквально выплюнула его наружу.       Намджуну едва хватало сил опираться на руки и побитые колени. Легкие работали в усиленном режиме в попытке возместить недостаток кислорода. Когда ему удалось немного выровнять свое дыхание, он стал рассматривать место, в котором оказался. Еще он успел заметить что трещина все еще была рядом, но он был слишком напуган, чтобы понять, что трещина была живым организмом, и даже дышала.       Перед мальчиком раскинулась светлая каменная зала с множеством статуй странных не то существ, не то животных. Разглядывая помещение, Намджун услышал мягкую поступь за спиной и обернулся.       По широкой каменной лестнице застеленной синей дорожкой, подпрыгивая, спускался странного вида паренек в синем костюме, напоминающем пижаму. Незнакомец имел каштановые гладкие волосы и небольшую косую челку. Его кожа была слегка загорелой, а улыбка напоминала того сумасшедшего из леса.       Достигнув последней ступени, парень склонился к Намджуну и протянул надкусанное яблоко. Мальчик неуверенно, слегка трясущейся рукой, взял фрукт и ухватившись за вторую протянутую конечность, смог подняться на ноги. Снова оглядев помещение, в котором находился, мальчик спросил:       - Кто вы такой, и как я здесь оказался, совсем ничего не понимаю, где моя мама?- Намджун почувствовал влагу, собирающуюся в уголках глаз. Нет, нельзя показывать свою слабость. Матушка учила его быть сильным, он мужчина, он защитник и не должен ничего бояться.       - Ну, ты у меня в гостях, в Доме Семи Грехов, мальчик, а я его хозяин, Джэй-Хоуп,- наконец-то представился собеседник.       Не успел Намджун задать свой следующий вопрос, как в спину ударил сильный порыв ветра, заставляя глаза слезиться, а потом посреди зала повиснув в воздухе появился зеленый мешок, который свалился на пол и стал грязно ругаться.       Удивлению мальчика не было предела. Хоуп быстро подбежал к тому, что барахталось в центре комнаты, и помог человеку, находящемуся под завалами ткани выбраться наружу. Джэй-Хоуп снова посмотрел на Намджуна.       - Это Ви, мой старый, а может даже древний, друг,- произнес Хоуп. Гость же отфыркивался от витающей вокруг него пыли. Затем подошел к мальчику и потрепал его по волосам, взял за руку и повел вверх по лестнице.       В конце лестницы оказалась весьма уютная небольшая комната. В центре располагался деревянный круглый столик. Ножки представляли собой сплетение неких прочных ветвей похожих на лианы. Вокруг стола, были кресла из такого же материала что и стол. Сами сидения крепились сверху к потолку, что позволяло им свободно свисать. Внутри оказались приятные на ощупь подушки.       Хоуп проводил гостей к столику. Стоило им присесть, как в комнату в тот же момент по воздуху проплыли чашки, блюдца и чайник. Все это медленно встало на поверхность стола и чайник стал сам разливать чай по чашкам. А на блюдцах стали появляться разные сладости и угощения.       Первым чашку в руки взял Ви и начал свой рассказ:       - Не пугайся ты так, Намджун-а. Мы тебя не обидим. Ты тут потому что пришло твое время, мальчик мой. Как ты уже успел услышать, вот он,- Ви пальцем указал на Хоупа,- хозяин этого места, и ты тут будешь жить. Он не очень то это любит, но я разрешаю тебе звать его Хосок, как никак он станет твоим наставником на ближайшие лет сто.       Ви сделал небольшой глоток, и продолжил:       - Теперь что касается непосредственно тебя самого. Ты с этого вечера станешь Чумой или Мором, как тебе будет угодно. Ты один из четырех, но в данный момент идет как бы это правильно назвать, ммм что-то вроде смены поколений. Так что нет смысла искать встречи с остальными. Всему свое время. То, что ты сделал в деревне, не твоя вина, но отчасти и твоя все же. Такова твоя суть. И как бы ты ни старался, от себя не убежишь. Жаль, конечно, что так получилось, но такова была твоя судьба. Теперь у тебя есть пища для размышлений, а мне пора возвращаться к любимому Пудингу. Надеюсь, в следующую нашу встречу у тебя будет что показать мне, Намджун-а,- последние слова Ви протянул с широкой улыбкой, а затем исчез в облаке дыма.       В тот вечер Хосок стал его наставником и отцом в одном лице. Он обучал его как пользоваться и контролировать свою силу. Он научил его относиться к собственной сути не как к проклятию, но и не воспринимать как должное. Хоуп стал мальчику тем самым подарком на тринадцатилетие, которого так долго ждал.       Джэй-Хоуп познакомил его со своими миньонами, семью смертными грехами. Показал ему, как касаться простых людей и не насылать на них струпья, чуму и язву.       Во всемирной истории нет главы о том, как один из четырех обретал навыки и умения по контролю своей силы. Но доподлинно известно, что в то время наступило затишье, после которого началась эпидемия испанской чумы.       К великому удовольствию Хосока, его ученик выполнил тогдашнее свое задание на отлично. Чума распространялась с ужасающей скоростью. И если в свой первый раз, Намджун жутко испугался того, что сделал, то после начал воспринимать самого себя не как проклятие, а как дар. И неважно кем из двух всевышних он был дарован.