Ночь

Перепуганная Эсма окинула быстрым взглядом огромных темных глаз встревоженную бледную Госпожу, стремительно влетевшую в покои. Рыжеволосая султанша повалилась на колени посреди комнаты и, раскачиваясь, затрясла растрепанными кудрями. Сквозь тонкие пальцы, крепко сжимающие рот, вырывались сдавленные крики и стоны. Госпожа вцепилась в свои одежды, с треском разрывая их на себе. Она выла сквозь зубы, рвала волосы и билась лбом о кровать. Из прекрасных светлых глаз катились злые слезы. Эсма пыталась успокоить женщину. Наконец, после неравной борьбы служанке, не обращающей внимание на подбитый глаз и кровь, тяжелыми каплями текущую из носа, удалось уложить Хюррем в постель. Неистовство, овладевшее Госпожой, постепенно отступало, уходя навстречу небытию. Эсма тихонько гладила Госпожу по длинным вьющимся локонам, оберегая ее беспокойный сон... "Змей! Змей! Дьявол! Как я тебя ненавижу! Решил лишить меня всего! Отобрать у меня Повелителя! Сулейман мой! Мой, не твой!" Тяжело дыша, Хюррем вскочила в кровати и, нервно вздрагивая, огляделась вокруг. "Я же была у Повелителя. Что я делаю в своей спальне?" Вдруг в памяти ясно воскресли яркие воспоминания. Рука Сулеймана, как темное пятно, на бледном обнаженном плече этого дьявола, этого негодяя, голубые очи пожирают его, горячие губы касаются кожи... Султанша стремительно выбежала из покоев , устремившись к своему Повелителю. *** "Нет! Нет! Не может быть! Меня там не было... Я просто спала, и мне приснился страшный сон, очередной кошмар с проклятым дьяволом в центре.. Я приду к Сулейману и он обнимет меня, поцелует... Я забуду обо всем. Как вообще такое может присниться?! Нужно начать принимать успокоительный отвар..." Вдруг лоб, покрытый красивым голубым платочком, уткнулся во что-то твердое. Замерев от неожиданности, Хюррем почему-то не стала поднимать глаза. "Боже! Пожалуйста, сделай так, чтобы это был не он!" Но обоняние уже узнавало смесь ароматов, исходящих от стоящего перед ней человека, только к знакомым ароматам благовоний, которыми пользовался паша, к запаху его волос и кожи, к звериному запаху, исходящему от широкого роскошного воротника красного парчового халата Великого Визиря, который тот надевал только на заседание Совета Дивана, предательски примешивался другой, не менее хорошо знакомый ей запах - запах, принадлежащий только ее мужу. Великий Визирь сделал несколько шагов назад и нагло улыбнулся во весь рот, показывая красивые ровные зубы. - Доброе утро, Госпожа! Как вы тут поживали без меня? - весело поприветствовал Визирь супругу Повелителя. Измученное зрение женщины, стремительно скользящее по широкой и высокой фигуре врага, остановилось на его крепкой шее, там почти прикрытое мехом воротника, но не скрытое до конца, алело пятно, оставленное чужими губами. - Однако, мы и не надеялись тебя увидеть, но что-то пошло не так, - яростно прошипела Хюррем, стискивая и комкая собственное платье, - Тебе как-то снова удалось вывернуться. Как тебе это удается? Визирь смерил поникшую бледную ведьму торжествующим взглядом черных глаз и мягко поинтересовался, одним движением вновь уменьшив расстояние между ними: - А вы как думаете? - Я хотела бы узнать, как думаешь ты, - упрямо возразила Хюррем, невольно отступая назад. - Понимаешь ли, Хюррем Султан, Повелитель считает меня незаменимым, я не могу оставить Государя, а он не может остаться без меня, - ласково, но поучительно пояснил Ибрагим, положив свои красивые руки на плечи собеседнице. Ибрагим ощутил жалость, неожиданно увидев соперницу и змея такой маленькой, жалкой, раздавленной. Огромные серые глаза смотрели на него со странным выражением, определить которое он не мог, как ни силился - что-то среднее между мольбой, ненавистью и надеждой. - Почему же ты настолько незаменим, что Повелитель не может отказаться от тебя? - упрямо переспросила султанша, борясь со страшной болью сковавшей ей сердце. "Это не сон! Не сон! Это все было! Было! Как?! Почему это происходит?! Почему со мной?!" Крепкие руки властно и одновременно непринужденно, верным , но небрежным, ласковым и страстным движением скользнули крест-накрест вокруг ее талии, лицо уткнулось к плечо, а горячее тяжелое дыхание обожгло левое ухо: - Наш повелитель не может отказаться от меня, также как не может отказаться от вас... Дернувшись из ненавистных объятий, она ударилась об стену, потому что Ибрагим мгновенно убрал руки и не думал ее удерживать. Окинув его презрительным полным отвращения взглядом, побледневшая до синевы Хюррем поспешила в свои покои, позабыв, что спешила к Повелителю. *** "О Аллах! Что же это?" Как бы не переодевался, выходя в город Великий Визирь, Нигяр всегда смогла его узнать. Но не это повергло ее в крайнюю степень изумления... Ибрагим выходил из христианского храма после службы, и выходил не один. В его руке лежали маленькие пальчики мальчика. Лицо любимого светилось нежностью и любовью, он что-то тихо объяснял своему маленькому спутнику, мальчик серьезно слушать, слегка хмуря черные брови, что делало его непередаваемо похожим на своего взрослого спутника. Ибрагим, присев на корточки, очутился на одном уровне с лицом ребенка, что-то повторил ему наставительно и упрямо, взяв обеими руками за плечи. Но тот своенравно тряхнув золотистыми кудрявому и гордо расправив плечи дерзко отвечал что-то. Внезапно мальчик , словно почувствовав, на себе чужой взгляд, обернулся и встретился с Нигяр глазами. Ревность сильно уколола сердце женщины. "Раз есть сын, значит есть и другая женщина... Кого он скрывает от меня и Хатидже- Султан? Он смотрит нам в глаза, а сам приходит в другой дом! - Нигяр? - голос вытряхнул женщину из задумчивости. - Что ты здесь делаешь? - Паша, я вот прогуляться вышла, -пролепетала она, - опустив набухшие слезами ресницы, отворачивая от него лицо. - Что случилось, - в голосе звучала тревога, - кто тебя обидел? Почему ты плачешь? - У вас есть другая женщина, паша, вы меня больше не любите,- заплакала Нигяр, осмелившись поднять глаза на Ибрагима. И невольно заулыбалась, натолкнувшись на его улыбку. Он ласково поглядел в заплаканное лицо девушки, озарив его ярким светом своих глаз. Теплота разливалась по всем жилкам Нигяр, щеки покрылись румянцем, светло-карие глаза сверками как янтарные бусины. - С чего ты взяла? Я к тебе долго не приходил? Ты соскучилась? Я приду к тебе сегодня. - Паша, откуда у вас сын, если у вас нет других женщин? - Это Александр, -гордо произнес Ибрагим, - у него нет матери, она умерла при родах давно почти семь лет назад. Это была маленькая христианка по имени Михаэла, она подарила мне моего воина, ценой своей маленькой жизни, я не любил ее. - Какой красивый мальчик. Александр смело подошел к отцу и Нигяр, поклонился. - Отец, я могу идти домой, или ты позволишь мне зайти к Матракчи? -Паша, а зачем ваш сын ходит к Матракчи? - О, Матракчи - мой лучший друг, он всегда ко мне приходит, играет со мной. А отец- очень важный человек, он Великий Визирь Османской Империи. - Иду домой, Александр, - Ибрагим поцеловал своего своенравного отпрыска в золотистые пряди на макушке и провожал нежным взглядом тонкую гибкую фигурку, Мальчик не шел, а бежал вприпрыжку - ловкий смелый веселый. Обернувшись на ходу, он улыбнулся так дерзко и заразительно, что заулыбались все вокруг. "Неужели и ты был таким? Нежным, легким, светлым, беззаботным? Этот ребенок с рождения не видит свою мать, ему нельзя говорить, кто его изредка заходящий отец, однако, он не растерял своей души, своего света, как потерял это ты сам..." *** Теплый взгляд любимых глаз окутывал, согревал, заставлял плавиться. Нигяр прильнула к широкой груди Ибрагима, пытаясь успокоить свое трепещущее сердце, вслушиваясь в дыхание любимого. - Мне кажется, паша, что это сон, что вы со мной. Я боюсь проснуться. - К чему этот разговор? С чего ты взяла, что я тебя брошу? Ты меня околдовала, Я хочу всегда быть рядом с тобой. "Что я вижу в твоих глазах? Нежность? Страсть? Любовь? Как же я не хочу, чтобы ты уходил! Пусть эти мгновения продлятся вечно!" Губы мужчины мягко скользили по ее шее, плавно спускаясь все ниже, руки аккуратно расстегивали пуговицы на платье... Нигяр лежала в объятьях паши, положив голову на его левое плечо. Ее тело все еще таило в себе волнение и трепет неистовых безумных ласк. Она слегка приподнялась на локте, вглядываясь в безмятежное спокойное лицо лежащего с закрытыми глазами мужчины, грудь которого еще вздымалась, дыхание еще не было ровным, а пот стекал по влажному виску. - Ну вот, паша, вы сейчас опять уйдете, а я останусь в этом доме совсем одна, -грустно промолвила она, ласково поглаживая его по поросшей темными волосами груди. -Я не уйду, - неожиданно вымолвил он. - Да будет вам издеваться, -мягко, но с упреком ответила женщина, - а как же Хатидже -Султан? Черные глаза распахнулись и внимательно посмотрели на любовницу. В их глубине мелькнули яростные воинственные огни, порождая в Нигяр холодный липкий страх. - Я же сказал, что останусь, -немного раздраженно повторил Ибрагим. -Или ты уже не хочешь этого? -Ну что вы, паша, конечно, я мечтаю о том, чтобы проснуться утром в ваших объятьях... Ибрагим, самодовольно улыбаясь вновь впился в губы женщины страстным поцелуем... *** Великий Визирь, в грохотом отворив двери своего дворца, стремительно прошел внутрь и вбежал на лестницу, как шорох за спиной остановил его на полушаге. "Только не это! Хатидже!" -Ибрагим! Грек повернулся и спустился вниз, церемонно поклонился супруге. - Доброе утро, Госпожа! - Оно совсем не доброе, Ибрагим, -зловеще произнесла царственная особы, излучая целые столпы яростного внутреннего огня. -Где вы были ночью?! Я опять вас не дождалась! - Сколько раз вам повторять! Я работал! Решал государственные дела, задержался и не поехал в темноте домой, это опасно, - старательно сдерживая рвущееся раздражение ответил Визирь. Тонкие руки супруги сжались в кулаки, она закричала на весь дворец: - Не лгите мне! Я была во дворце вчера вечером! Мне сказали, что вы давно уехали! Но и в наш дворец вы почему-то не явились! Где же вы были?! - И что ты мне сделаешь?! -не менее яростно проревел Визирь, чьи черные глаза буквально вылезали из орбит от гнева. - Велишь казнить?! Разведешься со мной?! В огромных глазах женщины появились слезы, разом остужая пыл словесной битвы. Она с ужасом рассматривала искаженное ненавистью лицо мужа, вспоминая каким нежным оно было, когда он играл на скрипке на своем балконе, а она наблюдала за ним, не смея надеяться на то, что будет рядом, какая любовь светилась в каждом его движение, какая страсть загоралась в этом могучем теле, стоило ей только ему улыбнуться, какими нежными, но требовательными были его объятья. Как давно это было... - Я не узнаю тебя... Ты не тот человек, за которого я вышла замуж... Ты больше не любишь меня... - Вы, Госпожа, всегда преувеличиваете, - с плохо сдерживаемым раздражением заметил Великий Визирь,- я по-прежнему люблю вас. - Нет, не любите, - упрямо замотала головой Хатидже, - Я не вижу больше любви в ваших глазах. Вы не смотрите на меня, вы ко мне не прикасаетесь, я вам противна! С тех пор, как родились наши дети, вы исполняли свой супружеский долг всего несколько раз! Я нуждаюсь в ваших объятьях! Ибрагим, неловко качнувшись, сделал шаг вперед и попытался обнять рыдающую супругу, но Хатидже ловко вывернувшись, убежала к детям. *** Мягкими легкими шагами Великий Визирь вошел в покои Падишаха и остановился рядом с ним. -Доброе утро, Государь, -почтительно поклонился он. Встревоженный взгляд грека отметил покрасневшие опухшие глаза Сулеймана, морщины, прорезающие лоб, как будто стали глубже, широкие плечи обвисли. Из глубины глубины могучей груди раздался глухой вздох. Он поднял на Ибрагима взгляд и кивком головы подозвал подойти ближе. Визирь подошел и присел рядом с Государем. - Что-то случилось, Повелитель? - Да, Ибрагим, Юсуф-эфенди предлагает для моего сына Джихангира лечение. - Но это же хорошо, Повелитель. - Он предлагает вытягивать его суставы с помощью тисков! Ибрагим поморщился, живо представив себе пытки на дыбе, которые он как-то проводил на преступнике, от криков несчастного волосы на голове вставали дыбом, от рвущихся связок исходил невыносимый треск... - Что же вы решили, Повелитель? - Я не знаю! Я должен использовать этот шанс, но мне страшно отдавать на муки собственного сына! Лучше бы я им подвергся, если бы только это помогло моему мальчику, но нельзя этого сделать! Ибрагим притянул к своей груди голову Сулеймана и начал успокаивающе гладить того по поредевшим влажным волосам. Султан, крепко обняв своего друга, бурно рыдал, уткнувшись в его плечо. - Так нужно, Повелитель, вы должны попытаться исправить эту несправедливость, Аллах нам поможет... Мягкий бархатный голос убаюкивал, нежные прикосновения пальцев к волосам и спине рождали внутри нервные импульсы, пронзающие тело. Сон внезапно овладел измученным переживаниями Султаном. Ибрагим осторожно положил его на диван и заботливо прикрыл шелковым покрывалом. - Повелитель изволит почивать, не беспокойте его, -велел он небрежно. Стражники молча поклонились. С серьезным лицом Великий Визирь двинулся по коридору. " Как же я устал! На жену сорвался, кричал, она на меня обиделась, как бы Повелителю не пожаловалась. Ему, конечно, сейчас не до моих семейных проблем, ему своих хватает... Хотя, как он отреагирует на слезы и жалобы своей родной сестры? Даже проверять не хочется... В прошлый раз она ведь даже не жаловалась, а наказание не заставило себя долго ждать..." Ибрагим поморщился от отвращения, вспомнив, что ему пришлось пережить в лагере накануне битвы при Мохаче в шатре Повелителя. - Все вокруг покоев Повелителя ходишь, дьявол?- раздалось шипение справа. Он резко обернулся, отвлекшись от неприятных воспоминаний. Хюррем- Султан с опухшим от слез лицом, замотанная в темный платок, покрывающий небрежно всклокоченные огненные кудри, с ненавистью прожигала его яростным взглядом. Навесив на лицо благодушную маску и ехидно улыбаясь углами четко очерченного рта, Визирь приосанился и издевательски вежливо поздоровался: - Доброе утро, Хюррем-Султан. - Ты в своем ли уме, змей?! Весь дворец переживает болезнь шахзаде Джихангира. Повелитель сам не свой от горя, только ты ходишь с наглой рожей и ухмыляешься своим подлым мыслям! Или ты радуешься тому, что наследник болен? Конечно, у тебя свой претендент на престол подрастает! - Вы ошибаетесь, Хюррем- Султан, как раз я и являюсь утешением для нашего Повелителя, только к моему плечу он может прислониться, поделиться своим горем, своей бедой, только его лучший друг и соратник способен выслушать, а вы только терзаете его опечаленное сердце своими стенаниями. - Ты еще будешь меня учить, как разговаривать с собственным мужем?! Пойди прочь с моей дороги! - Тебя не пустят, Хюррем- Султан, - нагло улыбаясь заявил грек. - Это еще почему?! - Отдан приказ не беспокоить Повелителя. Стражники его исполнят. - Кем это он отдан?! Почему они не пропустят супругу Падишаха?! - Великим Визирем! Человеком, который может отдавать приказы, казнить и миловать, распоряжаться любыми судьбами, не спрашивая разрешения у Султана! И он сам дал мне такие полномочия. Так что отправляйся к своему больному сыну! Возможно ты видишь его в последний раз. Повелитель уже принял решение о предстоящей операции! - Уж не ты ли ему подсказал?! Ибрагим самодовольно поклонился и, приблизившись к рыжеволосой султанше ближе, чем того позволяли приличия, прошипел в самое ухо: - Повелитель слушает только меня. Понимаешь, меня. Тебя он никогда слушать не будет - ты всего лишь маленькая глупая женщина, он не будет никогда воспринимать тебя, как человека, в этой стране так не принято... Внезапно он прижал ее к холодной стене и обжег губами бледную щеку. Звон пощечины оглушил грека, он отскочил, держась за лицо и злобно пообещал, - Я еще доберусь до тебя , маленькая ведьма! - Проклятый дьявол! Я все сделаю, что бы ты попал в ад! Я добьюсь этого! - Смотрите не перестарайтесь с обещаниями. Не угрожай! Действуй!