Ночь

Пронизывающий холод земли расходился от спины по всему телу, сковывал конечности, пальцы сводило судорогами. Тревожное ощущение присутствия другого существа заставило насторожиться. Великий Визирь замер и слегка приоткрыл один глаз. На нежно мерцающем в лунном свете пьедестале Зевса изящно подогнув ноги и подперев златокудрую голову сидел высокий обнаженный юноша. Его бледная кожа сияла, в светлых глазах вспыхивали изумрудные искры. - Какое небрежное отношение к собственному здоровью, - с ехидной усмешкой покачал головой Люцифер, роняя искры с кончиков кудрей. - Такой мудрый человек должен понимать, чем заканчиваются такие прогулки на свежем воздухе. Что же побудило тебя спать поздней осенью на земле в саду? Ибрагим со стоном поднялся с кафтана и сел рядом с демоном, ощущая, как исходящий от него жар растапливает застывшую в жилах кровь. - Мне надо было подумать, -хмуро пояснил он, отряхиваясь от налипшей листвы, - а это можно сделать лишь наедине с собой. - Да, в доме, полном истеричных женщин и кричащих детей невозможно сосредоточится... Сияющая огненная рука обвила талию грека небрежным ленивым движением. Будто смертный жар проник внутрь, наполняя вены раскаленной лавой, окончательно разгоняя ледяные осколки. - Ты неспокоен, мятежный дух, - прошептали губы, чуть опалив завитки черных волос на виске Визиря, - не знаешь как поступить? Ибрагим улыбнулся нежно и печально, покачав головой. - Ты зарос в своих собственных грехах, погрузился в них с головой. Ты ищешь справедливости? Хочешь, чтобы виновные были наказаны? А кто же виноват в этом? Кто заставил тебя так измениться? Грек, продолжая многозначительно ухмыляться, опустил глаза, рассматривая грязь, перемешанную с павшими листьями под ногами. Внезапно он ощутил прикосновение обжигающе ледяного пальца к своему лбу, страшная боль пронзила все его существо, перед глазами завертелись яркие круги, низкий голос врывался через уши, глаза, поры в коже, выедая мысли, поражая сознание, волю, разум: - А может быть, зло было в тебе изначально? Зло, которое не сразу было разбужено? Зло, которое ждало своего часа? Был ли ты справедлив? Был ли ты милосерден? Сколько людей пали твоими жертвами без вины перед тобой? Чем довольствовался ты, когда губил их - яростью, ненавистью, похотью, гневом? Нет! Твой разум был спокоен и душа твоя была спокойна. Подумай над этим, прежде, чем кого-то винить... - Ибрагим! Великий Визирь с трудом открыл глаза, стараясь не стонать от боли, сжимающей голову тисками. Он не удивился, увидев перед собой хрупкую фигурку жены с горящим факелом в руках. - Доброй ночи, Госпожа, - вежливо поприветствовал супругу Великий Визирь, вставая с пьедестала и старательно отряхивая свой костюм от грязи. - Что ты тут делаешь ночью, когда все во дворце давно легли спать? - нетерпеливо потребовала объяснений Хатидже- Султан. - Я очень устал, Госпожа, - через силу, сквозь стиснутые зубы, ответил ее супруг и держась за голову, медленно побрел к дверям замка. *** Наряженный в коричневый кафтан, с развевающимися полами, Великий Визирь Ибрагим паша величественно вышел из своего кабинета, где провел остаток ночи, и невозмутимо поприветствовал жену и Хюррем Султан, уже сидящих за длинным венецианским столом, накрытом для завтрака. Визирь занял свое место во главе стола и вознеся молитву Аллаху, с аппетитом принялся поглощать принесенные яства. Светлые глаза рыжеволосой госпожи, источающие яд, которого хватило бы для лишения жизни целой деревни, скользили по бледному осунувшемуся лицу паши, отмечая глубокие черные тени у него под глазами, нервно пульсацию правой брови и мускул на лице. Вдруг она поняла, какой труд прикладывается сейчас ее врагом, чтобы удерживать на лице это омерзительно самодовольное, гордое и наглое выражение, что даже держать прямо спину дается ему нелегко. Чувство удовлетворения охватило женщину. "Что, дьявол, тяжело тебе? Чувствуешь, как твоя жизнь скоро изменится? Дай Аллах, Повелитель не оставит нас, уж тогда я тебе отомщу, я превращу твою жизнь в ад, ты узнаешь, что такое моя месть! Жаль, что нельзя подлить яду в твою тарелку, все бы я отдала, чтобы посмотреть как ты корчишься в невыносимых муках, падаешь на пол, захлебываясь кровавой пеной, как эта дурочка Хатидже бегает вокруг, заламывая руки, а ты ничего не можешь сделать..." Ибрагим, неожиданно закашлялся, подавившись наспех проглоченным куском, лицо его покраснело, глаза начали вылезать из орбит. В мертвенной тишине раздался испуганный визг Хатидже, она подскочила и бросилась к мужу. Но ее опередила высокая служанка, до сих пор почтительно стоящая в стороне. Своим крепким почти мужским кулаком, девушка сильно постучала пашу по спине, отчего кусок пищи выскочил изо рта. Визирь с шумом вдохнул воздух, салфеткой вытирая в лица слюну, и невольные слезы. - Ибрагим! Ты в порядке, - обливаясь слезами, Хатидже гладила по голове трясущимися тонкими руками. Визирь, недовольно поморщившись, встал, поцеловал жену в лоб. - Со мной все в порядке, Госпожа, - хрипло молвил он, сжигая взглядом разочарованное лицо Хюррем. "Сглазила меня, проклятая змея!" "Эх, не вышло! А жаль, это был бы тебе достойный конец!" От внимательного взгляда султанши не укрылся животный страх грека, его паника, гордая и развратная ухмылка опустившей вновь в пол глаза служанки, которая спасла своего хозяина. Аккуратные брови Хюррем поднялись вверх. "Ай да, Ибрагим! Наш пострел везде поспел! Надо бы приглядеть за этой девушкой! Вряд ли Хатидже Султан одобрит грязные похождения своего дражайшего супруга. Лишний козырь в руки!" *** Вот уже который день Великий Визирь пришел к постели своего Повелителя. - Доброе утро, Повелитель, - привычно произнес он, присаживаясь к его постели. Султан с каждым прожитым без сознания часом, казалось, становился все дальше от жизни, от людей. - Я сегодня поиграю вам. Моя музыка, когда-то привела вас ко мне, а меня к вам. Наши судьбы были связаны с помощью великого искусства, вам всегда нравилось, когда я играю, вы знали, что я погружаюсь в свои воспоминания , в свои мысли. Вы всегда хотели проникнуть в мое сознание, узнать, что мне дорого, чем я живу, но я мягко и с улыбкой отвергал ваше любопытство, и вы прекратили свои попытки, посвятив меня в свои мысли, тайны. Длинные пальцы трепетали, нежно обнимая темно-красное драгоценное дерево старинного инструмента, лаская струны. Чарующие звуки наполнили затемненное, пропитанное запахами лекарств и смерти помещение, отражаясь от стен, врываясь внутрь каждой души во дворце. Жизнь остановилась, время замерло, печальная песнь скрипки в руках искусного музыканта рвалась ввысь и снова падала, распадаясь на части. " Можно понять то, что делаешь не по своей воле - можно понять гнев, похоть, страсть, ярость, слабая человеческая натура подвержена страстям, она не может с ними бороться, есть сила страсти, в которой никто не может справиться, она способна менять людей, оставлять после себя растоптанные чужие жизни, песок, пепел и тлен... Такова жизнь, такова наша судьба, таков мир..." - Ибрагим... Музыка резко оборвалась на высокой ноте, черные глаза распахнулись во всю ширь, смахнув в длинных прямых ресниц дрожащие, переливающиеся в пламени свечей, капли. Из обветренного сморщенного рта донесся слабый хриплый стон, впалые голубые глаза с трудом удерживали веки приоткрытыми. - Повелитель, - изумленно прошептал Ибрагим, откладывая скрипку в сторону, - Да, это я ! Я здесь, я с вами! - Это было так прекрасно... Поиграй еще мне... - Повелитель, вас нужно показать лекарю, - возразил дерзко Визирь и поспешил к двери, обрадовать весь дворец великой вестью. "Как всегда, дерзкий! Непослушный! Мой любимый, мой Ибрагим, мое солнце, мой свет..."