Ночь

Все звуки, краски, мысли смешались в один яркий блестящий ком, который со звоном и шелестом бурно катился по коридору дворца Топ Капы, по помещениям гарема. - Повелитель открыл глаза! Повелитель жив! – главный евнух гарема Сюмбюль-ага был стремительнее молнии. Влетев в комнату Валиде Султан, евнух повалился на колени, вознося молитвы Аллаху. Пожилая женщина посмотрела на него строгими темными глазами, сверкающими подобно агатам. - Что случилось, Сюмбюль? - Да продлит Аллах вечно ваши дни, прекрасная Госпожа! Я принес вам радостную весть! Великий Визирь Ибрагим паша Хазрет Лири сегодня навещал больного Повелителя и провел у его постели много времени, как вдруг наш достопочтимый Падишах открыл глаза! Сейчас к великому султану пришел наш дворцовый лекарь Юсуф-эфенди, он проводит осмотр. Айше Хавса Султан звонко рассмеялась, снимая с головы черный траурный платок, страшная боль от того, что она может пережить своего ребенка, так терзавшая ее последние дни, ушла, перестала сжимать сердце. Удивленный Сюмбюль увидел, как на его глазах из изможденной старухи Султанша опять превращается в еще нестарую интересную полную энергии Валиде Султан. «А ведь нашей Госпоже нет и пятидесяти лет… Вах, как хороша!» *** Сулейман, морщась от яркого света, терпеливо сносил движения опытных жестких рук Юсуфа-эфенди, широкий торс пожилого лекаря закрывал обзор, мешал видеть всю комнату. Для тщательного осмотра были зажжены дополнительные свечи, девушки, радостно смеясь, подобно серебряным колокольчикам, легкие нежные хрупкие, как божественные нимфы, распахивали окна, чтобы прохладный ноябрьский воздух проник в комнату, вытеснил запахи болезни, смерти, немощи; тщательно вытирали везде пыль, расставляли лампы с ароматическими маслами. Напряженный взгляд правителя становился все более тревожным, он быстро перебрасывал его из стороны в сторону, будто ища что-то, но не находя. «Сознание Повелителя по- прежнему спутанное, зрачки реагируют на свет неоднозначно, видимо в головном мозге после комы произошли все-таки необратимые процессы, хотя двигательные функции не нарушены…» - задумчиво поглаживал короткую седую бороду лекарь, осторожно присев на кушетку рядом с ложем Султана. Повелитель неожиданно крепко вцепился в его запястье своей похудевшей узловатой рукой, в светлых глазах сквозило безумие, наконец, ему удалось сфокусировать взгляд на лице Юсуфа-эфенди. - Юсуф, - прохрипел Правитель, с трудом приподнимаясь в полусидячее положение, - где Ибрагим, почему я не вижу его? Он был здесь? - Да, Повелитель, Великий Визирь Ибрагим паша Хазрет Лири, меня позвал, когда вы пришли в сознание, где он находится сейчас, мне неизвестно. - Найти! Привести! Немедленно! В покои зашел стражник. - Повелитель, Великий Визирь здесь. Просит вашей аудиенции. - Пусть заходит, а вы все выходите, я хочу с ним поговорить наедине. Почтительно кланяясь, врачи и служанки покинули покои. Юсуф-эфенди на мгновение встретился с глазами Визиря, поразившись тьме, звенящей в их глубине, принял их ледяных пальцев Ибрагима паши увесистый мешочек с золотом и размеренной походкой удалился вглубь коридора. Юные прислужницы, искоса одарили Ибрагима горячими стрелами девичьих мечтаний из-под густых пушистых ресниц, таких томных и сладких, что второе лицо Османской Империи не смог сдержать самодовольной ухмылки, его щеки слегка порозовели, он гордо вскинул подбородок и расправил широкие плечи. Все еще нахально улыбаясь, тая в груди томящее чувство своей неотразимости, осознания того, что с годами он еще сохранил в себе особенность лишать людей, находящихся рядом с ним способности здраво мыслить, контролировать свои эмоции, свое дыхание, Ибрагим медленно, грациозно, как большой гибкий зверь, несущий с в себе одновременно и красоту, и силу, и покой , и смерть, осторожно приблизился к ложу Повелителя. Сулейман полулежал на подушках, переодетый в чистую одежду, умытый, причесанный, только очень бледный и похудевший, но вполне бодрый. - Подойди ко мне, Ибрагим! – велел он твердым, но еще тихим голосом, таящим в себе скрытую угрозу. Улыбка резко сошла с лица грека, он подошел ближе, поклонился и встал немного поодаль, спокойный, подтянутый. - Что вам угодно, Повелитель? – серьезно спросил он. - Ибрагим, почему ты ослушался моего приказа? – зловеще поинтересовался Сулейман. - Какого приказа, Повелитель? - Когда я очнулся от своего страшного сна и вернулся на этот свет, я велел тебе остаться и продолжить играть, но ты настолько дерзок, что посмел ослушаться моего приказа! - Прошу простить мою дерзость, Повелитель, мне показалось, что ваше здоровье необходимо срочно проверить… - То есть ты считаешь, что мое здоровье важнее моих приказов? Что это ты наделен властью решать, что важнее? Да кем ты себя возомнил?! Побледневший Ибрагим украдкой стер выступивший от напряжения пот со лба. Лихорадочно соображая, что ответить на этот вроде бы простой вопрос, но сам логический поворот был настолько неестественным, что обычно быстрый и острый разум Визиря не смог ничего найти. Ибрагим опустил глаза в пол, старательно рассматривая носки начищенных сапог, отмечая какие-то глупые мелочи, которые навязчиво лезли ему в голову. - Присядь ко мне ближе, - низкий голос правителя трех континентов вывел его из смятенной задумчивости, заставив вскинуть растерянный взгляд. На лице Сулеймана играла веселая мальчишеская улыбка, он наслаждался произведенным эффектом своей гневной речи. Страх и недоумение, сжимавшие железной рукой дрожащее сердце грека, сменились обидой и гневом. «Сколько можно так шутить! Неужели это доставляет ему особое наслаждение – смотреть на то как я мысленно прощаюсь с жизнью, как я в душе готовлюсь к своему последнему часу! И этот человек убеждал меня в своей любви, своей привязанности. Где ж я так нагрешил-то, что стал объектом этой уродливой любви! Видимо, по другому он любить не умеет, только издеваясь, только чувствуя чужой страх, чужую боль, чужой гнев!» Старательно удерживая беспристрастное выражение лица, чувствуя от сведенных мышц сильную физическую боль, Ибрагим осторожно присел на край постели Повелителя. Цепкие пальцы с неожиданной для человека после долгой тяжелой болезни силой, вцепились ему в плечо и, резко дернув назад, опрокинули грека на подушки рядом с собой. Не в силах смотреть в глаза Повелителя Ибрагим крепко зажмурился и сглотнул внезапно появившийся в горле комок. Он чувствовал, как блуждает по его лицу и телу рассеянный взгляд Сулеймана, нервно вздрогнул, когда на его грудь, тяжело придавливая, опустилась голова правителя. Биение твоего сердца - моя музыка, Твое дыхание – воздух, без которого я не смогу жить. Я хочу вдохнуть его полной грудью, чтобы он заполнил меня, Навсегда остался во мне. О, мой возлюбленный! Мой друг, красавец с соболиными бровями, Ты как горный родник, чья прозрачная влага хрустальна, Ты наполнил мою жизнь смыслом, Ты заставил меня вернуться, Теперь я здесь, я не оставлю тебя… - Очень красивые стихи, Повелитель, - тихо произнес грек, внутренне содрогаясь от ощущений, которые дарили ему ледяные иссохшие пальцы Повелителя. Внезапно он вспомнил, как восемь лет назад, перед его свадьбой с Хатидже, Повелитель приказал ему явиться в свои покои ночью и отплатить ему за щедрость своим гостеприимством. Ибрагим старался выбросить из памяти самую первую, самую страшную ночь, с которой все началось, которая положила начало череде унижений и неожиданной темной силы, жажды убивать, растущей внутри него самого. Однако, ту, вторую ночь, которая случилась в его жизни еще неожиданнее первой, когда он уже почти простил Повелителя и даже попытался его понять, была настолько отвратительной, потому что Повелитель старался вызвать у него ответный огонь, ответную страсть, не понимая, что это невозможно. - Ибрагим! – опять вырвал его нетерпеливый голос из тяжелых раздумий. - Да, Повелитель. - Я хочу, чтобы ты повторил те слова, что я тебе только что говорил! - Прошу простить мою дерзость, Повелитель, - грустно молвил грек, - я вас не слушал, я задумался и не смогу этого сделать. - По крайней мере, ты честен со мной, – задумчиво протянул Сулейман, еще теснее прижимаясь к горячему крепкому телу своего любимого раба, напитываясь его энергией и теплом. - Я бы желал увидеть тебя этой ночью, - прошептал он, касаясь губами ушной раковины, это прикосновение заставило прокатиться по всему телу грека каскады крупных мурашек, он не сдержался и нервно передернул плечами, но потом снова замер, продолжая все также лежать на спине. - Я хочу ощутить тепло твоего тела, хочу заразиться твоим огнем, твоим дыханием, твоей красотой. Столько лет прошло, а ты остаешься все таким же божественно красивым, как святой Иосиф, таким же совершенным, все вокруг стареют, дурнеют, а ты расцветаешь с каждым прожитым годом… - Что вы, Повелитель, вы мне льстите, - довольно улыбнулся Ибрагим, и обратил взгляд своих черных глаз лицу Повелителя. *** Светлые полные задорного огня и превосходства очи Хюррем Султан искрились так, что, казалось, пускали молнии во все стороны. У дверей покоев Падишаха стражники преградили ей путь. - В чем дело?! - возмутилась султанша, - Я хочу пройти к своему мужу и Повелителю! - У Повелителя в покоях Великий Визирь Ибрагим паша Хазрет Лири. Повелитель велел его не беспокоить, никого не впускать – даже членов Династии. - Хорошо! Я подожду здесь! Грозно сопя, разгневанная женщина встала напротив дверей и стала терпеливо дожидаться. Наконец, дверь распахнулась, и перед ней возник ее враг собственной персоной. Внимательные зоркие глаза любимой жены Султана мгновенно заметили смятение, которое Великий Визирь пытался стереть со своего бледного лица, темные тени под глазами, растрепанные волосы, судорожно сжимающиеся пальцы рук , чтобы скрыть их довольно заметную дрожь. Визирь, полностью погруженный в свои мысли, даже не заметил рыжеволосую султаншу, стоящую напротив него. - Паша! Доброго вам дня, - громко окликнула его женщина и в тот же миг с наслаждением увидела лицо грека без лицемерной самодовольной ухмылки, растерянное и печальное. - Добрый день, Госпожа, - привычным движение исполнил этикет Ибрагим, - Пришли навестить Повелителя? Он, хвала Аллаху, в добром здравии. - Ты, подлый змей, я вижу уже здесь, всех опередил, - ехидно прошипела Хюррем, окидывая всю фигуру паши подозрительным взглядом, полным отвращения и тревоги. – Уже продемонстрировал Повелителю свою верность и преданность? Задумчивая тоска слетела с лица Ибрагима, сменившись плохо скрываемой яростью, дыхание его участилось, на щеках расцвели красные неровные пятна. Длинными пальцами он цепко стиснул тонкое нежное запястье женщины и поволок ее за собой. В затемненном закоулке извилистого коридора, Визирь отпустил свою пленницу, сильно толкнув ее в плечо, так, что женщина еле сдержала крик боли от удара спиной и затылком о стену. Холодный липкий ужас поднимался изнутри, расползаясь по всему телу, не мигая, она смотрела прямо в нависшее над ней искаженное гневом прекрасное лицо, чувствовала кожей его горячее дыхание. В немигающих черных глазах она увидела свое отражение. - Я уже говорил вам, Госпожа, что ваши непристойные намеки не имеют никаких оснований, мне даже удивительно, что нашел Повелитель в такой недалекой, любящей сплетни и интриги женщине, он никогда не будет слушать эти бредовые идеи. И подумайте о том, что если Повелитель узнает о том, кто распространяет о нем грязные слухи, то именно вам не поздоровиться, а уж я позабочусь , чтобы истина не прошла мимо нашего Повелителя! - Это не намеки, Ибрагим, - насмешливо парировала Султанша, - я не доверяю людям… - Очень похвально, здесь не могу с вами не согласиться, - слегка улыбнулся грек, опершись на стену одной рукой, опасно сокращая расстояние между их телами. - Поэтому я не слушаю сплетни, а верю тому, что видела своими глазами! –шепотом крикнула Хюррем, пытаясь оттолкнуть неприятного собеседника. - Что вы имеете в виду? – обжег своим дыханием ей шею мужчина. - Куда же подевалась твоя хваленая сообразительность, быстрота мыслей и действий? Не понимаешь, о чем я говорю? - Потрудитесь четче выражать свои мысли… - Я все видела! - Не понимаю, о чем это вы, - промурлыкал Ибрагим, опуская гладящие спину Госпожи руки дальше, ниже талии. - Я видела Ибрагим, что ты был в спальне Повелителя! - Вот уж, действительно, выдающееся событие, - засмеялся грек весело, откидывая назад голову, - Я всегда рядом с Повелителем, и уж, конечно, бываю в его покоях чаще, чем любая из вас – только со мной наш господин советуется по всем вопросам, начиная от подарков наложницам и их выбора на ночь, заканчивая военными стратегиями. Я, глупая ты женщина, – Великий Визирь Османской Империи и сераскер нашей армии! - Я видела тебя без одежды в объятьях Повелителя! Ты с ним не стихи читал и не обсуждал политические вопросы! Не надо разговаривать со мной, как с дурочкой! - Тебе показалось, Хюррем Султан, тебе приснился страшный сон, видимо, пора принимать лечебный отвар. Стоит посоветовать Повелителю, показать тебя лекарю, а уж что это будет за лекарь и как подействует этот отвар одному Аллаху известно, удастся ли нам тебя вылечить, -Заботливо протянул Великий Визирь, отстранился от возмущенной женщины, пригладил машинально растрепанные волосы, ласково провел пальцами по ее подбородку, шее и слегка задержавшись на пышной груди, убрал руки за спину и внушительно добавил: - Забудь обо всех своих видениях. Не болтай языком. Лучше занимайся своими детьми. Хюррем еще долго смотрела на ненавистную широкую спину, пальцы яростно мяли края платья. « Негодяй! Проклятый дьявол! Я добьюсь своего, добьюсь твоей казни! Повелитель мне поверит, мне, а не тебе, я найду способ его убедить! Тебе не отнять у меня любовь Сулеймана! Еще и угрожать мне вздумал! « Удастся ли тебя вылечить», «Я найду лекаря!» Подлый змей, скользкий, живучий, пронырливый…» *** Смеркалось. Тени опустились на небольшие аккуратные домики. К строению, стоящему в отдалении, окруженному садом, полной деревьев и кустарников и облетевшими листьями, неторопливо подъехали три темные фигуры. Спешившись, высокий мужчина дал знак своим спутникам оставаться снаружи и, по- хозяйски, постучал в дверь. Послышались легкие шаги, из –за тяжелой створки высунулось личико Нигяр-калфа. Ее глаза вспыхнули яркими огоньками, ее гость самодовольно улыбаясь прошел внутрь. Нежное стройное тело Нигяр прижалось к своему любимому, она закрыла глаза и замерла, как птичка, едва дыша от охватившего все ее существо волнения. - Ты такая красивая сегодня, - бархатный голос заставлял девушку жмуриться и ежиться. - Спасибо, паша, я старалась, специально прихорашивалась к вашему приходу. Крупные ладони нежно отняли ее лицо от своей груди, губы смяли ее рот страстным поцелуем. - Как же я давно тебя не видел, - бормотал Великий Визирь аккуратно развязывая и расстегивая нарядные одежды своей любовницы, - как я скучал по тебе, моей маленькой колдунье, с исцеляющими руками. Движения его рук становились все настойчивее, ласки все смелее. Мягкие губы спускались все ниже, скользя по нежной бархатистой коже… Глубокой ночью, сидя у горящего камина, грек задумчиво перебирал длинные шелковистые черные локоны Нигяр, чья голова покоилась у него на груди. - Как бы было прекрасно сидеть вот так всю жизнь, приходить в свой дом, где не нужно никому кланяться. Где тебя ждут семья – твоя жена и дети…- мечтательно молвил Великий Визирь, накручивая на палец длинную прядь своей любовницы. - Но ведь у вас есть дети, паша, от Хатидже Султан. - Это члены династии, понимаешь? Они по рождению выше меня, они приказывают, я обязан выполнять их приказы, я же хотел нормальную семью. - А как же ваш сын Александр? - Александр? Мой лев уже вырос, я отправил его в Венецию, там он получит блестящее образование, сможет развить свои способности, никто его никогда не будет называть рабом. Он свободный гражданин в свободной стране, он христианин, чтит веру всех своих родственников. А что бы ждало его здесь? Только казнь, если узнают, что я изменил Хатидже Султан, что за этим последует. Или его насильно обратят в ислам и отошлют так. Чтобы я его никогда больше не увидел. - Вы только скажите, паша, я с радостью рожу вам ребенка, - улыбнулась Нигяр-калфа, прижимаясь своим горячим телом к своему возлюбленному, - только прикажите. Черные глаза Визиря на миг приняли странное выражение, Нигяр не смогла определить рассердила она пашу или заинтересовала. Из страха разгневать Великого Визиря, из ее светло-карих глаз вдруг брызнули слезы и потекли по хорошенькому личику. Загадочно улыбаясь, Ибрагим, притянул ее ближе и опрокинул на подушки, нависая всем телом. - Да, Нигяр, я хочу этого, я хочу, чтобы ты родила мне дочку, маленькую девочку, с таким же аккуратным носиком и такими же чудесными глазками, как у мамочки. «Я сошел с ума! Я должен был этой ночью быть в покоях у Повелителя! Он теперь точно казнит меня за мою дерзость! Больше я не смогу избежать кары за свое своеволие! Во дворце Хатидже меня тоже ждет, опять скандал затянется до утра. «Где ты был, Ибрагим?!» Где я был? Я просто жил, просто делал так, как я хочу, даже. Если придется утром раскаиваться в содеянном, За все нужно отвечать, за все… Ничто не останется безнаказанным…»