Ночь

Темная широкая фигура, приминая подошвами начищенных сапог, мягкие ворсинки ковра, устилающего пол в покоях, заслоняла от гневных глаз Повелителя, в глубине которых ярко-желтыми кошачьими искрами вспыхивала ярость, полуденное осеннее солнце, то и дело прячущееся за серыми мрачными облаками. Ибрагим стоял, замерев в почтительном поклоне, пред очами своего Государя вот уже больше четверти часа. Боль от неудобной позы, разгорающаяся с каждой минутой ломота в костях, становились все более невыносимыми. «Когда же прекратится это безмолвие? Сколько можно молчать и смотреть на меня?! Хочешь меня казнить, так сделай это!» - Как ты можешь объяснить мне свою дерзость? - наконец, нарушил тишину Султан, наслаждаясь видом склоненной спины своего непослушного раба. Он почти физически ощущал ту боль, которая разливалась сейчас по сведенным мышцам Великого Визиря. Внезапно грек разогнулся, расправляя плечи и разминая шею. Поднял на Повелителя внимательный и спокойный взгляд, едва сдержав усмешку. - Да как ты смеешь?! Я не позволял тебе распрямлять спину! - Прошу простить меня, Повелитель, - вежливо, но твердо возразил Великий Визирь, с тревогой глядя, как от возмущения Сулейман хватает ртом воздух, - Но терпеть эту пытку я больше не могу – я уже не тот гибкий и ловкий мальчик, который демонстрировал чудеса своей выносливости вашему отцу и вам. Я не вижу смысла в данном наказании. Чем я его заслужил? - Ты! ТЫ! - Успокойтесь, Повелитель, вам не стоит так волноваться. Ведь ничего страшного не произошло… -На колени! Ибрагим, смерив неодобрительным взглядом сидящего перед ним на диване разбушевавшегося Султана, медленно опустился на колени перед своим господином, картинно поцеловав край его одеяния и приложив ткань ко лбу. - Вот теперь я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос, - уже спокойней молвил Сулейман. - Какой вопрос, Повелитель? - Как ты можешь объяснить мне свою дерзость?! Лукавая полуулыбка, от которой сердце Повелителя всегда начинало стучать так сильно, что вот-вот готово было вырваться из своей костяной клетки, озарила бледное лицо Великого Визиря нежным светом, он смело заглянул в небесно-голубую синь глаз Султана. - Эта черта моего характера от рождения, Повелитель. Вам же об этом прекрасно известно. Губы Сулеймана растянула кривая злобная ухмылка. Тревога ледяным ветерком сбежала по позвоночнику Ибрагима. - Пытаешься меня убедить, что ничего не произошло? - Что-то произошло, Государь? – настороженно осведомился Визирь. Густые брови Сулеймана подняли целую волну морщин на лбу. - Стража! – заорал он. - В темницу Великого Визиря! - В чем моя вина, Государь?!- возмущенно крикнул грек, пытаясь вырваться из крепких рук стражников. - Я всегда ценил в тебе ум и сообразительность. Еще более я ценил в тебе преданность, - печально известил Сулейман, гладя своего раба по щеке тыльной стороной кисти. - Но сейчас я очень сильно сомневаюсь как в первой, так и во второй! Сегодня вечером я приду к тебе в темницу, и надеюсь, что ты за это время одумаешься и встанешь на верный путь, иначе мне придется поверить в доносы. - Какие доносы?! - Которые уже частично оправдали себя, Все в руках Аллаха, Ибрагим. Уведите! *** Дверь со скрипом отворилась, пропуская в темную мрачную комнату тусклый свет. Великий Визирь, щурясь, прикрыл глаза рукавом. Вскочил, торопливо кланяясь. - Повелитель. Стражники расторопно внесли и положили на пол несколько мягких шелковых подушек, безмолвно встали у дверей, повернувшись к ним лицом. "Почему пришли немые слуги? Что он задумал опять?" - Присядем, Ибрагим, - Сулейман приглашающим жестом указал на подушки. Грек, не сводя с Султана настороженного взгляда, осторожно присел на мягкий шелк. В светло-голубых очах, расположившегося рядом повелителя всего мира он с отвращением отметил так знакомый ему огонек похоти. " О Аллах! Только не это!" Горячие руки Султана змеями обвились вокруг стана Визиря, опрокидывая его словно одеревеневшее тело на подушки. Собравшись с силами, Ибрагим втиснул между телами правую руку и отодвинул тяжело дышащего монарха, уперев ему в грудь локоть. - В чем дело, Ибрагим, - хриплым срывающимся голосом осведомился Сулейман, ощущая под собой такое желанное, трепещущее тело, чувствуя его панику и отвращение. - Вы же хотели со мной поговорить! - с отчаяньем в голосе возмутился Визирь. - А ты уверен, что то, о чем я могу тебя спросить понравится тебе больше, чем сложившаяся сейчас романтическая ситуация? Может быть не готов ответить на мои вопросы? - Я готов, Повелитель! Сулейман, продолжая загадочно улыбаться, навис на вытянутых руках над лежащим на спине Ибрагимом, придавив его своим тяжелым телом так, что через одежды грек ощутил твердость намерений своего господина. Грек крепко зажмурившись под жгучим взглядом своего господина, судорожно вздохнул, проглатывая комок в горле. - До меня дошли сведения, что ты готовишь заговор против меня. Неужели это правда, Ибрагим? Ты настолько меня ненавидишь, что готов пойти на предательство? - Что вы, Повелитель?! - возмущенно воскликнул Визирь, широко распахивая яркие черные глаза, - Кто смеет клеветать на меня?! - Ты постоянно, уходя из моего дворца, направляешься куда-то? - Я иду в свой дворец! Повелитель, у меня же есть семья! Хатидже Султан вечером меня ждет... - А вот Хатидже мне говорит совсем другое. Она мне пожаловалась на твою холодность. На то, что ты не всегда доходишь до своего дворца. Что ты частенько не утруждаешь себя сном в ее нежных объятьях. Где ты был прошлой ночью, Ибрагим, когда я ждал тебя? - Хатидже себя неважно почувствовала, и я совершил, конечно, непростительную вольность, ослушавшись вас, но я должен был быть со своей женой, я боялся огорчить ее... - Может быть я удивлю тебя, Паргалы, но мне известно, что ночью ты не ночевал дома. Мало того, сестра приходила ко мне утром, умоляла наставить тебя на путь истинный, выяснить, что побуждает тебя так с ней обращаться... - Я не предавал вас, Повелитель! Это клевета! С ужасом увидел Ибрагим, как меняется лицо Сулеймана, наполняясь гневом и брезгливостью. Твердые, будто выкованные из стали пальцы Султана, сомкнулись на горле Великого Визиря. От нехватки воздуха, большие глаза Визиря выкатились из орбит, тело судорожно задергалось в попытке вырваться, но тяжелое тело Повелителя не давало ему двинуться, в тесной дурно пахнущей комнате раздавались только шорох и предсмертные хрипы... *** Шурша великолепными одеждами по полу, по длинному извилистому коридору Топкапы, неторопливо шла Хатидже Султан. С самого дня, когда она в великом отчаянье пожаловалась царственному брату на супруга, все его ночные похождения прекратились. Ибрагим пришел только на следующее утро, молча смерил ее очень странным взглядом, от которого сердце отчаянно сжалось и тревожно забилось в груди. Сбросил покрытый грязью кафтан, отороченный мехом, с порога направился в хаммам. Хатидже робко последовала за ним. Навстречу ей выбежали перепуганные служанки. Прислонившись к холодной мраморной стене, Султанша разглядывала своего мужа. От одного только вида черно-фиолетовых кровоподтеков на его шее, она чуть не лишилась чувств. "Я же не хотела... Я не думала, что так будет... Я не желала разгневать Повелителя..." Почувствовав кожей чужой взгляд, Великий Визирь резко обернулся. - Доброе утро, Госпожа, - язвительно протянул он, вставая и низко кланяясь. - Ибрагим... - Будьте спокойны, я хорошо понял наставления нашего Повелителя, теперь все ночи я буду проводить с вами в спальне. Кроме тех, когда буду на войне по долгу службы, - четко и спокойно отрапортовал Ибрагим, гордо вскинув подбородок, как бы демонстрируя жене страшные последствия ее жалоб, едва не приведшие к смерти. - Ибрагим, послушай меня... Я... - Я отправляюсь в поход, Госпожа! - победоносно заявил Визирь и, наспех облачившись в домашнюю одежду, стремительно покинул помещение, оставив Хатидже заливаться слезами... Увидев торопливо семенящего евнуха, султанша тихонько окликнула его: - Сюмбюль-ага! - Да, моя Госпожа, я вас слушаю, - низко поклонился главный евнух. - Где Ибрагим паша? - В своей комнате, Госпожа, позвать его? - Нет, я сама пойду к нему. *** Нигяр-калфа, стояла перед восседающим за столом своим любовником, нервно крутя в руках края платья. Лицо великого Визиря не выражало ничего, в глубине огромных зрачков плескалась тьма. - Мне нужно поговорить с тобой, Нигяр. - Я слушаю, паша, - кротко ответила женщина, пытаясь усмирить часто бьющееся сердце, под которым она хранила новую жизнь, свою маленькую тайну. - Мы должны перестать видеться. - Но почему? Вы больше не любите меня?! - За мной следят, Нигяр. Нам сейчас очень опасно встречаться. - Но... Дверь распахнулась и перед удивленным взглядом Ибрагима возникла фигура жены. - Ступай, Нигяр! - велел он. Служанка почтительно поклонившись, покинула комнату. Ибрагим подошел к жене, старательно улыбаясь. - Я рад вам, Госпожа. - Не надо лицемерить, Ибрагим! Я прекрасно знаю, что это не так. Вы очень спокойны, думаете, что моя любовь к вам безгранично, но знайте, что если узнаю о вашем предательстве, вам не поздоровиться! Ибрагим проводил удаляющуюся фигуру Хатидже Султан внимательным взглядом и в изнеможении сел за стол. "Надо уезжать! Я не могу больше разрываться между ними. Мне нужно время, чтобы все осмыслить, понять, как дальше жить." *** Блики свечей отражались в глазах Повелителя. Крепкими пальцами он гладил по щеке своего Паргалы. - Эту ночь я хотел бы провести с тобой, - шепнул он греку, щекоча ухо жесткой бородой, -прежде, чем ты уедешь, хочу почувствовать твое тепло, ощутить твое тело в своих объятьях... Прошу тебя, не противься мне... Великий Визирь, загадочно улыбаясь, притянул к себе Повелителя, позволяя сильным рукам блуждать по своей коже. Вытягиваясь во всю длину своего стройного тела, мерцающего в темноте ночи, он закрыл глаза и погрузился в свои мысли. стараясь быть как можно дальше от этого места... Под закрытыми веками возник нежный образ Нигяр, ее ласковая улыбка...