Ночь

В глубине прозрачных глаз султана, на дне его круглых широких зрачков, Ибрагим ясно разглядел колеблющиеся язычки пламени и плавящееся в этом пламени свое растерянное лицо. Падишах смерил Визиря полным ярости взглядом и спокойно прошествовал мимо, в свою палатку. Сердце бешено колотилось в груди, от нехватки кислорода закружилась голова. Кровь в голове шумела ровным глухим гулом, отдаваясь пульсацией в ушах. Вдруг все перед глазами застлала красная пелена, чей-то голос внутри черепа, юный, звонкий, до боли знакомый крикнул ему: «Беги! Беги! Тебя не догонят! Ты быстр и силен! Ты полон сил! Ты молод! Тебе нельзя умирать сейчас! Так глупо и позорно! Беги! Пусть лучше дикие звери растерзают тебя, чем ты погибнешь как предатель от руки своего Повелителя!» Ибрагим страшным усилием воли сдержал рвущуюся наружу панику, ни жестом, ни выражением лица не показав ее. Инстинкт самосохранения все кричал о том, что, если он сейчас скроется в ближайшем лесу, его никто не найдет. Грек несколько раз моргнул, прогоняя из глаз неприятную дымку, судорожно сглотнул, избавляясь от комка в горле. Гордо вскинув голову, он направился прямо в палатку Падишаха на военный совет. Тысячи воинов почтительно склонились перед ним. *** Прекрасная рыжеволосая султанша плавной походкой величественно шествовала по аллее сада дворца Тапкапы. Ее нежное лицо хранило печать светлой печали, приличествующей моменту. Огромные светлые глаза, однако, зорко и лукаво посматривали по сторонам с осторожным вниманием. " Опять Сулейман уехал... Оставил меня с этими змеями... Бросился следом за своим ненаглядным Ибрагимом... Интересно, как он собирается объяснять причину своей измены Повелителю? Как попробует оправдаться? Хатидже вся светится от гнева, чуть ли не искры из глаз пускает! Облезлая кошка! Полетят от нашего сокола пух и перья в разные стороны!" Впереди тихой незаметной тенью возник довольно высокий худощавый мужчина неприметной наружности. Заметными на его лице были только яркие желтоватые глаза и хищная звериная ухмылка изредка прорезавшая его черты. Хюррем остановилась и дождалась торопливого поклона. Слащавым льстивым тоном , конюший Рустем-ага заговорил: - Рад приветствовать вас, о прекраснейшая Госпожа! Красиво очерченные губы женщины расплылись в довольной улыбке: - Здравствуй, Рустем, чем ты хочешь порадовать меня? - У меня для вас подарок, Госпожа. - Красивый?- оживилась Султанша, величественная маска сошла с ее лица. - Ибрагим паша считал его очень красивым. - Так значит этот предмет принадлежал Ибрагиму паше? - Можно и так сказать, Госпожа... - Да не томи! Покажи же его скорее, - нетерпеливо хлопнула она в ладоши. Из-за дерева к ним медленно подошла невысокая полностью закутанное в светлое покрывало фигура. - Ты даришь мне человека? - недовольно надула губы Хюррем. Ее тонкие ловкие пальчики откинули край покрывала, открывая лицо. - Нигяр?! Ты жива?! Всю миловидность, казалось, исчезла с мертвого лица изможденной бледной женщины. Светло-карие глаза поднялись на Хасеки, не выражая ненависти, боли, страха, отчаянья. В глубине их плескалась тьма. Острое чувство жалости сжало сердце Султанши. - Ты пойдешь со мной? - спросила она. - Мне все равно, Госпожа, я уже мертва... " Ничего, Нигяр! Мы вместе посмотрим в глаза Хатидже Султан, убившей твоего ребенка! Посмотрим, как она вся изойдет своим ядом! ничего она не сделает!" *** На лагерь опустилась темная непроницаемая ночь. Даже луна скрылась за темными тяжелыми тучами. "Вчера Повелитель не захотел меня даже принять... Это очень плохой знак! Значит он очень зол на меня. А вдруг Хатидже решила мою судьбу?! Приняла решение развестись со мной? Или казнить? Может быть Повелитель приехал специально, чтобы осуществить просьбу своей сестры? " Сераскер лежал на своей постели, одетый в длинную темно-коричневую рубашку и кожаные штаны. Проклятые доспехи, сжигающие его душу, даже через одежду, лежали, аккуратно сложенные в том же большом сундуке, тщательно запертом на ключ. «Опять погода испортилась… Земля сырая, холодная, грязная… Ее комья налипают на лезвие лопаты и их придется оббивать сапогами…Интересно, буду ли я это чувствовать, слышать, о чем говорят люди, видеть их?..» Шорох, раздавшийся от входа, заставил Визиря лишь поднять глаза в сторону источника звука, он не вскочил, не выхватил верный кинжал, равнодушно оглядел своего склонившегося в поклоне телохранителя. - Что тебе нужно? - Ибрагим – паша Хазрет Лири, - торжественно начал тот, - Султан Сулейман Хан Хазрет Лири приказывает вам немедленно явиться пред его очи! - Ступай! Я сейчас буду! «Ну вот и все… Все закончилось…» Сердясь на себя на то, что не может сдержать дрожь, успокоить срывающееся дыхание, Великий Визирь поспешно обулся, набросил кафтан, пристегнул меч и стремительно вышел из своей палатки.