Ночь

Горячий слабо-трепещущий огонь свечей ярко освещал тонкие прозрачные пальчики Хатидже. На ровной шелковой поверхности обтянутого скатертью стола перед ней лежали письма ее мужа. Бескровные бледные губы, практически не выделяющиеся на мертвенно-бледном, словно посыпанном мелом, лице, тихо шептали пропитанные любовью и нежностью слова. Будто во сне видела она молодое прекрасное лицо своего жениха, блеск черных ярких глаз, в глубине которых боролись смущение юности и врожденная дерзость, воинственность, обоняла его аромат, звуки его голоса, перемежающиеся с нежной песней скрипки, стонущей в его умелых нежных руках... Прозрачные капли одна за другой скатывались по нежной щеке, оставляя за собой влажные дорожки. Госпожа взяла в руки самое последнее письмо, то, которое жгло ее сильнее огня, яростно стиснула его рукой, крепко зажмурившись. - Ибрагим!!! - громко крикнула она. В тишине коридора послышались знакомые шаги. Через несколько минут дверной проем заслонила высокая фигура Великого Визиря. - Вы звали меня, Госпожа? - спокойно осведомился он, внимательно вглядываясь в ее лицо. Цепкий глаз Сераскера отметил разбросанные по столу письма и драгоценности, растрепанную прическу Госпожи, ее измятое платье, заплаканное лицо, странное выражение в ее горящих темных глазах. "Не к добру это, ох, не к добру..." - Ибрагим, я читала письма, которые ты мне писал, - печальным голосом сообщила Хатидже, - ты так любил меня, ты не хотел без меня жить... Неужели ты всегда меня обманывал? Неужели это неправда? - Все, что я писал вам, правда. От первого до последнего слова. - Видишь это письмо, Ибрагим? Тонкая рука женщины протянула мужу помятый лист. - Это твое последнее письмо. Мое сердце разрывается от боли, когда я читаю эти строки, про то, как ты уходишь от меня и не жалеешь о своем предательстве... Возьми его! Вот, сожги! И я прощу тебя, если ты отречешься от этих слов! Сожги! И мы снова будем вместе! Словно ледяной водой плеснуло в лицо Великого Визиря. Яркие картины прошлого завертелись у него перед глазами... " - Позовите ко мне Ибрагима-пашу, - велел Государь. Полог шатра отогнулся и Ибрагим осторожно вошел, поклонился. - Повелитель... Султан сидел на троне и задумчиво смотрел на карту, разложенную ног. -Повелитель, вы сердитесь на меня. Вы даже на меня не смотрите. Думаете, это я виноват в нападении? Султан поднял глаза и внимательно всмотрелся в огорченное бледное лицо грека. - Если бы я так думал, ты бы не стоял здесь. Он встал и приблизился к своему рабу. Взял его за подбородок. Ибрагим вздрогнул от прикосновения жестких холодных пальцев, опустил глаза. - Я вижу в твоих глазах страх. Что ты от меня скрываешь? Нет прежней преданности. Как я могу доверять тебе свою жизнь, если при первой же засаде меня настигла вражеская пуля? - Повелитель, простите меня. Я должен был все предусмотреть... -Конечно должен был! Но не предусмотрел! Ты думал о другом, о том, что важнее для тебя. О чем ты думал? Ибрагим упрямо молчал, не поднимая глаз. - Опять твоя гордыня повелевает тобой. Возомнил себя самым главным? Думаешь, что можешь что-то скрыть от меня? Я узнаю о том, что произошло в твоем дворце рано или поздно. И если ты покусился на честь моей наложницы, тебя ждет смерть в великих муках... - Что вы, Повелитель!- вскинул изумленный взгляд Ибрагим, -Как вы могли такое подумать обо мне?! - Я не мог подумать, и что ты поднимешь руку на мою сестру, а все-таки это произошло...-зловеще возразил Султан. Кровь бросилась в лицо Паргалы, он стиснул зубы и опустил глаза в пол,разглядывая красный узорчатый ковер у своих ног. - Да, Ибрагим, до этого момента я сомневался в этом, но твоя реакция подтвердила мои догадки. Когда ты отправился в поход, я навестил Хатидже-Султан и увидел следы побоев на ее прекрасном нежном лице, она пыталась убедить меня, что упала, но я не настолько глуп. - Простите меня, Повелитель, этого больше не повториться... Султан взял Ибрагима за руку и стал нежно гладить прекрасные длинные пальцы. - Я сломаю их своими руками. Медленно, по суставу. Держать меч ты после этого сможешь, а вот играть на скрипке никогда... Пот выступил на побледневшем лице, в испуганных черных глазах мелькнули слезы. -Не надо, Повелитель... Не делайте этого... Я вас умоляю... -Я много раз слышал от тебя эти мольбы. Они тебе помогли? Ибрагим склонил голову, закрыл глаза и стиснул зубы, приготовившись терпеть страшные муки от руки своего Повелителя. Султан отпустил пальцы Ибрагима и, надавив ему на плечи, заставил встать на колени. - Вот здесь твое место, Ибрагим. У моих ног. Вспоминай об этом всякий раз, когда тобой овладеет гордыня и вседозволенность. А теперь посмотри на меня..." Широко открытыми глазами, в которых плескалась тьма и с трудом сдерживаемая ярость, Ибрагим смерил стройную фигуру Госпожи, которая, трагично изогнувшись, словно сломанная кукла, протягивала ему письмо, то самое послание, в котором он освободился, в котором высказал все, что думал... Гордо вскинув подбородок, грек растянул губы с дьявольской ухмылке и, резко развернувшись, стремительно покинул спальню Госпожи. Боль обиды захлестнула ее измученное сердце, комната наполнилась воем, стонами и рычанием, Госпожа повалилась на пол, разрывая на себе одежды, царапая щеки... - Ибрагим!!! Ибрагиииим! Я тебя ненавижу!!! Ненавижу!!! Бледная луна озаряла взволнованное лицо Великого Визиря. Стоя на балконе, он нервно кусал губы и стискивал кулаки, прислушиваясь к воплям царственной супруги, но перед глазами у него стоял совсем другой образ. Нависающее над ним до боли знакомое лицо, горящие страстью и гневом голубые глаза, вьющиеся волосы, твердые губы, обжигающие ухо. - Ты должен помириться с моей сестрой, с Хатидже, я не позволю ей страдать, ты виновен в этом позоре, который пал на нашу Династию, другого давно уже казнили бы, но я даю тебе последний шанс на жизнь, ты сам все исправишь, я не буду тебе помогать... Хатидже вздрогнула от неожиданности, когда увидела, темную фигуру вернувшегося супруга. Внезапно ей овладел ужас, крикнув и закрываясь рукавом, она попробовала выбежать из комнаты, но крепкие пальцы сомкнулись на ее запястьях так сильно, что женщина вскрикнула от неожиданности и боли. Знакомые губы впились в ее требовательным поцелуем, подчиняя своей воле, знакомые руки отпустили хватку и оплели ее тонкий стан, подобные молодым ветвям, тянущихся к солнцу... Огромный ледяной ком, сжимающий сердце оскорбленной и униженной женщины растаял, растекаясь звонкими весенними ручейками... *** - Позовите сюда Ибрагима-пашу! Стражник, почтительно поклонившись, скрылся за дверью. Пальцы султана, сидящего за столом нервно постукивали о столешницу, поворачивая прекрасное кольцо с агатом, которое он недавно закончил делать для Фирузе, и планировал подарить ей этой ночью. Эта милая нежная девушка нравилась ему все больше своей деликатностью, музыкальной одаренностью, искренней любовью в огромных черных глазах. - Доброе утро, Повелитель! Султан поднялся со своего места, неторопливо подошел к своему Визирю, с каждым шагом чувствуя возрастающую тревогу своего гостя, что невероятно забавляло и и волновало его. Сулейман с наслаждением отмечал мельчайший особенности поведения своего возлюбленного - опущенные к полу глаза, абсолютно прямая напряженная поза, сердце, стучащее так сильно, что видно, как шевелится ткань кафтана на его груди. "Еще мгновенье, и наши тела встретятся! Я буду обонять его запах, чувствовать его дыхание на моих волосах..." Ибрагим, инстинктивно пытаясь отклониться от неизбежного столкновения, сделал шаг назад, увеличив стремительно сокращающееся расстояние между ними. Этот жест рассмешил Султана, громко рассмеявшись он отклонился назад и удобно расположился н асвоейм диване. _ Присыживайся рядом со мной, Ибрагим. -дружелюбно пригласил онж. - Благодарю вас, Государь, -вежливо ответил Великий Визирь и занял место рядом с Повелителем. - Что расскажешь мне? Чем порадуешь? - Мы помирились с Хатидже Султан и хотели бы пригласить вас с семьей к нам завтра на ужин. - Это действительно, добрая весть, Паргалы! Мы непременно будем! Вдруг лицо Визиря озарила лукавая полуулыбка, от которой сердце султана начинало биться в тысячу раз сильнее. - Я слышал, Повелитель, что у вас появилась новая фаворитка. - Да, это так, Ибрагим. Юная красавица Фирузе хатун пленила меня своей утонченностью и кротким характером. - Я рад, Повелитель, за вас. Сулейман подскочил и подошел к столу. - Подойди сюда, друг мой! Посмолтри, какое кольцо я сделал для своей маленькой Фирузе. Ибрагим с интересом рассматривал изящное ювелирное украшение, изготовленное рукой мастера. - Оно великолепно, Повелитель! Тыльной стороной ладони Султан осторожно дотронулся до покрытой бородой щеки Ибрагима, заставив того вздрогнуть и отстраниться. - Но оно не сравниться с блеском твоих прекрасных глаз, в которых светится разум и отвага, с волшебством твоих рук, рождающих великую музыку и жестокую смерть, дай же мне сжать тебя в своих объятьях, ощутить биение пульса на твоей шее, твое дыхание...