Ночь

Багряные полосы заката мягкими шелковыми лентами оплетали пылающий огненный шар, плавно опускающийся в Босфор. Огненные блики окутывали пылающим плащом величественную фигуру Хасеки Хюррем Султан. Сердце ее тревожно билось в предвкушении, она знала, что Великий Визирь справится с поставленной ему задачей, она ждала... "Справится? Да если бы я знала такое дело, какое не по зубам этому демону, сразу бы предложила его совершить, просто ради удовольствия, чтобы посмотреть на его растерянную рожу, ощутить его позор... Сумел таки втереться в доверие повелителю, негодяй! Никто не может противостоять ему..." Ее душа, ее тело, ее кожа, ее глаза и уши прекрасно помнят жуткую смесь ненависти, ярости и отвращения, бьющую от всей сущности грека, когда он сжимал ее в своих преступных объятьях против ее воли... Помнит грубые ласки его сильных рук, как дрожь проходила по позвоночнику, вслед за движением пальцев, скользящих вниз... - Госпожа! - окликнул ее негромко знакомый голос, часто снившийся ей в кошмарных снах. Мгновенно справившись с внутренним негодованием, Хюррем навесила самую ехидную и слащавую маску, на которую была только способна, и медленно грациозно обернулась к своему недругу. Ибрагим терпеливо дожидался, когда Ведьма соизволит ответить ему. Не смотря на навалившуюся усталость, он ощущал на душе спокойствие сделавшего свое дело человека. - Здравствуй, Ибрагим, - ядовито улыбнулась женщина, чуть склонив голову. Грек ответил церемонным поклоном, опустив глаза к полу. Когда он снова их поднял, Хюррем увидела лишь пылающий след ярости, который вскоре затянула непроницаемая спокойная матовая тьма. - Я выполнил свою часть сделки. Когда я могу увидеть свою дочь? - Возвращайся в свой дворец, Ибрагим, я уже отправила ее туда, наше черноглазое солнышко должно познакомиться с Хатидже Султан. Ведь это теперь ее новая мама. Не так ли, Ибрагим? Или ты все же надумал взять себе вторую жену? - Моя семейная жизнь вас не касается, госпожа, - спокойно ответил Визирь и отправился в свой дворец, взметнув полами темно-коричневого кафтана, как крыльями хищной птицы. Хюррем невольно проводила взглядом его крепкую грациозную фигуру, исчезающую в темноте коридора. *** Тишину большой залы нарушил скрип входных дверей, Великий Визирь небрежно сбросил на руки служанке отороченный дорогим мехом плащ и широкими твердыми шагами прошел внутрь своего дома. "Где же она? Где моя дочь?!" Перед с маленьким креслом стояла Хатидже в роскошном черном кружевном платье, ее плечи трагично сгорбились, вся фигура выражала тоску и печаль. - Госпожа! Женщина не обернулась. - Госпожа, Хюррем Султан сказала мне, что мою дочь отвели в наш дворец... Султанша, медленно повернувшись, сделала шаг в сторону, открыв взору мужа лежащий на кресле ком из яркой темно-бордовой парчи, черных и розовых шелковых лент и кружев. Потребовалось несколько мгновений, чтобы увидеть крошечные нежно-розовые прозрачные ручки, подложенные под мягкую пухлую щечку. Густые блестящие пряди скрывали глаза... - Вот твоя дочь, Ибрагим, - глухим чужим голосом пояснила Хатидже. Бесшумно, стараясь не потревожить сон маленького ангела, высокий сильный мужчина опустился на колени перед лежанкой. Дрожащей рукой, все еще не веря в свое счастье, аккуратно откинул волосы с личика, открыв самое совершенное на свете зрелище, разлет черных бровей, длинные ресницы, пухлые темно-розовые губы, аккуратный подбородок, изящные ушки... Быстрым движением Ибрагим вытер невольно выступившие слезы. - Ибрагим, - настойчиво, но мягко, окликнула его жена. Визирь поднял к ней лицо, вопросительно приподняв брови. Поразительное сходство отца и дочери еще сильнее бросилось в глаза. " А ваши дети, Осман и Хуриджихан не похожи на него, они похожи на тебя, похожи на Валиде, на кого угодно, но не на родного отца! А это маленькое отродье все взяла, все! Как же так! Даже сейчас видно, какой красавицей она станет, никто не сможет затмить ее..." Острая стела ревности и обиды пронзила рыдающее сердце османской принцессы. - Она не может оставаться здесь! Я против! Ибрагим медленно окинул супругу зловещим взглядом, поинтересовался нарочито тихим спокойным голосом, сквозь который звенели металлические нотки. - Предлагаете мне выкинуть свою дочь на улицу? Как приблудившуюся собачонку? "Ты оттолкнула его! Оттолкнула опять! Теперь он уйдет и больше не вернется к тебе! теперь у него есть все - и Нигяр, и дочь! Есть ли у тебя гордость?! Ты - османская принцесса!" Хатидже глубоко вздохнула и, подобрав полы платья опустилась рядом с мужем на ковер. нежно погладила по плечу, ощутив кончиками пальцев его ярость и обиду. Не желая смотреть в ее глаза, грек уставился в пол. - Ибрагим, пусть она сегодня переночует здесь, но завтра она должна покинуть наш дворец. Я подыщу хорошую семью... Ибрагим молнееносно подхватил практически невесомое тельце девочки, ощутив его нежную хрупкость, прижал к своей груди. Малышка, потянувшись, свернулась в клубочек, уютно засопев, уткнувшись носиком в воротник его рубашки. "Права Хюррем... Бабочка... Легкая... Изящная..." - Это моя дочь! - мрачно возразил Великий Визирь, - и мне решать, что с ней делать! Это не твоя забота, Хатидже! Ты уже и так вся изолгалась, пряча от меня моего ребенка. Я даже не могу подобрать объяснения этому поступку... *** - Присядь рядом со мной, Ибрагим. "Как же ты, прекрасен, мой возлюбленный. Время почти не коснулось тебя, я готов утонуть в океане твоих глаз. я готов сгореть в твоем пламени, я готов вечно смотреть на то, как ты дышишь, на игру твоих мышц под твоими одеждами, обонять твой запах..." - О чем вы хотели поговорить со мной, Повелитель? "Как переливаются звуки в музыке твоего голоса..." - Вас что-то тревожит, Государь? "Почему же я ощущаю тревогу и настороженность? Ты боишься меня? Ты не доверяешь мне?" - Ибрагим, меня тревожит Мустафа. Он решить совершить никях с какой-то девушкой. Нарушить заведенный издревна порядок. Не мог бы ты поговорить с ним об этом? - Конечно, Государь, я обязательно объясню шахзаде, в чем он не прав. Ваш сын уважает вас, он не посмеет ослушаться. "Как близко твое тело... Мне не терпится ощутить тебя с своих объятьях, мой любимый..." Длинные пальцы Сулеймана осторожно опустились на бедро сидящего рядом Ибрагима, нежно поглаживая, поднимались выше, ощущая напряжение и скованность тут же охватившую собеседника. Зоркие глаза, подобные глазам орла отметили, как стыдливый румянец тут же залил лицо грека, как ресницы, прямые как стрелы опустились, бросив на щеки темные тени. Ибрагим слегка отвернул голову и попытался инстинктивно отстраниться. "О Аллах! Опять это происходит со мной! Почему не развергнется сейчас земля! Пусть я провалюсь, исчезну и больше никогда не почувствую этих ненавистных пальцев на своем теле... Так нельзя больше жить, это невозможно!" - Посмотри на меня, Ибрагим! - грозно потребовал Султан. Великий Визирь с отчаянной решимостью вскинул свои очи и увидел свое отражение в широких зрачках повелителя. - Позвольте мне удалиться, Повелитель, меня ждут государственные дела, - тихо, но твердо возразил он, незаметно отодвигаясь все дальше. - Все государственные дела ты обязан решать со мной! Или же мне напомнить тебе, что случилось в военном лагере в Персии, когда ты возомнил, что можешь называть себя Султаном?! Краска густой горячей волной залила щеки грека, от обиды на глазах выступили слезы. Он сурово нахмурился, мотнул упрямо головой, вскакивая на ноги. - Я никогда не говорил, что ставлю себя выше вас! - За тебя говорили твои дерзкие поступки! Другой на твоем месте давно бы уже был казнен! - Ну так казните меня! - возмущенно крикнул Ибрагим, - Вы же считаете, что я вас предал? Не так ли? Вы склонны верить не мне, самому верному вам человеку, а чьим-то наговорам! - Как ты смеешь так со мной разговаривать! - взревел падишах тоже вскакивая с места. Его рука коротко размахнувшись завершила свой полет звучным хлопком. В воцарившийся тишине слышно было только возмущенное сопение двух разъяренных мужчин, бросающих друг на друга гневные взгляды. - Попробуй только еще раз мне вернуть печать, - мрачно предупредил Сулейман, - ты лишишься той руки, которой это сделаешь, и будешь Великим Визирем вопреки всему. Потому что я так велю! Ибрагим ничего не ответив, опустил к полу горящие ненавистью глаза, почтительно поклонился. Гнев постепенно отпускал Султана, он стал дышать ровнее, гневные морщины разгладились. на лице поселилась печаль. Протянув руку, он ласково обвел красный отпечаток свой ладони, проявившийся на побледневшем лице Великого Визиря. Желание также оставило его. - Ступай, Ибрагим, - спокойно велел он, ступай, у тебя много дел. Ибрагим, все еще не веря, что так легко отделался, быстро поклонился и стремительно покинул покои Султана Сулеймана. - Стража!!! - Что вам угодно, Повелитель, -синхронно поклонились молодые воины. - Начальника тайной охраны ко мне! Через полчаса в покои Султана ступил немолодой мужчина в одежде торговца, упав на колени, он поцеловал полу одежды. приложив ее к сердцу и губам. Сулейман сделал жест, чтобы он поднялся. - Джалиль -ага. У меня к тебе важное поручение, о котором никто не должен знать. - Слушаю, мой Повелитель. - Отныне ты должен установить слежку за каждым перемещением Великого Визиря. Я должен знать о каждом его шаге, знать о каждом его слове. Доносить будешь мне лично ты. - Я благодарен Аллаху, что смогу выполнить важнейшего поручение самого величественного правителя на земле, - низко поклонился начальник тайной охраны, сверкнув на мгновенье бледно-зелеными маленькими глазками.