Найди реальность, если сможешь

      Сфокусировав зрение, мимолетом замечаю, что на мне очки и вижу, что будил меня парень-эрудит, судя по синему костюму. У него светлые лохматые волосы и складка между бровями. Уилл.       — Хей, Аделаида, тебя уже назвали. Ты же не хочешь пропустить Тест на Профпригодность и стать афракционером? — улыбается парень. Я рассеянно оглядываюсь. Нет, не может этого быть. Я не могу сидеть за этим длинным столом в этой столовой. Смотрю на себя, запуская руку в волосы. Синяя юбка-карандаш, такого же цвета пиджак и туфли. Какого чёрта меня занесло в Эрудицию, да и во Вселенную Дивергента в принципе. Это же всего лишь фэндом. Или нет?! Или я всегда была здесь, а эти "шестнадцать лет" мне приснились, пока я ждала Проверку Склонностей?       В любом случае, я должна отправиться на Тест. А если я дивергент? Хотя... Вряд ли. Я не одна из этих супер-пупер-уникальных людей. А в Эрудицию меня занесло из-за родителей. Фракция по рождению. Вполне реально. Интересно, здесь они такие же, как и в том мире?       — Благодарю, — киваю Уиллу, стараясь повторять манеру разговора Эрудитов. Затем я встаю и иду в проверочную комнату номер шесть. Здесь зеркальные стены и очень яркий свет, а в середине комнаты стоит кресло с кучей проводов и электродов. За мной закрывает дверь женщина-бесстрашная.       У неё маленькие темные глаза с заостренными уголками; на ней черный пиджак — как от мужского костюма — и джинсы. У женщины черные прямые волосы, но на свету видны прожилки седины. Тори. Мой любимый женский персонаж из всей франшизы.       Я оглядываюсь и вижу свое отражение со всех сторон: синяя ткань, подчеркивающая мою спину и бедра, черные, как воронье крыло, волосы, спадающие чуть ниже плеч, овальное лицо, длинная шея и пальцы и глаза — синий и карий, почти черный. Да, у меня гетерохромия. Люди считают это уродством, а я — изюминкой. И сейчас мне кажется, что мои глаза будто символизируют меня в этом мире. Синий — Эрудиция — Фракция по рождению и темно-карий — Лихачество — то, что я выберу.       Я определенно знаю свой выбор. Только эта фракция даст мне долгожданную свободу, к которой я стремилась, и которой у меня не было дома. Только Бесстрашие даст мне возможность проявить и выразить себя. Поэтому я знаю, в какую чашу капнет кровь на завтрашней Церемонии Выбора.        — Не бойся, — говорит Тори, когда я сажусь в кресло, — Это не больно.        — А я и не боюсь, — с долей вызова отвечаю я, на что женщина усмехается.        — Меня зовут Тори. Устраивайся поудобнее, — она прикрепляет электроды к моему лбу, напевая что-то. Через несколько минут она заканчивает с аппаратурой, и дает мне пробирку с прозрачной жидкостью.        — Выпей, — говорит женщина, и я залпом выливаю содержимое в рот. Мои глаза закрываются.       Они открываются всего лишь через мгновение, и я оказываюсь в другом месте. Это всё та же столовая, но длинные столы пусты, и за стеклянными стенами идёт снег. На столе прямо передо мной стоят две корзины. В одной лежит кусок сыра, а в другой — нож длиной с моё предплечье.       Женский голос за мной произносит:       — Выбирай.       Я, даже не задумываясь ни секунды, беру нож. Я знаю, что им надо будет убить собаку. Но это меня никак не тревожит, скорее наоборот, от этого зависит моя жизнь, ведь, во-первых, она на меня набросится (я помню, что было в книге), а, во-вторых, у меня ужасная аллергия на собак. Если она будет слишком близко, то мне станет плохо.       Я оборачиваюсь и вижу в нескольких ярдах от себя пса с острым носом. Он припадает к земле и крадется ко мне, скаля белые зубы. Глубоко в его горле клокочет рык, и я готова отразить его атаку, хотя сердце часто стучит. Однако, этого не происходит. Пес оборачивается на девочку, появившуюся в конце столовой. Собака несется на неё, и я понимаю, что должна её спасти. Бегу за псом, наваливаюсь на него, рискуя получить приступ аллергии и вонзаю в его шею нож.       Я ударяюсь головой об пол. Пес исчез, как и маленькая девочка. Я просыпаюсь со слегка влажными ладонями от волнения. Тори встает и убирает электроды с наших голов. Я сажусь и вытираю руки о юбку, а затем встаю на ноги.       — Поздравляю. Твой результат — Бесстрашие. Ты можешь идти, — Тори улыбается мне, видимо, чувствуя, что я собираюсь к ним перейти и стать новым членом Бесстрашия.       Я выхожу из комнаты и вижу Уилла, который собирается заходить в комнату номер семь. Он ободряюще мне улыбается, и я улыбаюсь в ответ, а затем выхожу из столовой. На выходе меня встречает мама.       — Ну как все прошло? — улыбается она.       — Мы не должны обсуждать наши результаты. Даже с членами семьи, — слегка холодно говорю я, подражая речи эрудитов.       — Да, я знаю. Но я не о результатах, а о твоем самочувствии. Просто говорят, что одному из тестируемых стало плохо на Тесте.       — Нет, — качаю я головой, догадываясь, о ком она говорит, — Со мной все было хорошо. А об этом инциденте я не слышала даже.       — Хорошо, в таком случае, пойдем домой.       Я не ошиблась, думая, что родители не такие, как в том мире, или это только мама не такая. Скорее всего, она была переходником в Эрудицию из Дружелюбия, ведь она всегда была доброй, но строгой в то же время, и отца боится злить. А вот папа... Кто уж точный эрудит до мозга костей, так это он. Холодный, расчётливый, жаждущий власти и знаний.       Остаток дня прошел как в тумане. Я даже не помню, что делала в доме, и какой он был. Я, поужинав, сразу отправилась спать. Заснула я на удивление хорошо, и мне даже ничего не снилось.       Проснувшись утром, я последний раз надеваю синюю одежду Эрудиции. Остановившись у шкафа выбираю то, в чем пойду на Церемонию Выбора. Я надеваю голубые штаны, ведь я помню, каким будет начало инициации Бесстрашия, поэтому юбку надевать нецелесообразно, синюю блузку и балетки — из всей обуви, эта удобнее всего.       Когда я уже оделась, слышу голос мамы, зовущий завтракать. Сейчас я впервые почувствовала укол совести за то, что хочу их оставить, и мне стало немного грустно. Но, когда я села за стол и увидела папу с мамой, вспомнила всю ту жизнь, в ином мире, вспомнила тех Расселов, которых пригласили родители в дом, и это ощущение мгновенно прошло, а ему на смену пришло неутолимое желание сбежать.       После завтрака мы идем во "Втулку", где будет проходить Церемония Выбора. Когда мы подходим к зданию, мне приходится запрокинуть голову, чтобы разглядеть вершину «Втулки», и даже тогда часть ее теряется в облаках. Это самое высокое здание в городе.       Мы заходим в лифт, и я вижу, как Отречение поднимается по ступенькам — акт самоотверженности. На двадцатом этаже уже стоит Эндрю Прайор и держит всем остальным членам фракций дверь, и мы вместе с толпой заходим в зал. Зал устроен концентрическими кругами. Снаружи стоят шестнадцатилетки всех фракций. Нас пока не называют членами фракции; сегодняшние решения сделают нас неофитами, и мы станем членами фракции, если завершим инициацию.       Мама желает мне удачи, а папа просто молча сверлит меня взглядом. Думаю, что он не сомневается, что я останусь с ними. Но фиг вам! Я мысленно усмехаюсь, представляя их лица после моего выбора, и иду к остальным подросткам.       Мы выстраиваемся в алфавитном порядке в соответствии с фамилиями, которые можем отвергнуть сегодня. Я стою между Искренним парнем, имени которого я не знаю, и девушкой из Дружелюбия, которую я также не знаю.       Руководит церемонией представитель одной из фракции, каждый год разной. В этом году церемонией руководит Маркус Итон — лидер Отречения, и всего города вцелом.       Он зачитывает манифесты фракций, говорит напутственные слова инициируемым, подчеркивает важность выбора, и кратко рассказывает о создании фракций. После чего в центр в обратном алфавитном порядке вызывает юношей и девушек. Им вручается нож, которым они должны порезать свою ладонь, кровь из которой должна попасть в одну из чаш: с серыми камнями, если выбираешь Отречение, с водой, если выбираешь Эрудицию, с землёй — Дружелюбие, горячие угли — Бесстрашие и стекло — Искренность. После чего юноша или девушка идет к представителям той фракции, которую выбрал.       Я смотрю на Лихачей. К ним присоединяются урожденные Бесстрашные, а затем и переходники появляются. Из перешедших первым к Лихачам присоединяется Питер Хейес, затем Бесстрашие выбрали еще Молли, Дрю, Кристина, Ал, Майра, Уилл, Эдвард, Трис, какой-то пацан из Товарищества и еще один парень из Эрудиции.       — Говард, Аделаида! — объявляет Маркус, и я спускаюсь к чашам. Мои шаги твердые, ведь я знаю, что мне делать. Я уверена в своем выборе. Беру из рук Итона нож, и подхожу ближе. Делаю порез на правой руке и держу ладонь над чашей с углями, и моя кровь капает на них с шипением.       Я свободна. Наконец-то, я свободна! Иду к Лихачам и неофитам-переходникам, взглянув на родителей. В глазах отца злость и непонимание, а мама просто плачет. Я отворачиваюсь от них и смотрю на новичков. Но только я успела рассмотреть всех как следует, Бесстрашные выбегают из зала, и я бегу за ними. Навстречу новой жизни! Держись, Лихачество, Аден встряхнет тебя!