Найди реальность, если сможешь

      Мы первыми выбегаем из Зала, и бежим по ступенькам. Но это отнюдь не акт самоотречения, как у Альтруизма, а скорее дикий всплеск. Но мне нравится. Правда, я давно не ходила на тренировки, и мышцы слегка ослабли, но тем не менее, я не испытываю сильного дискомфорта и задышки, как, например, Трис, которую я обогнала.       — Что за чертовщина тут творится? — кричит парень рядом со мной.       Я лишь усмехаюсь и бегу дальше, чувствуя приятное жжение в голенях. Я очень скучала по физическим нагрузкам. Бесстрашие — определенно моя фракция.       Мы вываливаемся на улицу. Воздух снаружи морозный и свежий, а небо оранжевое от закатного солнца. Оно отражается в черном стекле «Втулки».       Лихачи рассыпаются по улице, преграждая дорогу автобусу, и я прибавляю ходу, чтобы быть ближе к началу толпы. Мою грудь переполняет ощущение свободы на бегу. Я следую за лихачами по улице, поворачиваю за угол и слышу знакомый звук: гудок паровоза.       — Только не это, — бормочет эрудит, — Мы должны запрыгнуть на эту штуковину?       — Да, — я улыбаюсь.       Хорошо, что я внимательно читала канон и всегда любила Лихачей, поэтому знаю, к чему быть готовой. Толпа вытягивается в длинную очередь. Поезд скользит к нам по стальным рельсам, его фонарь мигает, гудок ревет. Двери всех вагонов открыты в ожидании лихачей, и они грузятся группа за группой, пока не остаются одни неофиты. Неофиты, рожденные в Лихости, давно привыкли это делать, так что через мгновение остаются только переходники.       Я шагаю вперед с другими ребятами и пускаюсь трусцой. Мы пару секунд бежим рядом с вагоном и затем бросаемся вбок. Я не уверена, что у меня получится, хотя у меня должны быть сильные руки, ведь занятия боксом даром не прошли. Я цепляюсь за ручку рядом с дверью и подтягиваюсь в вагон. Мышцы напряжены, без разогрева и подготовки им тяжело переносить весь мой вес, но они были натренированы, и всё помнят. Не без усилий, но я попадаю в вагон.       Я слышу крик и выглядываю из вагона. Коротышка-эрудит с рыжими волосами вовсю работает локтями, пытаясь догнать поезд. Эрудитка у двери протягивает парню руку, но он слишком отстал. Когда мы уезжаем, он падает на колени рядом с рельсами и обхватывает голову руками.       Мне становится не по себе, но я мысленно усмехаюсь. Он только что провалил инициацию Лихости. Теперь он бесфракционник, а значит конкуренция на место меньшая.       Слышу, как Трис знакомится с Кристиной, и оборачиваюсь на них.       — Быстрый поезд значит ветер, — поясняет она, — Ветер значит падение. Садись.       Кристина садится рядом с Прайор и подается назад, чтобы прислониться к стене, а я отворачиваюсь от них, смотря в дверной проем вагона. Там мелькают виды города. Ветер развевает мои волосы, и напоминает мне о моем выборе. Нас слегка качает, поэтому я придерживаюсь за ручку, чтобы не упасть.       — Они спрыгивают! — раздается оклик, на который я улыбаюсь.       В последние несколько минут поезд замедлил ход, и я вижу, что крикнувший парень прав: лихачи из передних вагонов выпрыгивают из поезда на крышу. Рельсы протянуты на высоте семи этажей.       Я становлюсь в очередь. Не в первых рядах. чтобы не показаться выскочкой, но в середине. Адреналин играет в моих венах и щекочет мои нервы. Мне так хорошо, чувствую себя в своей стихии.       — Нам тоже придется спрыгнуть, — говорит правдолюбка. У нее большой нос и кривые зубы. О... Я узнаю её сразу...       — Замечательно, — отвечает правдолюб,— чего уж разумнее, Молли. Спрыгнуть с поезда на крышу.       — На это мы и подписались, Питер, — указывает девушка.       — Ну и пусть, а я не буду, – произносит товарищ за спиной.       У него оливковая кожа, на нем коричневая рубашка – он единственный переходник из Товарищества. Его щеки блестят от слез.       — Ты должен, — говорит Кристина, — или провалишь инициацию. Ну же, все будет хорошо.       — Нет, не будет! Я лучше буду бесфракционником, чем мертвецом! Товарищ качает головой. В его голосе паника. Он продолжает трясти головой и смотреть на крышу, которая приближается с каждой секундой. Дружелюбным не место в Лихачестве. Они слишком нежные для этого. Меня передергивает от отвращения.       — Ты идиот?! — не выдерживаю я, — Какого чёрта ты тогда выбирал Бесстрашие?! Ты думал, что здесь все просто?! Нет, нихуя! Это фракция солдат и воинов, защищающих город, поэтому такие тесты — норма, чтобы понять, на что ты способен!       На меня оглядываются неофиты, в особенности искренние. Никто не привык слышать Эрудита, кричащего, да еще и употребляющего ненормативную лексику. Но я не принадлежу этой фракции больше и никогда не принадлежала. Но больше у меня не было времени с ними препираться и что-либо объяснять — пришла моя очередь прыгать.       Я слегка разбегаюсь и отталкиваюсь, выпрыгивая из вагона. Мгновение невесомости, и мои ступни врезаются в твердую землю, а голени пронзает боль. Приземление не сказать, чтобы удачное, ведь я не совсем твердо стояла на ногах, но, по крайней мере, лучше, чем у остальных. Я подхожу к краю крыши вместе с остальными неофитами, где нас ждет не Макс, как в книге, а Эрик, как в фильме. Видимо, эта Вселенная — нечто среднее: основа книжная, а некоторые детали из фильма. Или это всё картинка моего сознания, и это всё мне снится, на основании памяти? Нет, лучше не думать об этом.       Стараюсь абстрагироваться от криков по неофите, не сумевшем допрыгнуть до крыши. Я вздыхаю, и выхожу в первые ряды толпы. Я прекрасно вижу Эрика и рассматриваю его, а он замечая меня, бегло осматривает и глядит на остальных.       — Ого! Какой скандал! Сухарь обнажил кусочек тела! — задирает Питер Трис.       Я оборачиваюсь, но затем снова смотрю на Эрика.       — Новички, внимание! — окликает нас Лихач, призывая нас к тишине, — Я — Эрик, один из ваших командиров. Хотите в Бесстрашие,— он показывает ногой в пропасть, — Вход там.       — А там, внизу, вода или что? — спрашивает Уилл.       — Сам выяснишь, — презрительно бросает Эрик, — Идет? Ну?! Кто из вас хочет быть первым?       Теперь должна вызваться Трис, но для этого должна пройти длинная пауза. А я хочу уже побыстрее прыгнуть. При всём моём уважении к канону...       — Я! — восклицаю я. Эрик хмыкает и спрыгивает с бортика.       Ветер продувает одежду насквозь, хлопает тканью. Здание, на котором я стою, является стороной квадрата, образованного еще тремя такими же зданиями. Посередине квадрата – огромная дыра в бетоне. Я не вижу, что там, внутри, но знаю, что там сетка.        Я поворачиваюсь лицом к толпе и смотрю на Эрика. Тот изучающе смотрит на меня. Я усмехаюсь и посылаю ему воздушный поцелуй — почему нет? Вижу его удивление и замешательство и ухмыляюсь.       — Счастливо оставаться, — я раскидываю руки в стороны и падаю в пропасть.       Воздух завывает в ушах, когда небо отдаляется от меня, сужаясь, или я отдаляюсь от неба, а сердце гонит адреналин по телу. Мне это до чёртиков нравится.       Я сильно ударяюсь о сетку. Она прогибается и баюкает мое тело. Удар вышибает из меня дух, и я хрипло пытаюсь вдохнуть. Но это круто. С удовольствием повторила бы это еще раз.       Я должна снова встать на твердую почву. Я вижу несколько рук, протянутых от края сети, хватаю первую, до которой могу достать, и подтягиваюсь. Я, не рассчитав силы, перекатываюсь и чуть не падаю лицом на деревянный пол, но он ловит меня.       «Он» — это молодой мужчина, обладатель руки, за которую я ухватилась. У него тонкая верхняя губа и полная нижняя. Его глаза посажены так глубоко, что ресницы касаются кожи под бровями; темно-синие глаза мечтательного, сонного, ждущего цвета. Тобиас...       Он хватает меня за плечи и отпускает на мгновение позже, чем я выпрямляюсь.       Я киваю в знак благодарности.       Мы стоим на платформе в десяти футах над землей. Вокруг нас — открытая пещера.       — Поверить не могу, — произносит голос из-за спины парня.       Он принадлежит темноволосой девушке с тремя серебряными колечками в правой брови. Она ухмыляется, глядя на меня.       — Переходник спрыгнул первым? Неслыханно.       — Значит, она внутри Лихачка, Лорен, которая скрыта этой синей одеждой, — возражает он глубоким, рокочущим голосом, — Как тебя зовут?       — Аден! — слегка восклицаю я, ведь я наконец-то смогу избавиться от имени "Аделаида", которое меня буквально выбешивало.       Новое место, новое имя. Здесь я смогу родиться заново.       — Аден... — усмехается Лорен. — Объяви, Четыре.       Тобиас оглядывается и кричит:       — Первой спрыгнула Аден!       По мере того как глаза привыкают, в темноте материализуется толпа. Люди одобрительно кричат и машут кулаками, а затем еще кто-то падает в сеть. Догадываюсь. что это Трис. Падение сопровождают крики. Все смеются, но снова одобрительно кричат.       Тобиас пошел помогать Трис выбираться из сети, а ко мне подходит Лорен. Я улыбаюсь ей.       Она кладет руку мне на плечо и говорит:       — Добро пожаловать в Лихость.       Я улыбаюсь и вздыхаю, запуская руку в волосы. Ну вот я и добралась до главных этапов инициации. Я справлюсь, я пройду её, я стану Лихачкой, и буду счастливо здесь жить. "И завоюю Эрика" — проносится в моей голове, но я отгоняю эту мысль подальше и подхожу к Бесстрашным, а затем к нам подходят другие неофиты. Это будет определенно весело...