Найди реальность, если сможешь

      Прихожу в себя и пытаюсь открыть глаза, но получается не сразу. Видимо, веки слегка припухли. Я открываю глаза, и меня слепит белый больничный свет. Но ведь в Бесстрашии у ламп не такой яркий цвет. Неужели я опять попала в этот гадкий мир?! Нет! Не может быть! Я не хочу! Те несколько недель, которые я провела в Дивергенте были по истине лучшими. Или я долго лежала без сознания, что здесь успели поменять лампочки? Хотя у Лихачей технологии всегда на втором месте.       Я облизываю пересохшие губы и шумно вдыхаю воздух, наполняя им свои легкие.       — Аделаида! — слышу я оклик мамы. В Бесстрашии никто не знает моего имени. Да и мама не пришла бы в Лихачество. Нет, я не ошиблась. Я вернулась в этот дерьмовый мир. Какого черта?! Что со мной происходит?! Я сошла с ума?! Мне это приснилось?! Нет! Не может быть! Я хочу обратно туда!       — Где я? — хриплю я, надеясь на то, что мои опасения не подтвердятся.       — Ты в больнице, солнышко, — шепчет мама, целуя мои руки.       — Что произошло? - я приподнимаю голову смотрю на неё.       — Ты совершила попытку суицида и пролежала без сознания почти неделю. Врачи долго боролись за твою жизнь. Слава Богу, что Крофорд сразу выбежал и сказал, что с тобой происходит. Потому, что помедли он ещё пять минут, и тебя было бы не спасти.       — Стоп, что?! Я совершила попытку самоубийства?! Ты серьезно?! - я киплю от возмущения. Эта мразь осталась с чистыми ручками, выставив меня припадочной.       — Да, ты, скорее всего, этого не помнишь, потому что у тебя была вспышка. Ты напала на Рассела, сильно ранила его а потом, осознав, что ты сделала, решила покончить с собой, вскрыв себе вены.       Я смотрю на свои руки. На левой длинные раны. Он ещё и порезал мои вены! Я откидываюсь на подушку. Тварь. Я найду его.       — Мама, это неправда. Все было не так!       — Я понимаю, что ты не хочешь признаваться мне в том, что натворила. Но, пожалуйста, не отпирайся. Так мы сможем тебе помочь.       — Ты веришь ему, а не мне! Я в шоке. А то, что он пытался меня изнасиловать, что он меня избил, поранил, и выставил меня виноватой, это ничего! Правильно, мама. Зачем верить родной дочери?! Там ты была не такая.       Я в отчаянии. Мама мне не верит, я выставлена суицидницей. Теперь мне определенно предстоят разговоры с психологами. А так как моя версия событий звучит после Расселовской, то мне определенно не поверят. Я в жопе. И что делать? Из глаз начинают катиться слезы.       — Где там, Аделаида? — мягко спрашивает мама.       — В другом мире, мама. Тебе не понять. Да и не поверишь ты мне, если не веришь тому, что я говорю о том дне, — я отворачиваю от неё голову. Мне до жути обидно. Мама хочет сказать ещё что-то, но в палату приходит врач и выводит её. Заходят медсестры и начинают возиться с приборами.       — Рад, что вы пришли в себя, мисс Говард. Как себя чувствуете?       — Отвратно.       — Что болит?       — Ничего. Самочувствие у меня нормальное, просто мне на душе плохо.       — Это пройдет. Вам, после всего, что Вы пережили, нужно отдохнуть. К Вам будет приходить психолог, который поможет вам вернуться в реальную жизнь, осознать причины суицида, и пути решения проблем.       — У меня не было попытки суицида, — шиплю я.       — Это не ко мне, мисс Говард. Вы закончили? — обращается он к медсестрам, и я чувствую, как игла входит в мою вену.       — Теперь да, — отвечает рыженькая медсестра, и они все выходят.       Я вздыхаю. Что теперь будет? Я не смогу оставаться здесь. Тут мне нет места. Но как снова попасть туда?! Неужели это был всего лишь мой бред?! От этих мыслей становится горько. Я всхлипываю.       — Аден! Ты очнулась! Наконец-то! — я смотрю в дверной проём и вижу Рика и Джима. Они пришли ко мне. Как же я соскучилась по ним. Единственные, которые в этом мире доставляют мне радость. Я счастливо улыбаюсь, как идиотка.       — Парни, я так рада вас видеть, — они наклоняются и пытаются обнять меня.       — Что с тобой случилось? Я пытался спросить у миссис Говард, но ты знаешь, как она ко мне относится... — начал Рич.       — А врачи сказали, что ты пыталась покончить с собой, — закончил Джим.       — Это неправда, — шепчу я.       — Конечно, неправда. Если бы тебе было настолько плохо, что ты захотела бы порезать вены, то мы бы знали, во всяком случае, Рик точно бы знал, — смутился Джеймс.       — Вы совсем меня за дуру держите?! Я никогда не собиралась этого делать.       — Мы понимаем, поэтому и решили просить у тебя, что случилось.       Я выдыхаю, и рассказываю о том, что произошло на том злополучном ужине. О попытках Рассела и о том, что он рассказал моим родителям.       — Ну пиздец, извини за выражение, — подает голос Рик.       — Я убью его, — сжимает кулаки Джим.       — Не стоит. Он из слишком богатой семьи. Даже если мы найдем доказательства его вины, то его предки заплатят за то, чтобы его отпустили. Даже мои родители не смогут ничего сделать. Мы в дерьме, парни! — я разочаровано фыркаю.       — Мистер Горн, мистер Тарен, прошу вас покинуть палату, так как мисс Говард необходимо поговорить с врачами, — заходит медсестра.       — Точнее, с мозгоправом, — бурчу я. Друзья выходят, и заходит молодая светловолосая девушка. Она садится рядом со мной и кладет на колени толстый блокнот.       — Здравствуй, Аделаида.       — Аден.       — Что? — хмурится она.       — Я не люблю полное имя, — слегка закатываю глаза я.       — Хорошо. Аден, расскажи, что тебя беспокоило последнее время? Что тебя ранит?       — Вы пришли говорить со мной о суициде, которого я не совершала?! Это было нападение, мне уже в бессознательном состоянии нанесли эти раны.       — Не бойся рассказать мне. Я никому не скажу, я не буду тебя осуждать.       — Я. Не. Делала. Ничего. Все. Больше мне нечего Вам сказать. Вы мне все равно не поверите.       — Почему ты не хочешь признаться? Ты должна признать свою проблему, чтобы мы смогли её решить.       — У меня нет проблемы. Если вы хотите из меня ещё что-то вытащить, то лучше уходите, — я отворачиваю голову от неё.       — Я вернусь позже, а ты все-таки подумай о том, что тебя беспокоит, Аден, — она выходит.       День прошел ужасно. Врачи, самые разные, сновали туда-сюда. Уколы, капельницы, таблетки, "разговоры" с психологом, которая мне не верит и пытается поставить мне ещё десяток психических отклонений. Мама, старающаяся меня уговорить пообщаться с психологом и рассказывающая о пользе этого всего лечения. Постоянные расспросы о самочувствии, детали происшествия. Как мне это надоело! Я не хочу больше здесь находиться! Я устала!       Я вытаскиваю из руки капельницу, и встаю с кровати. Меня качает, в глазах темнеет и кружится, но я беру с тумбы книгу и иду. Иду к окну. Я становлюсь на подоконник и разбиваю стекло. Черт, сильно громко. Я вылезаю на внешний подоконник, поранив ноги и разрезав больничную одежду. Слышу шаги по коридору. Они идут ко мне. Какой этаж? Четвертый. Маловато. Плевать.       Я так больше не могу. Пускай я не вернусь в мир Дивергента, но я должна уйти из этого мира. Меня от него уже тошнит. Мне нет тут места. Я не хочу и не могу здесь оставаться. Они приближаются и открывают двери. И в этот момент я прыгаю вниз. Я лечу навстречу неизвестности. Душа и жизнь уже покидают меня. Чувствую, как глаза закрываются, и я умираю. Я сделала свой выбор. Если я не вернусь туда, то лучше умру. Темнота окутывает меня. Я слышу вдалеке чей-то крик, и ухожу отсюда. Теперь, наверное, навсегда.