Двойник

      Ками, помоги мне! Я схожу с ума! С чего я так решил, спросите вы? Но я точно уверен, что со мной что-то очень серьёзно нехорошо. Потому что… Это не он, понимаете?! Это не мой Тацуми, не мой Соичи!       Первое время после нашего примирения в тот незабываемый вечер я просто парил на крыльях эйфории. Он признался мне в своих чувствах! И пусть это было немного скомканным и каким-то безрадостным, всё же это было исполнением моего самого заветного желания. Наши отношения совершенно изменились. Семпай больше не ругался на меня без повода, да и вообще стал более спокойно относиться к проявлениям моей страсти. Иногда… о, и это самые сладкие мои воспоминания, он даже весьма прозрачно намекал, что сам бы хотел заняться со мной любовью! В общем и целом, всё стало радужней некуда. Я связывал это с тем, что моего семпая так напугал сон о моем окончательном исчезновении, что он постарался изменить себя. Это было весьма приятно, и, конечно же, очень мне льстило. Вот только потом, через весьма продолжительное время, я понял: что-то не так. Дело не в том, что мне не хватало ругани или рукоприкладства. Просто всё происходящее между нами напоминало идиллическую картинку из журнала, в которой на самом деле очень мало от настоящей жизни. Мы не спорили, не вздорили, не ругались. Всё и всегда стало получаться так, как хотел того я. Отношения между нами стали словно слизанными из дешёвого, приторного сериала. Но ведь так не бывает! Может же у человека просто быть плохое настроение или самочувствие, в конце-то концов?! Мой любимый не просто скорректировал своё поведение, он полностью перелицевался! Словно играл плохо написанную роль. И… это было явно не тем, что мне было нужно, как я понял. Ведь я полюбил именно своего Соичи — шумного, взбалмошного, с отвратительным характером. Конечно, я бы хотел, чтобы он изменился немного, но не желал полностью стереть его личность, превратив в подобие робота! А ещё…       Я стал приглядываться к нему внимательнее. То, что я открыл, меня напугало… Странная речь, странные взгляды… Раньше, когда я успевал поймать взгляд Соичи, я видел в нём тепло, непонятную гордость. И если такое случалось, Тацуми непременно смущался и покрикивал на меня, а сейчас лишь заученно и фальшиво улыбался. Всё чаще у меня возникало ощущение, что я попал в хоррор, где главного героя окружают жуткие монстры, спрятавшиеся под личиной людей. И самое ужасное было в том, что я жил с таким монстром. Иногда он задумчиво, не прячась, смотрел на меня, и от этих взглядов меня пробирал озноб. В карамельных глазах не было ни капли того былого тёплого сияния. Они казались мёртвыми и страшными. Они изучали меня, как изучают неизвестную бактерию или животное, оценивая возможности его применения. Всё чаще в обществе моего так называемого «любовника» меня не покидали сомнения и страх. И в то же время я боялся его оставить, опасаясь… даже и не знаю чего именно. От постоянного, изматывающего напряжения я плохо спал, стал отвратительно себя чувствовать. В то время как мой сожитель всё более и более наливался силой и просто лучился здоровьем.

***

      — Моринага-сан! — Я обернулся на оклик и увидел стремительно приближающуюся ко мне Канако. Девочка была бледной и выглядела встревоженной.       — Здравствуй, Канако! Что-то случилось?       — Добрый день, Моринага-сан, вы могли бы уделить мне немного времени? Мне очень надо поговорить с вами.       Я удивился, но ответил согласием. Девочка вцепилась в мой рукав и повела к ближайшей лавочке в сквере.       — О чем ты хотела поговорить? — спросил я, увидев, что отчаянная решимость ребёнка сменилась робостью и неуверенностью. Канако сидела, непрерывно теребя и комкая подол платья, кусала губы. Наконец, на что-то решившись, вскинула на меня полные отчаяния и страха глаза.       — Я боюсь… — она сглотнула, — что вы подумаете, будто я совсем ненормальная, но… Моринага-сан, это не братик, не Соичи! — выкрикнула она, но увидев, что я не собираюсь прерывать или ругать её, лихорадочно продолжала:       — Никто не верит мне, никто! Тётя ругает меня, говорит, что я неблагодарная девчонка, что брат слишком добр ко мне, потому я так и распоясалась… А Томоэ лишь смеётся, говорит, что мне меньше телевизор надо смотреть! Но я-то точно знаю, что это не нии-сан! Понимаете… Раньше, когда он говорил со мной, даже если ругался… Я всегда видела, что он любит меня, что… его взгляд был таким тёплым, словно лучики солнца. Наверное, и мама так на меня смотрела. И ему всегда было не всё равно, что я говорю и делаю. А теперь… В его глазах столько холода! Как в той сказке про мальчика, которого украла Снежная королева. Они пустые и… страшные. Я его боюсь, потому что… Даже не знаю… Как в тех страшных фильмах, где рядом с вами живёт кто-то, а потом вы понимаете, что это не человек, а пришелец какой, ну или ещё хуже… Мне так страшно, Моринага-сан! А может, а может, ничего этого и нет, и я действительно сумасшедшая?!       В тот самый момент, когда Канако выпалила про пришельца, я едва не упал со скамейки. Потрясение было настолько сильным, что я едва смог опомниться и немного успокоить девочку, пообещав, что постараюсь во всём разобраться. Утешая и провожая её домой, я мог думать лишь об одном: я не ненормальный! Если бы только один я вдруг стал считать семпая монстром, всё можно было бы списать на мою расстроенную психику, но Канако… Сестра всегда слишком хорошо чувствовала старшего брата, прощупывала его, словно радар. Он никогда не мог обмануть её, если был болен или не в настроении. А теперь… Сейчас и Канако почувствовала исходящую от этого существа угрозу. А значит, здесь что-то сильно не так и я не просто импульсивный идиот.       То, что я не псих, это, конечно, отрадно, вот только… Что же мне теперь делать? Я боюсь его. Боюсь идти домой, зная, что мне придётся улыбаться, разговаривать, делать вид, что ничего не произошло, в то время как я едва сдерживаюсь, чтобы не орать от ужаса. Но что самое страшное… Это монстр, нечто в облике Соичи, в последнее время всё чаще и чаще требует от меня секса. Так лезет, так ластится, что аж тошнит! Раньше я и представить себе не мог бы, что хоть когда-нибудь смогу не захотеть семпая. Да что там! Я вожделел его круглые сутки! А сейчас от одних только его плотоядных взглядов готов бежать на край света. В принципе, это и неудивительно вовсе, ведь рядом со мной отнюдь не Соичи.       От безысходности, от постоянного напряжения и страха я стал довольно часто заглядывать в расположенный неподалёку храм. Конечно, я и раньше не был атеистом, но всё же не стремился сюда так настойчиво. Теперь же только здесь я мог почувствовать некое подобие спокойствия и умиротворения. Отдохнуть от него.       Однажды настоятель этого храма, до этого множество раз задумчиво разглядывающий меня, решился подойти и узнать, что беспокоит меня и не нужна ли мне помощь. Немного удивившись, я спросил у него, что странного в том, что человек, такой как я, приходит в храм, пусть и достаточно часто? Он, улыбнувшись, ответил, что это лишь отрадно. Только моё лицо в стенах храма выражает такое облегчение, что он невольно подумал, что со мной произошла какая-то беда. Посему и подошёл предложить свою помощь. Сам не зная почему я выложил ему всё и замер, не зная чего теперь ожидать, не смея поднять на священнослужителя глаза.       Когда я наконец рискнул приподнять голову и взглянуть ему в лицо, то к своему облегчению не увидел в нём осуждения, одну лишь задумчивость.       — Я слышал об этом существе раньше… Это страшная сущность, и одному вам ни за что не справиться с ней и не спасти своего возлюбленного. Да и ожидание не может ничего исправить, лишь навредить. Можно упустить возможность хоть что-то изменить, избавиться от опасности. Но здесь нужна помощь профессионала. Сам я давно не занимался подобным, а потому не уверен, что смог бы помочь, а не навредить, но я могу дать вам адрес человека, который, возможно, сможет. Это женщина. Живёт она весьма уединённо и не любит принимать гостей, но надеюсь, что для вас всё же сделает исключение. — Он на несколько минут вышел из зала и вернулся с небольшим листочком, на котором был записан адрес. — Надеюсь, она поможет вам, молодой человек!