Что с тобой не так, Ларин?

POV Хованский Проснулся я в районе двенадцати утра от пиликанья телефона. Ну вот какой мрази я понадобился так рано, чёрт подери? Даже выспаться не дают в свободный от съёмок день. Я отложил телефон куда подальше (вообще, будь моя воля, я бы выкинул его к чертям собачьим, задолбал уже. Но потом я останусь без единственного средства связи, а такой расклад мне не нравится) и попытался хоть ещё немного поспать, но любопытство взяло верх. Неохотно разблокировав телефон и зайдя в раздел «сообщения», я прочитал о том, что Ларин зовет к себе вечером, чтобы поговорить. — Что, наш Гадкий Утёнок хочет встретиться со мной? Да пожалуйста, без проблем. Готовься, сучка, — прорычал я сам себе и отложил телефон подальше, еле сдержавшись от желания написать Ларину всё, что о нём думаю. В любом случае, это можно будет сделать при встрече. День прошел без происшествий, если не считать того, что почти закончилось пиво. Но и эту катастрофу мирового масштаба я предотвратил, сбегав в магазин. Дело шло к вечеру, и я уже начал потихоньку собираться, ведь точного времени Ларин не указал. Приеду к часам семи, нормально будет. А если он будет не готов (хотя, к чему ему готовиться-то? Я же не ебать его еду, бриться не надо, волосики на анусе причёсывать тоже), то не мои проблемы. Я вообще мог пропустить его предложение о встрече мимо ушей, но я же, сука, такой добрый, поеду к своему Врагу-Номер-Один домой, откуда он меня совсем недавно выгнал. Зачем я вообще это делаю? Хер его знает. Выехав минут за сорок до выбранного мною времени, я хотел успеть заскочить куда-нибудь поесть или выпить, но резко передумал, что было, честно говоря, немного странно для меня. Знаете, я никогда не задумывался, насколько красив вечерний Питер. Он кажется пустым и чужим, но как только ты окунешься в него с головой, все мысли про его пустынность пропадают. Сотни огней темной ночью дают ощущение сказки, в которую мы верили в детстве. Иногда хочется, чтобы ночь тут была бесконечна, ведь она прекрасна. Но утром снова встает солнце, и город «просыпается». Появляются взрослые и дети, музыканты и люди-памятники (особенно на Невском Проспекте), мужчины и женщины, молодые и пожилые. И иногда остановишься в стороне, посмотришь на них, и задумаешься: ведь у каждого из них своя собственная жизнь, может, карьера, а может, большая семья. И все они кажутся просто прохожими, с которыми мы в большинстве случаях никогда больше не увидимся, но каждый из них особенный. Меня никогда не посещали такие мысли, я раньше вообще не задумывался о таком. Но что-то сейчас заставляет меня посмотреть на всё с другой стороны. Что-то или кто-то. Я бы мог надолго ещё остаться в своих мыслях, но водитель осведомил меня о том, что мы скоро подъедем. Да, по ночному Питеру быстро доезжаешь. Проехав ещё минут семь, мы остановились возле дома Ларина. Пара минут — и я уже в подъезде, уже на нужном этаже. Стук в дверь — и я ожидаю.

***

Without POV Вскоре, дверь открылась, и Хованский увидел Ларина. Не того, правда, с которым он встречался совсем недавно. В этот раз Дима выглядел чуть лучше. По крайней мере он был одет немного приличнее, а его состояние выдавал лишь бледный цвет кожи, мешки под глазами и небольшой бардак в квартире. Критик просто отошел от двери и прошел вглубь квартиры, а точнее, на кухню. Юра даже не стал раздеваться и просто прошел вслед за хозяином квартиры. «Еще выгонит вдруг снова. Хуй знает, что этот психопат может учудить», — рассуждал у себя в мыслях он. Кухня, впрочем, выглядела довольно неплохо. На самом деле, было ощущение, будто по назначению ее и вовсе не используют: идеально чистые стены и плита, ни одной стоящей не на своем месте баночки и даже ни единого намека на грязную посуду, брошенную в раковину в спешке. — Зачем? Чего ты хочешь этим добиться? — прервал тишину Ларин, отвлекая Юру от разглядывания комнаты. — Ты о чем, Уткин? Прекращай строить из себя интеллектуала и начни нормально разговаривать. Тут нет камер, никому твоя актерская игра не нужна! — мужчина явно начинал злиться. На него давила эта атмосфера, эта ненормальная чистота в кухне. Его напрягало присутствие рядом психически нездорового человека. Ему было даже слегка страшно. Вдруг Ларин набросится на него с ножом? — Видео. Неужели тебе не хватило хайпа? Хочешь еще пропиариться? Неужели так сложно просто найти себе определенную тему, а не играть в Шерлока? — Ларин говорил совершенно спокойно и монотонно, потупивши взгляд куда-то мимо Юры. — Боишься, что рухнет твой образ? Толпы школьников перестанут уважать? Придется найти работу? — на последней фразе Хованский даже слегка улыбнулся: он сам готов выпускать самый последний шлак, лишь бы не работать с восьми до шести в офисе, а тут он кого-то в этом упрекает. — Просто признай, что это правда. Признай, что тебе нужна помощь. — Помощь? Какая, к черту, помощь, если со мной все нормально? Врачи просто кормят меня таблетками, от которых мне ни капли не лучше. Впрочем, я бы к ним даже не шел, но родители решили, что со мной что-то не так, когда я к ним ездил, вот и заставили. — Блядь, да ты себя вообще видел? Ты свою квартиру видел? Если бы с тобой было все нормально, всего этого не было бы. У здоровых людей не меняется настроение от возбужденного к депрессивному так быстро! — Хованский почти кричал. — Хотя, о чем я это? Ты себя пару дней назад видел? Да ты как труп выглядишь! Даже сейчас это видно, когда ты сидишь и смотришь в никуда. А вот это? — Юра схватил Ларина за плечо, заставил встать и потащил за собой, проходя в комнату, которую было видно даже когда Хованский заходил. — Ты видишь горы хлама?! У нормальных людей бывает беспорядок, но не ужасный запах чего-то гниющего! Когда Юра завершил свой монолог, Ларин просто обессиленно осел на пол. — Либо ты решаешь все сам, либо я решаю все за тебя. Я буду это контролировать, уж поверь. Я не пожалею своего времени на это все. Я, блядь, тебя ненавижу, но я не хочу, чтобы мой враг так низко опустился. С этими словами комик развернулся и уверенно пошагал к выходу. Он не понимал, зачем все это делает, но слов на ветер бросать не привык. Теперь и он в это говно вляпался.