Что с тобой не так, Ларин?

POV Ларин Я спустился по стене и обхватил колени. Меня слегка потряхивало. Возможно, Хованский в чем-то был прав. Я больной. Юра продолжал что-то говорить, а потом ушел. Я не уверен, что он пытался донести мне. Я не слушал. Точнее, слушал, но он будто говорил на незнакомом мне языке. Я просто не понимал, о чем он. Слова проходили просто мимо меня. Хлопок двери. Тишина. Это абсурдно звучит, но мне казалось, что она слишком громкая, слишком давящая. Хотелось что-то сделать: позвонить родным, выйти на улицу, записать видео; да хоть догнать Хованского и попросить остаться — что угодно, чтобы разрядить обстановку, чтобы не чувствовать эту пустоту и это давление. Но я не мог. С одной стороны, на меня давили остатки гордости, а с другой стороны, я просто не хотел ничего делать. Казалось, будто меня привязали цепями к полу. Я обвел взглядом комнату. Я понимал, что это все выглядит ужасно. Среди всей квартиры именно спальня отличается от всех других комнат. Незаметно для себя, я совсем забил на свое здоровье. Только сейчас я понял, что, на самом деле, не контролировал себя все это время. Только сейчас я увидел какие-то банки и бутылки, разбросанные по комнате, но я по-прежнему не был уверен в том, из-под чего эти бутылки. Впрочем, уже и не хотелось знать. Я встал. С третьего раза, потому что ноги казались ватными. Это было сложно, но я заставил себя найти пакет, собрать весь мусор и выбросить. Хоть где-то попытаться навести порядок. Хоть как-то попытаться сделать вид, что я нормальный. Попытаться наладить жизнь. Возможно, завтра я снова буду творить какое-то дерьмо. Возможно, мне полегчает и я возьмусь за видео. Возможно, завтра я начну жить как все. Завтра. Но пока что я не хочу почти ничего делать. Сейчас я лягу спать. Надеюсь, Хованский шутил, когда говорил, что будет контролировать меня. Впрочем, мне кажется, что лучше бы он был серьезным. Наверное, я продолжу, себя переубеждать в том, что мне не нужна помощь, тем более, от Хованского, но не важно. С этими мыслями я и уснул.

***

POV автор «Что я наделал, блядь. Во что я вляпался», — ругал сам себя Комик, открывая входную дверь своей квартиры. Сейчас она казалась пустой и чужой: холодный воздух забирался под слои одежды, заставляя комика вздрогнуть, а из освещения была только кухонная лампа, которую Юра забыл сегодня выключить. Да, атмосферка та ещё. В таком месте не то, что жить, даже находиться не особо хочется. Хованский кидает на пол свою сумку, входя в комнату. Сейчас хочется просто лежать, или же вообще исчезнуть, чтобы никто не трогал. Даже не сняв одежду, Юра лёг на кровать. Мысли в голове путались. Что он наделал? Он взял на себя ответственность за чужую жизнь. Теперь придется постараться, чтобы вытащить Ларина из этой «ямы». Но получится ли? Сможет ли сам Юра не упасть в эту яму? Хованский смотрит в потолок, пока заднем плане гудит забытый компьютер. Но Юра не слышит его из-за собственных мыслей. «Либо ты решаешь всё сам, либо я решаю всё за тебя», — эхом отдается в голове. Хованский точно решит за него, хоть он и боится. «Я буду контролировать, уж поверь». Да, Хованский будет контролировать, хоть это будет и сложно. «Я не пожалею своего времени на это всё». Хованский точно не пожалеет, ведь он сам ввязался в это. «Я, блядь, тебя ненавижу, но я не хочу, чтобы мой враг так низко опустился». Да, Хованский ненавидит всеми фибрами своей души. Ненавидит так, как никто никогда не ненавидел. Но он ввязался в это. Пока ты воюешь, ты настолько увлекаешься своим врагом, что война становится лишь предлогом для того, чтобы снова встретиться с ним. Но как долго мы сможем называть эту игру войной?