Что с тобой не так, Ларин?

Два дня Хованский уже жил с Димой. Два дня Ларин вел себя странно: вставал рано утром и бодрствовал до поздней ночи. Юре казалось, что Дима спит не больше двух или трёх часов, а критик, в свою очередь, думал, что все прекрасно. Он выпускал видео почти каждый день и иногда беспрерывно что-то тараторил. Хованский видел все иначе. Он видел то, что происходит, и его это все больше пугало. Ларин мог резко начать скандалить после незначительного замечания от Юры, а потом смеяться во весь голос. Ночами комик читал различные статьи об этом заболевании, что изнуряло его еще больше, но он не спешил насильно вести Диму к врачу. «Может быть, это скоро пройдёт», — думал он. По крайне мере, до того момента, пока не проснулся от грохота, доносящегося со стороны спальни. Юра встал с неудобного крохотного дивана и вышел из гостинной, которая теперь стала его комнатой. Дойдя до спальни, он увидел Ларина, сбрасывающего вещи в какой-то чемодан. Взъерошенный и сонный Хованский встал в дверном проеме, пытаясь понять, что делает критик. Придя в себя, мужчина все-таки прокашлялся, обращая на себя внимание. — Уткин, ты ебанутый? Что ты делаешь? Ты на время смотрел вообще, куда ты собираешься? — спросил Юра, подходя к Ларину и вырывая у него из рук какую-то футболку. — Нет, Юра, послушай! Надо скорее ехать в другой город, срочно переезжать! Я уверен, что за мной следят, меня хотят убить! — кричал критик. Казалось, он скоро просто сорвет голос, да так, что ближайший месяц говорить не сможет. — Заткнись, ты, блядь, сейчас всех… — Да как ты не поймёшь?! — прервал мужчину Ларин. — Нам скорее надо бежать, они могут и тебя у… — в этот раз не смог договорить и сам критик. Хованский просто ударил его, не видя других способов заткнуть его. Диме показалось, будто комик выбил ему зуб, но, видимо, он просто дал пощечину и останется только ссадина. Щека горела. — А теперь послушай, блядь, сюда, — начал Юра. — Никому ты нахер не сдался. Никому не надо тебя убивать. Никто не поедет ни в какие ебеня. Единственное место, куда ты прямо сейчас отправишься — это к врачу. И, уж поверь, это я тоже проконтролирую. Одевайся.

***

Через час мужчины уже подъезжали к поликлинике. Если честно, Хованский до конца не понимал, почему Ларин предпочитал государственного врача, если он вполне мог позволить ходить на прием к частному врачу. В любом случае, спорить он не стал. Вскоре они подходили к нужному кабинету. Ларин просто открыл дверь и зашел. Видимо, психиатра посещали немногие, так что ажиотажа не было. Юра неуверенно проследовал за Димой и увидел крохотную комнатку, в которой умудрились поместиться врач и медсестра, шкаф и два стола. Последние были завалены какими-то бумагами. Когда Хованский, наконец, опустил взгляд, он заметил, что на него неодобрительно смотрел доктор. — Молодой человек, вы понимаете, что здесь все конфиденциально и я не имею права разрешать находиться здесь посторонним людям? — резко сказала женщина. — Вы его родственник? — Извините. Я его… брат, — сказал Хованский первое, что пришло ему в голову. — Дмитрий не упоминал Вас. Он говорил, что он был единственным ребенком в семье. — Ох, да, у нас разные отцы. Наши родители встретились, когда мы уже были довольно взрослыми. Он не хотел признавать меня родственником и уехал, как только появилась возможность, — Юра надеялся, что она поверит, потому что у него уже заканчивались идеи, что еще сказать. Благо, Ларин кивнул головой, якобы подтверждая его слова и врач просто сказала Хованскому сесть на стул у стены. Юра был уверен, что сделал правильный выбор, решившись пойти с критиком, ведь, порой, тот скрывал некоторые моменты от врача. Именно в эти моменты комик исправлял его или добавлял что-то. К концу приема доктор, которая все время что-то записывала, еще несколько секунд пристально посмотрела на Ларина и, обращаясь к Юре, дала наставления и выдала рецепт. Комик лишь уточнил некоторые вещи и, поблагодарив, вместе с Димой удалился из кабинета.

***

— Пей, — настаивал Хованский протягивая Ларину несколько таблеток. — Зачем? Я себя прекрасно чувствую, — отказывался Дима. Уже полчаса комик не мог заставить его принять эти чертовы нормотимики, что начинало выводить из себя. — Это только тебе так кажется, Уткин. Я же их силой запихну тебе в глотку, — твердо проговорил комик, на что критик лишь отрицательно покачал головой. Юра тяжело вздохнул. — Почему? Неужели настолько сложно выпить пару таблеток? — Зачем мне тебе это рассказывать? Ты мой враг, — Дима, все-таки, сдался и принял препараты, запивая их водой. Во рту неприятно горчило. — Я с тобой живу и еще не задушил, чего тебе бояться? — устало протянул Юра. — Хорошо, объясню. От некоторый препаратов тупеешь, а некоторые и вовсе не помогают. Не думаю, что тебе понравилось бы состояние, когда даже не можешь сосредоточиться на чем-то, что уж говорить о том, чтобы нормально мыслить. — В любом случае, ты их должен пить. Меня уже заебала твоя гиперактивность. Я пошел спать, — сказал Хованский и удалился.

***

POV Ларин Мне казалось странным то, как Хованский обо мне… заботился? Я не был уверен, что это не шутка. Я не понимал, зачем ему это. Сначала он переезжает ко мне, а сейчас притворяется братом, чтобы пойти со мной к психиатру. Совсем недавно он готов был задушить меня. Он готов был сделать что угодно, лишь бы на насолить мне. Сейчас он заботится. Я, кажется, даже начинаю привязываться. Непривычно. Стыдно. Чувствую себя пидором, и от этого мне становится еще хуже. В любом случае, стоит признать, что мне немного лучше. Он был прав. Я даже немного счастлив, что он остался здесь. Я захотел перекусить, но обнаружил, что в холодильнике почти нет еды и решил пойти в магазин и приготовить что-нибудь вкусное. Возможно, так я смогу хотя бы поблагодарить Хованского, хоть блюдо и будет без мяса. В любом случае, поблагодарить его нормально мне гордость не позволит, а так я хоть что-то сделаю. Решив, что так и стоит сделать, я собрался и пошел на улицу.