Хорошо у нас в аду

— Вернике. Лицо репортёра выражало злость и раздражение. — Откуда ты знаешь про меня? — О тебе многие знают, Майлз Апшер. Ты же знаменитость в мире журналистики, да? И ты здесь из-за утечки засекреченной информации. Какой-то наш многоуважаемый работник разболтался, верно? Жаль, я не успел узнать какой, — Доктор криво усмехнулся. Тут Майлз удивился, насколько же он известен, раз его репортажи и расследования читают даже ублюдки вроде Вернике. — Расскажите. Что за беспредел вы здесь устроили? Какое у вас на это, чёрт вас всех дери, право? – Майлз злился. Очень злился. — Не горячись, прошу тебя. Я хочу объяснить тебе. Потому что у меня к тебе серьёзная просьба.

***

Майлз вышел за дверь, чертыхаясь. Всё настолько серьёзно? Нет, Майлз знал, догадывался, но что бы вот так плохо... «Убей Билли», – Последнее, что сказал Рудольф Вернике перед тем, как повернуться к Майлзу спиной. — Какого хрена я должен его убивать? — Вслух рассуждал Майлз по пути в зал с Морфогенным двигателем, — Хотя... В документах сказано, что ему двадцать три. Выглядит на все пятьдесят. Он так замучен болью. Убить его – значит проявить милосердие. Он снова громко чертыхнулся и чуть было не пнул труп спецназовца со злости. «Сходишь с ума, Майлз», – подумал он и ускорил шаг, желая побыстрее рассказать обо всём остальным.

***

Эдди Глускин и Вейлон Парк столкнулись в коридоре, отчего Парк громко вскрикнул. Всё же он навсегда запомнил взгляд, с которым Глускин смотрел на него через окошко в двери, когда они встретились в его ателье. Глускин же сначала нахмурился, но потом в его голову пришла гениальная мысль пошутить над пугливым программистом. Он улыбнулся и произнёс своим медовым голосом. — Дорогая, я тебя уже заискался! – Он сделал шаг к Парку, испытывая невероятное удовольствие при виде его и без того перепуганного лица. Он заметил, как тот уже собрался кричать, но Глускин не выдержал и расхохотался. — Ч-чего ты ржёшь, полоумный? — Голос Парка дрогнул, когда он медленно выпрямил спину и встал прямо перед Глускиным, кажется, понимая, что тот просто над ним издевается. — Прости, Вей! Просто! – Глускин не мог прекратить смеяться, даже схватился за живот, — Ты так боишься меня, даже зная о том, что я пока держу себя в руках! Над тобой весело смеяться! Парк громко хмыкнул и толкнул Глускина в сторону, чтобы пройти. — Ты непроходимый тупица. — Спасибо, обязательно запишу в свой список оскорблений от тебя! — Глускин повернулся к уходящему Парку, вытирая выступившие слезинки, — Ты проверил весь блок B? — Да, он огромный, Апшер тоже где-то там. МакНелли должна была проверить блок C, как и ты, кстати. Что ты здесь забыл? — Я уже проверил свою часть. Мы с Мот ещё не сталкивались, так что я решил поискать вас с Майли. Да и вдруг она тоже спустилась? — В блоке E искать бесполезно, он маленький, у самого потолка, там точно нет выхода... — Парк рассуждал вслух, не слушая ответ на собственный вопрос. — Эй, ты вообще меня слушаешь? — Глускин сравнялся с задумчивым Парком и взял его за запястье. Тот тут же боязливо отдёрнул руку. — Что? – Спросил Парк с явным раздражением, — Можешь не трогать меня? Это напрягает. — Ладно, больше не буду. Вейлон, ты можешь меня послушать? — Глускин остановился, вместе с ним и остановился Парк. — Послушать? Ты о чём? — Я просто... — Глускин отвёл взгляд, будто его смущала эта ситуация, — Дело в том, что я попал в Маунт Мэссив много лет назад. Наверное, ты и раньше слышал обо мне... — Я в курсе, что ты грёбаный маньяк, который убивал женщин. И что это меняет? – Парк сказал, как отрезал. Ему как и сам Глускин, так и его судьба и прошлое были абсолютно безразличны, так что он не очень-то и хотел продолжать разговор. Эдди Глускин раздражённо вздохнул, будто ему неприятно было слышать эти слова. — Начнём с того, что я не убивал никаких женщин, — Глускин напряжённо вздохнул, а Вейлон вспомнил, что читал о нём в документах. Глускин всегда отрицал свою причастность к этим убийствам. — Как скажешь, мужик. Но мне плевать. Я собираюсь выложить это в сеть, тебе ясно? — Парк помахал своей камерой у Глускина перед носом, — А потом отправлюсь домой к семье. Меня больше ничего не волнует. — Я понимаю, просто... Мот, кажется, думает, что я смогу зажить нормальной жизнью, если выберусь отсюда. Но это не так. Я... Я же сумасшедший, — Говоря это, Эдди Глускин опустил взгляд, будто действительно ощущая вину за всё содеянное, а его голос звучал как-то печально. — Рад, что ты понял это, — А Вейлон Парк не мог без своих колкостей. — Меня наверняка узнает кто-нибудь в полиции. Даже, если мы сможем все спокойно оказаться в больнице, даже, если мне вылечат все эти раны... Я останусь таким же сумасшедшим. У меня свои тараканы в голове, и так просто мне от них не избавиться. — А в этой больнице тебя нормально и не лечили почти... – Вейлон тяжело вздохнул, будто входя в положение психа перед собой. — Да! Именно! Я не понимаю, как мне вообще удаётся оставаться собой! — Глускин стал активно жестикулировать, — Иногда мне кажется, что эти долбаные голоса в голове, что все эти срывы будут преследовать меня до конца жизни! И это сраное кондиционирование, после него мне стало только хуже! У меня такие провалы в памяти, что я даже не помню, сколько мне лет! И это всё пугает меня до чёртиков! Вейлон Парк удивлённо распахнул глаза, слушая эти жалобы простого сумасшедшего перед собой. Он не мог поверить в то, что слышит хотя бы потому, что он и подумать не мог о том, что Глускин может переживать из-за своей болезни. На сердце вдруг стало как-то тяжело, и Парк недовольно поморщился из-за этого чувства. Через какое-то время он поднял взгляд обратно на Глускина, а вместе с этим положил свою руку ему на плечо. — Эм... – Он не знал, что сказать, чтобы это звучало как подбадривание, — Ты же... Маньячил не в Денвере? Выражение лица Эдди Глускина не менялось, но на нём всё же отразилось недоумение. — Что? Нет... Я родился и вырос далеко от Денвера. Там и... — Он усмехнулся. Слово, сказанное Парком, его рассмешило, — Маньячил. Парк тоже усмехнулся, непроизвольно сжимая ладонью самодельную рубашку Глускина. — Вот и отлично. Тебя в Денвере никто и не узнает. Особенно люди младше тридцати. Кстати, тебе сорок шесть. Глускин посмотрел на Парка с удивлением. — Откуда ты знаешь? — Документы. Нашёл твоё досье и документ «Отчёт о состоянии». Извини, мне было интересно, и я решил прочитать. — Тридцать семь... Мужик, теперь я чувствую себя таким стариком. Сначала усмехнулся Вейлон, через три секунды усмехнулся Эдди. Они одновременно рассмеялись. Странно было вообще смеяться – ничего весёлого не было. — Знаешь, – Сквозь смех проговорил Парк, — Мне всего сорок, а моим сыновьям по двенадцать. Они вечно дразнят меня стариком! — Как жестоко! Майлз услышал громкие голоса парней ещё издалека и сначала насторожился, но потом только разочарованно закатил глаза и зашагал вперёд. Когда он был достаточно близко, он крикнул: — Эй! Какого хрена вы просто стоите и болтаете? — Потом он понял, что просто стоят и болтают Эдди Глускин и Вейлон Парк и немного удивился, когда в его голову закралась мысль о том, уж не подружились ли эти двое. Парни обернулись на подошедшего, до сих пор посмеиваясь. — Майли! — Воскликнул Глускин. — Апшер, вы... — Вейлон снова усмехнулся, — Вы закончили с проверкой блока B? Майлз в недоумении таращился то на Глускина, то на Парка. — Да. Только что, — Тут он взял себя в руки и сделал серьёзное лицо, — И у меня есть что вам рассказать. Идём, нужно найти Мот. Майлз пошёл вперёд, а Глускин и Парк, размышляя о недавно сказанных ими шутках, пошли за ним.

***

Я обошла весь блок C и даже заглянула на самый верх, в блок E. Там вообще не было ничего интересного, только громадные компьютеры, куча проводов и мигающих огонёчков. Думаю, всё это поддерживало жизнь в этой громадной машине, называемой Морфогенным двигателем. Сейчас я стояла рядом с капсулой Уильяма Хоупа и смотрела на его лицо. Множество трубок по всему телу вечно отвлекали меня, но я пыталась сосредоточиться на его лице. В сознании ли он? Если да, видит ли он меня? О чём он думает? Как управляет Волрайдером? И управляет ли вообще? Вопросы бы крутились в моей голове бесконечно, если бы моё внимание не привлекло еле видное отражение чёрного тумана на стекле капсулы. Я резко обернулась и вскрикнула, видя как этот самый Волрайдер летел прямо на меня. Ещё мгновения – и я уже прижалась всем телом к полу, вдыхая запах резиновой обуви с пола. Волрайдер пролетел мимо меня и взмыл куда-то наверх. В тот же момент я услышала голос Майлза. Он звал меня. Парни подбежали все втроём, а Майлз помог мне подняться. — Мот! Ты в порядке? — Майлз как всегда излишне беспокоился. — Да, да... Я в норме, — Я оглядела парней, — Это был Волрайдер? Вейлон ошарашенно кивнул, Эдди рядом выглядел не лучше. — Это был Волрайдер! Ещё какой! Если он уже здесь, нам надо срочно сваливать! — А Вейлон как всегда излишне паниковал. — Спокойно, Вей, расслабься. Никто не умер, — Заверил его Эдди, который как всегда был излишне уверен в себе и своей силе. Майлз громко выдохнул и прокашлялся. Мне на секунду показалось, что он чем-то сильно обеспокоен. Вы не подумайте, конечно, мы тут все сильно обеспокоены, но я видела, что Майлза беспокоила какая-то навязчивая мысль. — В общем, ребят... Это то, о чём я хотел поговорить. Все устремили на него заинтересованные взгляды. — У меня есть идея. Как убить Волрайдера. — Серьёзно?! – Вейлон удивлённо воскликнул, — И какая же? — Нужно убить Билли. Тогда умрёт и Волрайдер. На пару секунд воцарилась тишина. Мне эта мысль показалась просто гениальной, и я стала её обдумывать, как вдруг в голову полезли сомнения и недопонимания. Как Майлз собрался проворачивать это? Как можно убить Хоупа? Просто разбить капсулу и убить? Стоп... Он же подключён к аппарату жизнеобеспечения. Конечно. Я только открыла рот, чтобы сказать, какая эта идея гениальная, как вдруг раздался глухой смешок Вейлона. — И что с того, что ты его убьёшь? — В... смысле? – Майлз точно ожидал другой реакции. — В прямом. Ты всего навсего убьёшь тело. Волрайдер останется жив, и ты ничего с этим не сделаешь, супер-репортёр. Майлз тихо цыкнул от очередного едкого замечания Вейлона, но промолчал и просто опустил задумчивый взгляд в пол. — Почему ты так уверен в том, что говоришь? — Вдруг раздался голос Эдди. — Потому что я был в курсе проекта и его задумки в целом. Хоть мне и не давали на это никакого права, но я разузнал многое. — Сам посуди, Вей. Раз Волрайдер связан с Билли на молекулярном уровне, то это очень тонкая связь и... — И, уничтожив её, вы просто освободите Волрайдера. Да, он ослабнет, потому что без носителя ему тяжко, но так он будет думать сам, что ему делать, а так вообще хрен знаешь, что он выкинет. Снова повисло молчание, в результате которого все как-то поникли. Никто не хотел больше спорить, мне казалось, на это не хватает силы. Но тут атмосферу как всегда разрядил добрый и спокойный голос Майлза. — Я долго думал, говорить или нет. Особенно из-за тебя, Глускин. Эдди в недоумении покосился на говорящего, который продолжал: — Вы же все знаете, что доктор Рудольф Вернике умер в две тысячи девятом? — Ну? — У Вейлона кончалось терпение. — Я только что разговаривал с ним у него в кабинете. В блоке B. Теперь молчание повисло снова, но на этот раз оно было не неловким, а шокированным. Я удивлённо подняла брови, слыша, что главный виновник всего дерьма здесь жив. Вейлон и Эдди как-то одинаково в ужасе переглянулись. — Как это... Вернике жив? Ты шутишь, Майли? — Спросил Эдди почти дрожащим голосом. — Как это вообще может быть? – Вторил ему Вейлон. Майлз раздражённо встряхнул руками и выдохнул. Кажется, он уже пожалел, что рассказал то, что узнал. — Да, я знаю, что звучит дико, но это так, — Он смотрел то на Эдди, то на Вейлона, — Он сказал, что Билли переубивал всех в лаборатории, но ему жизнь сохранил. Потому что считает его своим отцом. В смысле, почти отцом. — Ясно, — Эдди хмыкнул, — Очень интересная история. Но ты ведь понимаешь, Майли, что у меня есть личные мотивы для того, чтобы убить Вернике? — Вот поэтому я и не хотел вам рассказывать! Потому что у вас тут же сменяться приоритеты! Давайте просто закончим с Билли, закончим с этим всем и свалим отсюда. Пожалуйста. Все снова замолчали. Я обдумывала эту гениальную на первый взгляд идею убийства Уильяма Хоупа, и как Вейлон потом сказал, что ничего не выйдет. Всё-таки он работал в Меркофф, может, всего лишь программистом, но всё же работал. Он знает гораздо больше нас всех, даже больше Эдди. — Я хочу попробовать убить Билли, — Как только я заговорила, парни посмотрели на меня, — У нас сейчас всё равно нет никаких идей. Лучше это, чем ничего, — Я подняла голову на Майлза, — И если сам Вернике, который придумал Морфогенетическое кондиционирование, сказал тебе убить Билли, то так и надо сделать, верно? Вейлон ударил себя по лицу и тяжело вздохнул. — Вы все здесь сумасшедшие. Убьёте Хоупа – освободите Волрайдера. Тогда он нас точно всех прикончит. — Без носителя он станет слабее! И мы сможем, наконец, сбежать, — Я шмыгнула носом, — Я хочу домой. Очередное молчание длилось до того момента, как все не обернулись на странный звук. Волрайдер с бешеной скоростью спускался вниз и направлялся в нашу сторону. Я машинально шагнула назад и столкнулась с Майлзом. В ту же секунду он крепко сжал мою руку и рванул к дверям.

***

Мы с Майлзом спрятались в небольшом помещении, что было похоже на кладовую. Вообще-то нам было сказано бежать к блоку E, чтобы отключить питание и сломать аппарат жизнеобеспечения, но во время того, как мы бежали, Майлз вдруг резко сменил направление и затолкнул меня в эту комнату. Эдди и Вейлон уговор доблестно выполняли и отвлекали Волрайдера, заставляя призрака гоняться за ними. Когда Эдди предложил это, он засмеялся, а Вейлон сначала идти вообще отказался, но Эдди с улыбкой уговорил его. Что заставляло этого человека улыбаться мне до сих пор непонятно. Уговор заключить удалось в блоке B, когда Волрайдер ненадолго отстал. После этого мы разделились. И вот сейчас Майлз сидел на полу, облокотившись на стену, а я сидела напротив него и недоумевала. — Слушай, Майлз, нам некогда сидеть вот так вот хрен знает где, — Я недовольно зашептала, — Идём быстрее. — Сейчас, подожди, — Он переводил дыхание, — Мот я хочу сказать тебе кое-что. Ты должна бежать отсюда и разблокировать выход. Потом найди Глускина и Парка, сбегайте втроём. У меня глаза на лоб полезли. — А как же ты? Что ты будешь делать? Я не позволю тебе тут остаться! — Я тоже сбегу, как только закончу дело. Майлз вдруг коснулся моей щеки и быстро приблизился. — Убегай, прошу тебя. Я всё сделаю сам. Глаза закрылись автоматически у нас обоих, когда наши губы слились в нежном поцелуе. В моей голове вдруг стало пусто, и я невольно взялась за свободную руку Майлза. Той рукой, что он держался за мою щёку, он заправил свисающую прядь волос мне за ухо, а потом медленно отстранился и посмотрел мне в глаза. Я снова поразилась глубине его глаз. Такие тёмные, в которых можно утонуть, и я так хотела, чтобы вокруг нас сейчас ничего не было, и я смогла это сделать. — Я люблю тебя. Я быстро прошептала эти заветные слова, обняла Майлза за шею и буквально впилась в его губы. Он чуть пошатнулся и прижался спиной к стене, кладя руки мне на талию. Никто из нас не хотел это заканчивать, я была уверена. Но через несколько мгновений мне всё же пришлось отпустить его. Майлз улыбался. — Если выберемся отсюда, обещай, что сделаешь это снова, — Такой тихий, спокойный, добрый голос. — А ты обещай, что мы выберемся. — Обещаю, — Он легонько коснулся губами моих губ, после чего снова посмотрел мне в глаза, — Ты удивительна. На душе стало так тепло, и я не смогла сдержать улыбки. Почему я раньше не замечала, что влюблена по уши? — Беги. Я отключу питание и прикончу Билли. Найди Глускина и Парка, бегите отсюда через склад. — Да. Да, хорошо, — Я поднялась с колен, следом поднялся и Майлз, — Сколько они ещё смогут отвлекать его? Внезапный крик, раздавшийся из комнаты с Морфогенным двигателем стал подтверждением тому, что время кончилось. — Беги! Быстрее! – Майлз толкнул меня к двери. Я в последний раз обернулась на него и, громко выдохнув, побежала к двигателю. Я гадала, увижу ли я Майлза ещё раз и чей мы слышали крик. Майлз рванул по ступеням наверх. Поднявшись до блока E, он увидел то, чего точно видеть не хотел. Сгусток тумана вот-вот расправится с Глускиным. Он опустил взгляд чуть пониже и увидел подбежавшую туда Мот. О, милая Мот. Сколько Майлз мечтал о ней? Как ему здорово было гулять с ней по выходным, когда можно было отдохнуть от его рутинной работы в офисе. «Репортёр Майлз Апшер не боится расследовать самые мрачные секреты и отваживается пробраться туда, куда не рискнёт сунуться ни один репортёр», – так говорили о Майлзе. Конечно, это правда, но лишь отчасти. Ни одно из тех мест, где Майлз был ранее, не сравнится с Маунт Мэссив. Он знал это, был уверен. Он так же был уверен в своих чувствах к юной Мот. Майлз никогда так не влюблялся, ни в одну сочную студентку в универе, с которыми обычно тусовались его друзья. Не сказать, что у Майлза было много друзей, Мот была одна из немногих, но зато стала самой близкой. Они познакомились в интернете, а совсем скоро совершенно случайно встретились в его университете. Мот была на первом году старшей школы и собиралась поступать именно сюда, пришла туда на практику. Майлза, как первогодку, заставили помогать профессору, мол, тебе пойдёт на пользу. На самом деле Майлз просто не успел вовремя уйти из аудитории в тот день, когда профессор искал себе помощника. Майлз первым попался ему на глаза. Такое глупое стечение обстоятельств сблизило интернет-друзей ещё сильнее. Разница в четыре года была почти незаметна, разве что Мот смеялась над Майлзом, когда тот познакомился с Кайли. Он даже свозил эту Кайли в Лос-Анджелес, где она отшила бедного Майлза за то, что он напился в баре и провёл ночь с проституткой. Майлз сильно переживал, а Мот смеялась. Майлз злился, а Мот смеялась и подкалывала его вместо того, чтобы утешить, но для Майлза её смех и подколы были самым лучшим утешением. Он понял это только тогда, когда сам утешал девчонку, когда она снова поссорилась с родителями. Честно говоря, Майлз никогда не понимал проблем Мот. Он делал вид, что понимает, утешал и гладил по волосам, но на самом деле он действительно не понимал. Когда Мот после первой встречи с Эдди Глускиным сказала ему, что она сама виновата в таком к ней отношении родителей, Майлз сильно удивился. Он всегда считал её родителей тиранами, а тут Мот выдаёт такое. В тот же момент она назвала его нарциссом. Тогда Майлз подумал, что она свихнулась, но сейчас до него дошло, как сильно он ошибался. Ведь его самого растили очень любящие состоятельные родители. С самого детства у Майлза было всё. Конечно, он сам не считал себя самовлюблённым, но такие мысли стали всё чаще и чаще закрадываться в его голову, когда он стал больше общаться с Мот. Через общение с Мот Майлз будто познавал сам себя. Он узнал о себе так много нового, что каждый раз поражался, когда возвращался домой после воскресной прогулки, и так же поражался, когда снова видел Мот. Короче, Майлз понял, что влюбился без памяти. И сейчас он сделает всё возможное, чтобы спасти её. Спасти любимую Мот.*