О насмешках судьбы

Дурацкую историю со своим оруженосцем Рокэ забыл куда быстрее, чем в столице перестали судачить об отъезде молодого герцога в расчёт действующей армии, да ещё не абы куда, а на границу, в Торку. Первый маршал же, избавившись от подобной обузы вздохнул свободно и ударился в разврат, кутеж, а чуть позже, выторговал у схватившегося за сердце Дорака, небольшую, но весьма занимательную и симпатичную войну с обнаглевшими дикими племенами бирисцев, которые разоряли южные границы и жгли хлебные поля в Варасте. Война наполняла кровь Рокэ жизнью, казалось, только там маршал был истинно счастлив, выпуская из-под контроля свою страстную и необузданную натуру. Но увы — никакая война не может длиться бесконечно, а заполучить двадцатилетнее противостояние с врагом, Рокэ не посчастливилось, либо враг настолько измельчал, либо Кэртиану снова хранили проснувшиеся древние боги. Блестящая победа в Варасте случилась, как ей и полагалось, через пару-тройку месяцев после начала боевых действий. Триумфальное возвращение в столицу, кутежи, пьянки и снова тоска, до следующей войны… В этот период Рокэ даже не вспоминал о бывшем оруженосце. Спроси у него кто, о Ричарде Окделле, Алва, возможно удивленно вскинул бы брови, глядя на собеседника, а потом равнодушно пожал бы плечами. Именно так, подписывая однажды приказ о присвоении герцогу Окделлу звания капитана, Первый маршал лишь приподнял удивленно бровь. Как? Жив ещё?! Капитан? Интересно, за какие такие заслуги? Рокэ не смог припомнить за юным герцогом других достоинств, кроме умения вполне сносно и страстно раздвигать ноги перед своим монсеньором. Но в армии Талига, подобного умения было определённо недостаточно, чтобы стать капитаном. Рокэ решил при случае поинтересоваться, чем же Окделл заслужил повышение, но скоро подобного случая не представилось, а потом маршал снова забыл… Талиг скучнел на глазах… Сначала не стало Штанцлера. Старый больной ызарг, изводить которого доставляло Рокэ хоть и весьма сомнительное, но все же удовольствие, банальнейшим образом погиб под копытами взбесившегося жеребца. Оппозиция королевской власти сразу лишилась изрядной доли яда и мозгов. Заменить этого великого деятеля и найти нового идейного вдохновителя дела свержения Олларов, приверженцам реставрации Раканов так и не удалось. Впрочем, очень скоро выяснилось, что реставрировать собственно нечего — последний Ракан, принц Альдо, на пару со своей бабкой, принцессой Матильдой, был отравлен, в канун дня рождения. Озаботиться наследниками молодой принц не успел, потому можно было смело сказать — род древних анаксов прервался. Нет Ракана, о какой Талигойе может идти речь? Казалось бы, живите Оллары и процветайте, но надо же какая незадача, Фердинанд не изволил долго наслаждаться своим, теперь уже никем не оспариваемым титулом. Его Величество умер неожиданно и скоропалительно. Не выдержало сердце. Король скончался весьма некуртуазно — в купальне. На престол взошел малолетний Карл, но вот незадача — юный правитель подхватил лихорадку и сгорел восковой свечой за несколько дней, оставив после себя пустой трон и ужаснувшуюся страну. Род Олларов прервался так же, как древняя линия Раканов. Рокэ в то время гостил у Фомы, после маленькой, блестящей и победоносной кампании в Фельпе, и был вырван из объятий очаровательной принцессы Елены, срочным письмом от Дорака с требованием немедленно явиться в столицу. Елену Рокэ оставил охотно, а вот в Олларию ему возвращаться совершенно не хотелось. Нехорошее предчувствие не оставляло маршала всю дорогу и воплотилось по возвращении в столицу в известие о том, что он, Рокэ Алва — Щит Талига, обязан ещё послужить стране, заняв опустевший трон. Скрипя зубами, Рокэ надел корону. Однако наотрез отказался жениться, полагая свою жизнь и без того невыносимой. Отказался категорически и на вопль о том, что у короля должен быть наследник, зло усмехаясь, явил шокированному Дораку и остальному двору, своего незаконнорожденного, нагулянного по бурной молодости, сына, Сесара. Сесар прибыл в Олларию, и Рокэ, не заботившийся о бастарде более чем предоставив обеспечение мальчику хорошего воспитания и безбедного существования на Марикьяре, потрясенно обнаружил, что его отпрыску уже исполнилось почти шестнадцать. Юноша сильно походил на отца. Красивый, унаследовавший от Рокэ все основные черты Алва, пленительно таинственный и замкнутый Сесар, сразу сделался самым желанным объектом для влюбленности разного рода эреа, как в Олларии, так и в Талиге в целом. Однако юноша, к удивлению отца, не торопился заводить серьёзных отношений, да и вообще, каких-либо отношений и сердечных пристрастий Рокэ у мальчишки не заметил. Тот все больше чурался светского общества и торчал по библиотекам, среди пыльных, старинных книг. Но при всем при этом Сесар ни в коем случае не был робким, создавалось впечатление, что юношу изрядно тяготило пребывание в столице и её назойливый двор. Впрочем, Рокэ, не питая к отпрыску сильных родительских чувств, внимание мальчику уделял немного, лишь иногда наставляя на путь приличествующий наследнику, раздраженно для себя при этом отмечая, что сын довольно хорош собой, молод и относительно свободен, пока не обременен короной. Рокэ держал наследника при себе, мотивируя это соображениями безопасности и дворцовыми правилами, не позволяя сыну вернуться на Марикьяру, о чем Сесар неоднократно просил, или хотя бы просто покинуть дворец, перебравшись в родовое гнездо Алвы на улице Мимоз. Необходимости в этом не было, просто Рокэ, слегка завидуя своей молодой копии, сознательно ограничивал его в выборе места пребывания и занятия по душе. Сын злился, покорно соглашался с волей отца, терпел подобное пару лет, но в карих, глубоких глазах юноши Рокэ неизменно замечал вспыхивающий злой огонь. Чем больше проходило времени, тем Рокэ становилось очевиднее, что принц не терпел столицу, а еще король понял, что мальчишка, подобно ему самому, грезил войной… Его Величество Рокэ Первый не позволял Сесару даже мечтать об этом и делал это совершенно не из-за заботы о сыне, ни в коем случае… Поняв это однажды, Сесар сделал то, что выкинул бы сам Рокэ, в том же возрасте попав в подобное положение — наследник сбежал. Обхитрив охрану дворца, оторвавшись от приставленных к нему слуг, удрал туда, куда звало его сердце. Сесар, старательно маскируясь, отправился на границу страны, где война была не просто словом, где выстрелы не смолкали даже не смотря на то, что Талиг давно ни с кем официально не воевал — в Торку.