О насмешках судьбы

Сбежавшего паршивца искали около месяца. Рокэ, не страдая, как полагалось любому добропорядочному отцу, все же искал своего наследника и отчасти был благодарен Сесару, за то, что тот внес в их общую рутину небольшое разнообразие. Принц обнаружился в Торке. Рокэ узнал об этом из письма от генерала Ариго, в котором, кроме известия о том, что в рядах вверенных ему войск недавно появился кэналлийский юноша по имени Сесар Гонсалес, по приметам очень напоминавший пропавшего из Олларии принца, так же была просьба представить капитана Ричарда Окделла к награде орденом Святого Франциска, с последующим присвоением капитану звания полковника. Решение о последнем всегда принимал Первый маршал, но Рокэ, несмотря на новую должность, оставил эту привилегию за собой, подтвердив это надлежащим указом. На этот раз, Рокэ, читая просьбу генерала, решил все же разобраться, что же такого героического совершил Окделл, и, пользуясь тем, что в ставке капитана обнаружился Сесар, незамедлительно решил лично отправиться в Торку, чтобы вернуть беглого отпрыска в столицу, а за одно разобраться, что же там такое происходит с бывшим оруженосцем. Чего только не сделаешь, чтобы развеять придворную скуку. К своим истинным планам, Рокэ решил не привлекать внимание широкой общественности, и сообщив придворным во главе с кардиналом и Лионелю, который после гибели Штанцлера занимал должность кансильера о том, что король намеревается отправиться с визитом на малую родину и посетить Алвасете, с пышным эскортом покинул Олларию. Но отъехав от столицы хорн десять, прихватив с собой отряд верных кэнналийцев, Рокэ Первый отделился от королевского вояжа, который продолжил свой путь на юг, развернулся к северу и, обгоняя ветер, поскакал в Торку. Зачем он это делал? Рокэ мог бы дать совершенно определенный ответ — ему было скучно! К тому же хотелось взглянуть на лицо сына, в тот момент, когда папочка лично явится в ставку Ариго. Явившись подобным образом, Рокэ лишал Сесара возможности снова удариться в бега.А еще, проснулось любопытство. Рокэ не видел Ричарда около пяти лет. Мальчишка, должно быть, вырос. Дорога, ведущая на север, после вынужденного заточения во дворце, казалась Рокэ прелестной. Время, проведенное в пути, пролетело, словно выпущенная из лука стрела, и чем дальше король отъезжал от столицы, тем радостнее и моложе Рокэ себя чувствовал. Торка… Как символично, что Сесар решил рвануть именно сюда. Это была колыбель всех маршалов и лучших полководцев в Золотых Землях. Здесь Рокэ впервые понюхал пороху, будучи оруженосцем, тогда еще генерала, фок Варзова, здесь прошло золотое время его юности… И все же, несмотря ни на что, Рокэ не позволит сыну остаться. Его место рядом с отцом, в Олларии. Появление в ставке Первого лица государства наделало много шума. Визит Алвы был для всех полной неожиданностью. Жермон Ариго, полагая себя виновником этого визита, взял коронованного гостя на себя. — Итак, — Рокэ вальяжно развалился в кресле любезно предложенным ему генералом, — как вы уже, наверное, догадались, я почтил вас своим присутствием, лично явившись за сыном. Могу я узнать, где Сесар? — Я могу ошибаться, — Ариго спокойно выдержал взгляд Алвы, — но, по-моему, он отправился навестить раненого Окделла. — Вот как? — Рокэ приподнял бровь, — капитан ранен? — Да, Ваше Величество, — Жермон сомкнул руки в замок, — ранен при исполнении. — Кстати, генерал, — Рокэ вдруг вспомнил интересующие его вопросы относительно Ричарда, — я прочел ваше ходатайство на счет капитана Окделла и, признаться, оно меня удивило. Не могли бы вы меня просветить, что такого героического совершил капитан? Ариго чуть нахмурился, от Рокэ это не укрылось, похоже, генерал был не слишком доволен тем, что его компетентность в вопросах собственных подчиненных ставят под сомнение. Но, тем не менее, Жермон весьма обстоятельно поведал о том, как Окделл с небольшим отрядом отбил у дриксов, захваченных в плен талигских разведчиков, среди которых, кстати, по его, генеральскому недогляду, оказался теньент Сесар Гонсалес. — По словам вернувшихся с той вылазки солдат, — говорил Ариго, поглядывая на Его королевское величество, — выходит, что раненый капитан на себе вытащил из горящего сарая, в котором дриксы держали опоенных маковой настойкой пленных, всех наших разведчиков. Насилу сам выбрался, крови много потерял… Рокэ молча слушал, справедливо полагая, что награда о которой просил генерал для своего капитана, вполне заслуженная, а повышение оправданно. Вот только как-то не вязался у короля запомнившийся ему образ Окделла с тем человеком, про которого так славно рассказывал Ариго. — Вы меня проводите к полковнику Окделлу? Генерал улыбнулся, кивнул и, поднимаясь из своего кресла, заметно расслабился, отчего Рокэ с долей раздражения подумал, что Ариго относится к Ричарду не просто как к рядовому подчиненному, генерал переживал за Окделла. Это было неожиданно неприятно, хотя и не объяснимо, сам Рокэ давно относился к Повелителю Скал — никак, с большой буквы «Н». Когда Рокэ шел следом за генералом по темным коридорам крепости, в больничное крыло, им навстречу попался молодой порученец, который сообщил командующему, что его хочет видеть генерал Райнштайнер. — Передайте генералу, что я подойду чуть позже, — отчеканил Ариго. — Не стоит заставлять генерала Райнштайнера ждать, — неожиданно отозвался Рокэ, — я сам в состоянии дойти до палаты, в которой находится полковник, вы можете идти. — Спасибо, Ваше Величество, — отозвался Ариго и коротко кивнув, добавил, — вам нужно еще два раза повернуть направо, за третьей от поворота дверью вы сможете найти Окделла. — Благодарю. Нужная дверь отыскалась быстро. Рокэ собрался ее толкнуть, но услышал голоса. Окделл в палате был не один, ах да, Ариго говорил, что Сесар собирался навестить своего спасителя. Как интересно! Алва уже хотел было постучаться и обнаружить свое присутствие за дверью, как до него донеслось, сказанное знакомым, звонким и странным для подобного места и ситуации, смешливым голосом Сесара: — Лежи спокойно, Дик. Метр Паскаль велел тебе еще неделю соблюдать режим. Постельный! — А я что делаю? — голос Окделла изменился, из него исчезла юношеская звонкость, которая сейчас была слышна у Сесера, и появились тягучая, бархатистая плавность, Рокэ вздрогнул, прислушиваясь к глубокому и красивому звуку. Ричард насмешливо продолжал: — Я все соблюдаю. И режим у меня сейчас самый что ни есть постельный! — Да, но тебе же нельзя…. — голос Сесара дрогнул, и фраза оборвалась, переходя в полный блаженства стон: — Дииииик….