О насмешках судьбы

Сколько раз он прежде мечтал о подобном. О том, что однажды распахнется дверь и на пороге появиться ОН… Создатель, кто бы мог подумать, что подобные мечты имеют свойство исполняться. И… какая же утонченная насмешка судьбы в том, что когда это вдруг случилось, надобность в подобном явлении давно отпала. Ричард переболел маршалом, вырвал его из своего существа, обливаясь недостойными герцога слезами, ломая себя, выдирая из сердца ненужные монсеньору чувства. Было больно. Очень… Но спустя продолжительное время, после тех слов, которые разделили жизнь герцога Окделла на до и после, когда Рокэ, не меняя тона, сообщил Дику о том, что тот волен убираться на все четыре стороны, проснувшись однажды посреди ночи, Ричард почувствовал, что все закончилось. Просто сердце остыло и замерло мраморным кусочком в груди. Как символично — Повелитель Скал с каменным сердцем. Ричард удивленно смотрел на себя в зеркало и понимал, что внешне он совершенно не изменился. То же лицо, те же губы, тот же широкий упрямый лоб, как у отца… вот только глаза стали другими — в них больше не было тоски, печали…. В них был холод. Спасительный, дающий покой холод… Торка учит смирению, война жажде жизни, а предательство? Чему учит оно? Чему вы хотели научить своего глупого, влюбленного по уши юношу, господин маршал? Холодности и равнодушию? В этом вы преуспели, эр Рокэ. Так же, как юный теньент Окделл, однажды превратился в бесстрашного капитана, которого в северной армии за глаза называли Шалым, так нежный юноша, сделался совершенно бесчувственным. О последнем знали немногие, о том, что Дикон вымерз внутри, стал подобен стылой родной стихии. И претерпев подобные метаморфозы, Дик неожиданно обнаружил, что вокруг него полно людей, которые его хотят во всех возможных значениях этого слова. Удивительно как устроен этот мир… Чем хуже ты относишься к окружающим, чем меньше стремишься завладеть их вниманием, тем популярнее и желаннее становишься. Наверное, именно в этом и был секрет успеха несравненного Первого маршала. Впрочем, сейчас Ричарду было совершенно все равно. Он воевал, каждый день оправдывая свое армейское прозвище, без меры рискуя жизнью, заигрывая с эрэа Удачей, смеялся без веселья, без чувства разрешал себя любить, и имея тех, кто хотел его и позволял герцогу это. Год за годом, Ричард жил, не оглядываясь на прошлое и не позволяя ему волновать себя. Пока однажды в ставке генерала Ариго не появился молодой, настырный кэналллиец — Сесар Гонсалес. Мальчишка благоговел перед ледяным капитаном, а Ричард предпочитал не замечать его. Уж больно молодой теньент напоминал Окделлу человека о котором Дик усилием воли почти забыл. Жесты, взгляды, усмешка, падающая на лицо прядь черных волос… Проходите мимо, теньент, не будите то, с чем не сможете справиться… Однако мальчишка, словно поставил перед собой цель вывести Окделла из состояния холодного безразличия, неумело, но со всей возможной старательностью соблазняя капитана. Ричард ломался недолго — кэналлиец был хорош собой, и горел желанием попасть капитану в койку. — Прежде чем мы переступим через субординацию и правила, — прошептал как-то вечером Ричард, зажимая дрожавшего Сесара в одном из отдаленных коридоров крепости, — хочу предупредить, что наши отношения ни к чему не обязывают ни вас, ни меня. Полагаю, что ваш родственник не будет рад узнав о подобной… хм. дружбе. Я — Окделл, и для вашего брата не самая подходящая компания. Сесар вздрогнул всем телом. Дик мысленно усмехнулся. Чужое имя могло обмануть кого угодно, но только не Ричарда, который с первого дня разглядел в мальчишке Алву. Дик не был уверен в том, кем приходится «Гонсалес» Его Королевскому Величеству, но то, что в жилах Сесара течет кровь близкая Рокэ, было для него очевидно. — Мне все равно, что скажет отец… — красивый подбородок юноши вздернулся, а темные глаза, даже в сумраке коридора, опасно сверкнули. — Я со своей жизнью волен делать все, что захочу. Корона — это его желание и выбор, вот пусть сам и тянет эту лямку. Корона… Дик усмехнулся еще раз, удивляясь, как точно он попал. Значит принц… Ну что ж, тем лучше. Мальчишка был прекрасен. Страстный, горячий, влюбленный… он смотрел на Ричарда таким взглядом, что могла дрогнуть и скала, но… наследнику дома Ветра и короны Талига, не удалось достучаться до почивших с миром чувств гранитного Окделла. Утехи плоти это одно, а вот душа… Она не дрогнула даже в тот момент, когда Дик узнал о том, что глупый принц, после очередной безуспешной попытки увидеть в серых глазах любовь, увязался за разведчиками и попал в плен. По приказу генерала Ариго Ричард возглавил спасательный отряд и, в очередной раз легко рискуя жизнью, спас попавших в беду разведчиков, а с ними и своего бестолкового и излишне сентиментального юношу. — Глупо, Цезарь, — спокойно сказал он позже, когда тело немного пришло в себя, и лихорадка отступила, — я мог не разыскать тебя или не успеть. В ставке вообще могли не узнать о том, что случилось. Подобные демарши чистое ребячество. Если ты еще не вырос, то тебе нечего делать в армии. — Ты волновался? — дрожащим голосом спросил мальчишка, прижимаясь губами к руке Ричарда. — Нет, — Дикон тяжело вздохнул. — Я не обещал тебе любви до гроба, не обещал любить тебя вообще, поэтому сделай милость, больше не устраивай подобных глупостей и тему эту не надо поднимать. Хочешь быть рядом, изволь, но рассчитывать на что-то большее, чем взаимно приятное времяпровождение, не стоит. Я предупреждал тебя. Черноволосая голова скорбно поникла. — Я понял… — Вот и умница. Застывший в темноте комнаты сюзерен и бывший возлюбленный, не произвел на Ричарда никакого впечатления. Хвала Создателю! Глядя в горящие злым огнем синие глаза — Дикон не чувствовал ничего, в отличие от Цезаря, которого явление отца взволновало не на шутку. Юношу заметно трясло, но держался он молодцом. Дик, против обыкновения, ласково коснулся руки молодого Алвы, поддерживая и ободряя. Тот чуть воспрянул духом и даже нашел в себе смелость дерзить Рокэ, а потом, нехотя покинул палату Окделла. Ричарду его даже стало немного жаль. Конечно, Рокэ не убьет собственного сына, но взбучку мальцу устроит знатную. За себя Дик не волновался, самое страшное что ему грозило это Багерлее… Не казнит же Ворон его в самом деле. Ричард равнодушно посмотрел на короля, размышляя, опустится ли Алва до того, чтобы устраивать сцены и разыгрывать из себя оскорбленного родителя? Выходило, что да. Другого повода для визита Его Высокомерного Величества, Ричард просто не видел.