Спасение в любви

         Прижимая сына к себе, Ульяна медленно поглаживала его по спинке. Он спал, а она все эти дни лишь на короткое время провалилась в забытье, не в силах погрузиться в нормальный сон.          В комнатушке, в которой они находились, никогда не выключался яркий свет, а стены, пол и потолок были обделаны серебром. Она понимала, что их держат здесь из-за Ростислава, считая его вампиром. Именно поэтому в первые дни их заключения, для него приносили кровь, которую она не позволяла ему пить. За ним наблюдали, пытаясь выяснить, в кого из родителей он пошел, при этом, совсем не учитывали, что он может совмещать в себе и человека, и вампира. Именно поэтому он питался обычной пищей, которую им давали раз в день, и мог играть, прижимаясь к стене или прыгая по полу. «Серебряная комната» не сводила его с ума, как сводит обычных вампиров. Она лишала его магических сил, но не превращала в слабого и ополоумевшего.          На все свои просьбы объяснить, зачем их здесь держат, Ульяна получала в ответ лишь злобные усмешки. Она понимала, что Феликс тоже здесь и догадывалась, что пока занимаются им, но вскоре дойдет очередь и до них.          В тот день, когда их похитили, она сама повела себя глупо и неразумно. Ослушавшись Феликса, она вышла из детской комнаты. Вначале она слышала выстрелы, а когда все умолкло, она стала звать мужа. Но он не появился: ни сразу же, ни спустя время. Поэтому она открыла дверь и прислушалась, но вокруг царила тишина. Велев Ростиславу не выходить, она медленно и осторожно пошла вниз, и именно там угадали в лапы преступников. Завопив от неожиданности, она тут же услышала, как сын отреагировал на ее крик, позвав к себе. Она, что есть мочи, закричала, чтобы он не выходил, ведь только там его не могли достать, но ей закрыли рот, при этом не позволяя вырваться. А сын был еще совсем ребенком и не понимал, что ему грозит опасность. Он рвался к маме и поэтому, открыв дверь, успел сделать лишь шаг, прежде чем его тоже схватили. После того вечера дальше этой комнаты Ульяна с Ростиславом ничего не видели. Она не знала, что в их случае было лучше: сидеть взаперти и не знать, чего от них хотят, или уже все выяснить, но подвергнуться пыткам, ведь она понимала, что просто так их не отпустят. Если вообще отпустят.          Все дни смешались и стали походить на один длинный и нескончаемый, когда, наконец, к ним в комнату, пожаловал один из амбалов и велел Ульяне пойти с ним. Она испуганно переводила взгляд с двери на сына, и, поняв, чего она боится, ей бросили:          - Он остается! А ты пошевеливайся!          Дрожа, но, не желая показывать страха перед малышом, она обняла его, поцеловала в щеку, и, пряча слезы на глазах, поспешила к выходу. Она не знала, что ее ждет и что будет с Ростиславом, но поняла, что все прояснится уже сейчас.          Ее втолкнули в комнату и первым, кого она увидела, был незнакомый вампир. За свою жизнь она научилась отличать их от обычных людей, и улавливала ту энергию, которая шла от них. А уже после заметила прикованного к стене мужчину, в котором сразу даже не узнала собственного мужа. С ужасом вскрикнув, она бросилась к нему, но была остановлена властной рукой:          - Не так быстро! – усмехнувшись, произнес вампир.          Ульяна во все глаза смотрела на Феликса. Сердце нестерпимо сжималось от боли, а на глаза навернулись слезы, когда она поняла, что все это время творили с ее мужем. Ей было страшно смотреть на него, но душа рвалась к нему, требуя помочь. Да вот только девушка понимала, что помощь требуется им всем.          Феликс, прищурившись, смотрел на свою жену. Перед глазами все расплывалось, но ее он узнал бы и с закрытыми глазами, и даже при смерти. Он понял, что Дарон не соврал, понял, что в опасности не только он сам, но и вся его семья. Только что делать, он совсем не знал.          - Ну, что же, будет знакомиться, Ульяна. Я Дарон, - дернув ее за руку, он повернул девушку к себе лицом.          - Что вам нужно от нас? – не сводя глаз с мужа, дрогнувшим голосом спросила она.          - Небольшая малость. Перстень Дракулы.          Ульяна перевела ошеломленный взгляд на вампира, затем снова на мужа, изучая его пальцы, которые были безжизненно-синими. В ее голове тут же прокрутился тот вечер, когда все произошло, и она поняла, что если кольцо до сих пор не у похитителей, значит осталось в детской, когда Ростислав бросился за ней, забыв о своей любимой игрушке. И оно до сих пор лежит там, о чем никто не догадывается. Но даже знай они это, все равно не смогли бы проникнуть в ту комнату.          - Ты принесешь его мне? – он внимательно смотрел на Ульяну, ожидая ее реакции.          Увидев Феликса, она поняла, что им не выбраться отсюда живыми. С перстнем или без него, их все равно убьют. Поэтому отрицательно помотала головой.          - Я и не ожидал от тебя другого, - усмехнулся вампир. – Мне интересно другое: как вынослива и сильна будешь ты? – махнув головой в сторону Феликса, он отчетливо дал понять, что теперь пришла ее очередь пыток.          Ульяна сжалась от страха, понимая, что не переживет всего того, что пережил ее муж. Но полностью обдумать эту мысль она не успела, Дарон грубо обнял ее и прижал к себе:          - Я не могу позволить себе портить такое прекрасное тело. Нет, твои пытки будут иными. – Он резко дернул ее платье, порвав от ворота до подола, а голодный взгляд тут же скользнул по обнаженным участкам.          Поняв, что с ней собирается делать Дарон, Феликс дернулся и застонал от боли. Он знал, что не сможет помочь, но и просто смотреть на все это он не мог.          - Да, Феликс, твоя женушка прекрасна, - его руки стиснули ее талию, глаза недобро засверкали. – Я отлично с ней развлекусь. – Повернув голову к своему пленнику, он презрительно усмехнулся: - Ты столько времени терпел, но как долго ты продержишься, наблюдая за тем, что я буду с ней творить? – он сдернул со своей жертвы платье, оставляя ее в белье и чулках.          Ульяна с ужасом смотрела на Дарона. От страха и кошмара происходящего, она впала в ступор, не в силах ни двигаться, ни говорить. Но словно опомнившись, она резко дернулась, пытаясь вырваться. Но их силы изначально были неравны, поэтому вампир с легкостью удержал ее на месте.          - Не так быстро, кошечка, - он провел рукой по ее лицу, от чего девушка сморщилась и отшатнулась. – Феликс, я буду первым, но совсем не последним. Все ребята с радостью позабавятся с ней. А некоторые из них, возможно, захотят составить друг другу компанию. Ты наверняка обучил ее многим способам ублажать мужчин. Вот это мы и проверим, - притянув ее к себе, он впился ей в губы жадным поцелуем.          Ульяна начала вырываться и брыкаться, упираясь ладонями в плечи и грудь Дарона, пытаясь отстранить от себя вампира, а когда он слегка отклонился, с яростью плюнула ему в лицо. На что тут же получила пощечину, от которой едва не упала, но в последний момент была поймана своим мучителем.          - Не смей так больше делать никогда! – рявкнул он, вытирая рукавом лицо и с силой сжимая ее руку, причиняя боль. – Или хочешь, чтобы я тебя сразу же отдал ребятам? Уж они не будут с тобой церемониться и быстро пустят по кругу! А теперь спрашиваю в последний раз: вы отдадите мне перстень или я продолжаю начатое? – проведя пальцами по руке девушки от запястья до плеча, он легко сдавил ладонью ее горло, ожидая ответа.          - Отпусти ее, - прошипел Феликс, не отрывая взгляда от дрожащей жены. – Возможно, тогда, Дракула не свернет тебе шею.          - Феликс, ты чего-то не понимаешь? Здесь главный я, и я буду решать, кого отпускать, а кого нет. А в данный момент я очень хочу твою жену, и она будет моей. – Он направился в угол комнаты, где стоял небольшой топчан, волоча за собой Ульяну. И когда оказался на месте, дернул девушку за руку так, что она оказалась лежащей на подстилке.          - Нет!.. – закричала она, пытаясь оттолкнуть от себя вампира. – Нет!..          Ее сопротивление еще больше раззадоривало Дарона, но он с мерзкой улыбкой на лице, позволял ей думать, что у нее получится вырваться.          Обессиленный Феликс рвался в цепях, желая прийти на помощь жене, но жизнь с каждой секундой все больше и больше вытекала из его тела, а все его попытки избавиться от оков, приводили к еще большим ранам. В данный момент он ненавидел и презирал самого себя. Он оценил ход Дарона только сейчас, ведь знай он с самого начала, что Ульяна с Ростиславом здесь, а не в безопасности, как он думал, возможно, и мог бы что-то придумать, чтобы выбраться отсюда. Хотя и понимал, что в сложившейся ситуации он изначально был бессильным.          - Ну, вот… - изображая разочарование, протянул Дарон. – Главный зритель отключился, а я так хотел устроить представление для него, - удерживая Ульяну на месте, произнес он. – Ну, ничего, - слащаво усмехнувшись, продолжил он. – Сейчас мы прорепетируем, чтобы затем показать ему идеально сыгранную премьеру! – он резко опустил голову, одаривая ее противным поцелуем. – Я не хочу ждать, пока он очнется, я хочу тебя немедленно!          Его глаза приобрели неестественный цвет, одним движением руки он избавил себя от одежды и снова нагнулся к Ульяне. Она пыталась сопротивляться, но понимала всю бессмысленность своих попыток, как понимала и то, что может умереть уже через несколько минут. Силы вампира безграничны. Это Феликс любил ее и умел справляться со своей вампирской сущностью во время близости, а этот вампир, который собирался взять ее силой, полностью перестал контролировать себя. Поэтому Ульяна видела лишь два исхода всего этого: либо он ее убьет в порыве страсти, либо вопьется клыками ей в шею, что тоже приведет к ее смерти. В сложившейся ситуации было бы даже к лучшему умереть сразу, чтобы не мучиться, но понимая, что здесь и сын, и муж, который находится при смерти, она надеялась придумать хоть что-то, чтобы вытащить их всех отсюда. Конечно, ее надежда была глупой и наивной, но лишь надежда умирает последней, и в случае Ульяны было так же.          Она продолжала биться за свою честь, пытаясь скинуть с себя Дарона. С ее глаз катались слезы, она заходилась в истерике, а он, наслаждаясь своей пленницей, лишь усмехался. Одним движением руки, он соединил запястья девушки над ее головой, а взмахом другой, полностью обнажил ее. Ульяна с презрением поморщилась, когда ощутила не себе похотливые руки и губы. Отвращение ко всему происходящему вызывало тошноту, которая подкатывала к горлу. А когда он раздвинул ей ноги, она поняла, что ей уже никуда не деться, и, отвернув голову, зажмурила глаза и стиснула зубы, приготовившись к самому худшему.