Спасение в любви

       Все закончилось неожиданно. Из коридора послышались такие крики и ругань, на которые невозможно было не отреагировать. Дарон дернулся, не понимая, кто посмел отвлечь его от столь приятного времяпрепровождения, и со злостью посмотрев в сторону двери, отстранился от Ульяны и встал.        - Мы еще не закончили, - бросил он, материализуя на себе одежду. – Сейчас разберусь с этими отморозками и вернусь к тебе, кошечка! – пройдясь голодным взглядом по ее телу, он направился к двери.        Дрожа, Ульяна натянула на себя белье и порванное платье. Всхлипывая и стуча зубами, она бросилась к Феликсу, но дверь неожиданно открылась, и в комнату буквально швырнули Ростислава.        - Угомони своего ублюдка, если не хочешь, чтобы это сделал я! – сказал один из преступников, и тут же закрыл дверь.        - Мама! – сын бросился к ней, а она, еще сильнее заплакав, упала перед ним на колени, ловя его в свои объятия и крепко сжимая в них. – Что с папой? – с ужасом спросил малыш, не сводя взгляда с отца.        Ульяна перевела взгляд на мужа. В голове проносились тысячи мыслей, но не было ни одной подходящей с вариантом их освобождения. А когда Ростислав вырвался и побежал к Феликсу, неожиданно сумасшедший план родился и выстроился в последовательную цепочку. Она лишь надеялась, что у них хватит времени и все получится. Но в данный момент это была единственная возможность спастись, и она поспешила ее осуществить.        Вскочив с коленей, она подбежала к сыну и присев рядом с ним, обняла его со спины:        - Милый, мы должны помочь папе, - вытирая слезы и пытаясь говорить твердо, чтобы окончательно не напугать Ростислава, она начала осторожно гладить его по голове. – Вспомни все, чему он тебя учил и постарайся снять с него цепи.        - Мама, но вы не разрешаете мне пользоваться своими силами! Только дома! - напомнил ей малыш.        - Я знаю, милый, но сейчас я разрешаю, и папа был бы не против. Давай, попробуй освободить его.        Ульяна не отводила взгляда от рук сына, наблюдая за каждым его действием. Она видела, как сильно он пытался сделать то, о чем она его попросила, но все его манипуляции не приводили к желанному результату. Она не хотела расстраиваться раньше времени, но единственный шанс на спасение ускользал через пальцы.        - У меня не получается, - разочарованно сказал Ростислав.        А она на это еще сильнее обняла его и тихо заплакала. Но понимая, что подводит маму, малыш высвободился из ее объятий и подошел еще ближе к отцу. Взявшись за цепь ручкой, он снова попытался убрать ее и спустя время у него это получилось. Обрадованно взвизгнув, он бросился на шею Ульяне, а она, прислушиваясь к шуму за дверью и пытаясь угадать, сколько у них осталось времени, вновь подтолкнула ребенка к отцу.        Когда все цепи были сняты, она повернула сына к себе:        - Сейчас ты переместишься в свою комнату в нашем доме, и не будешь выходить оттуда, что бы ни случилось и что бы ты не услышал. Пообещай мне.        - Нет! – твердо заявил малыш. – Я останусь с вами. Или мы все вместе переместимся.        Но Ульяна знала, что его силы слишком малы, у него и самого может не получиться перенестись на такое длинное расстояние. Но продолжала надеяться на лучшее.        - Божена! – неожиданно громко призвала она сестру. – Божена, появись! Я вызываю тебя!        Дух девушки появился достаточно быстро. Она не успела ничего спросить, лишь оценила обстановку и поняла, что семья сестры в опасности.        - Божена, пожалуйста, проследи за Ростиславом. Я могу доверять только тебе. Если будет нужно, запри его в детской, но не выпускай его из нее никуда. Если… если нас долго не будет… - она всхлипнула, стискивая сына в объятиях и не говоря прямо, давая понять Божене, что имеет в виду их смерть. - Попроси Светлых взять под свою опеку Ростислава. А сейчас уходите, у нас слишком мало времени.        - Мама, я не хочу без вас, - закапризничал малыш.        - Милый, пожалуйста, слушайся тетю Божену. А теперь постарайся перенестись к себе в комнату. – Она не хотела выпускать его из своих рук, понимая, что возможно, это последний раз, когда она видит своего сына. Но сейчас каждая минута была на счету и поэтому, сдерживая себя, она подтолкнула ребенка к духу.        - Дорогой, давай попробуем вместе, - легко улыбнувшись, сказала Божена, протягивая руки к малышу.        Ульяна наблюдала за тем, как они растворились в воздухе, а после, не обращая внимания на хлынувшие слезы, вскочила с коленей и бросилась к мужу.        Не зная, как привести его в чувства, она начала звать его по имени, но поняла, что это бесполезно. Трясти или бить его по щекам тоже не представлялось возможным, учитывая раны на его теле. Но она все равно попыталась осторожно потрясти его за плечи, правда результата это не дало. Неожиданно ей на глаза попался острый осколок металла. Рванув к нему и совсем не задумываясь над тем, что делает, она резко провела им по запястью, пуская себе кровь, и тут же устремилась обратно к Феликсу, поднося руку к его лицу. Она ждала, что запах крови приведет его в чувства, и не ошиблась.        Он дернулся, показались клыки, а в распахнувшихся глазах, засияли белые зрачки. Он практически впился в руку девушки, когда понял, что перед ним сидит Ульяна. Он и до этого момента начал теряться в происходящем, а сейчас, одурманенный запахом крови, практически ничего не соображал. Но заметив, что находится без цепей, а так же пробежавшись взглядом по Ульяне, и увидев растрепанные волосы, заплаканное лицо и порванную одежду, ничего не понимая, тряхнул головой.        - Феликс, у нас очень мало времени и сейчас не до объяснений, - заговорила девушка. – Ростиславу удалось снять с тебя цепи и в данный момент он в своей детской под присмотром Божены. Но нам тоже нужно выбираться отсюда. Поэтому пей! – поднеся руку к его губам, велела она.        - Нет! – клыки чесались, разум туманился, но Феликс держался из последних сил.        - Ты что, не понимаешь? Это наш последний шанс! – отказываясь принимать поведение мужа, ошеломленно сказала она. - Пей!        - Это ты не понимаешь, - каждое слово давалось с трудом. От жажды сводило все внутренности. - Я не смогу остановиться, я слишком долгое время не ел. Я просто убью тебя. Но если случится чудо и этого не произойдет, то превращу в вампира.        - Мне все равно. В нашем случае не приходится выбирать, - отмахнулась от его слов Ульяна.        - Зато мне не все равно! Как по твоему я смогу жить, зная, что убил тебя собственными руками?! – возмутился он.        - Феликс, пусть у нашего сына будет хотя бы отец, если одновременно не может быть обоих родителей. Подумай о нем. Он совсем еще малыш, не оставляй его одного, - всхлипнула она.        - Ульяна, я не могу! – он и сам на ее месте вел бы себя точно так же. И осознавал, что в их случае и правда будет чудом, если спасется хоть один из них. Но он не представлял, как может выжить сам, убив при этом свою жену.        А она понимала его и его желание уберечь ее. Он всегда был заботлив и оберегал ее. Так было и в этот раз.        Их любовь завела их в тупик. От понимания того, что удалось спасти только сына, в то время как они оба умрут в страшных мучениях, Ульяна горько заплакала и обняла мужа за шею.        Почувствовав так близко девушку, уткнувшись носом ей в шею, Феликс не смог совладать со своей вампирской сущностью. Ее кровь так шумно проносилась по венам, что инстинкты взяли свое, и клыки сами впились ей в шею. Первые капли крови промчались по его иссушенному горлу, раздирая все внутри, но при этом и пробуждая все его чувства. Нескольких глотков хватило для того, чтобы он немного пришел в себя и перестал умирать без сил. Сжав Ульяну в объятиях, он еще ближе прижал ее к себе, смакуя каждую каплю крови.        - Феликс… - она чувствовала, что ее силы на исходе. – Феликс… - упираясь ладонями ему в плечи, она попыталась отстранить от себя мужа, но перед глазами неожиданно все поплыло, голова закружилась, а в следующий момент она потеряла сознание.        Почувствовав в руках бесчувственное тело, вампир замер, а затем дернулся, отстраняясь от Ульяны. С ужасом посмотрев в лицо жены, он услышал, как к двери кто-то подошел, и осторожно опустив девушку на пол, встал.        Он с трудом стоял на ногах. Слишком долгое обездвиживание, ослабленный организм и множественные раны, не позволяли спокойно передвигаться. А той крови, что он выпил, было слишком мало, чтобы привести организм в порядок.