Игра вслепую

Две недели спустя — Опаздываешь! — Какой ты сегодня капризный, жуть. Это правда, сегодня Тору был слишком активен и едва не светился, излучая энергию как атомная электростанция. Обычно в жизни он был весьма нетороплив, почти ленив, экономичен в движениях и скуп на эмоции (но не рядом с Келлером). А сегодня он был готов рвать и метать и накинулся на Джейсона прямо с порога, жаль лишь, что не за тем, чтобы потрахаться, а чтобы пристыдить за опоздание. Справедливости ради, Келлер действительно опоздал, вот только ему было ни черта не стыдно. Тору всегда посещал больницу раз в неделю, но за предыдущие две у него и Келлера не было времени навести визит. Джейсон постоянно был в каких-то делах, связанных с его группировкой, а Майер смиренно ждал, когда же парень соизволит вспомнить о договоре, который они так и не разорвали. В нём, конечно, уже не было никакого смысла, но его наличие веселило Тору возможностью командовать Келлером. Хотя тот и так был весьма послушным. По большей части. Ну, хотя бы в постели. Лео внезапно позвал племянника навестить Итана вместе, и на этот раз Джейсон не имел права отказаться или сослаться на какие-то там дела. Но что необычно — дядя попросил взять с собой андроида. Волнение Тору моментально взлетело в стратосферу. Неужели Итан?.. Они вошли в палату. Тору потребовалось меньше десяти секунд, чтобы понять — ничего не изменилось, хоть он и не видел Лео, сидящим у кровати с опустошённым видом человека, потерявшего смысл жизни. Это видел Джейсон. Настроение Тору стремительно покатилось вниз, плечи опустились, лицо стало грустным. Джейсон погладил пальцем его запястье в успокаивающем жесте. Тору тихо вздохнул и кивнул — всё нормально. — Привет, — попытался улыбнуться Лео, хотя голос его оставался бесцветным. Он не отрывал взгляд от Итана, с тех пор так и не открывшего своих глаз. — Привет, — буркнул Тору, беспокоясь. — Что-то случилось? — Нет, в общем-то. Но в том-то и дело, что ничего не случилось. И, наверное, уже не случится. От его слов у Тору внутри всё болезненно сжалось и вздрогнуло, горло тут же удушливо сдавило чем-то невидимым. Парень подошёл ближе, коснувшись ладонью плеча дяди, и вздохнул. — Не говори так. — Я решил, — Лео постарался звучать твёрдо. — Надо бы рассказать кое-что, да? — он скосил взгляд на Джейсона и улыбнулся. Вышло натянуто, вымученно. Лео глубоко вдохнул, набравшись сил. — Тору… Дело в том, что Такара — не совсем обычный андроид. Он… уникален. Такара медленно приблизился к кровати Итана с другой стороны, всматриваясь своим нечитаемым взглядом в черты осунувшегося бледного лица человека, чью жизнедеятельность поддерживали лишь аппараты, размеренно и тихо пищащие вокруг. — Итан разрабатывал технологию оцифровки сознания. Спустя много лет после того, что с нами случилось, я её закончил… Я оцифровал сознание Итана и поместил его в андроида, которому ты потом дал имя. — Что?.. — Я понимал, с чем столкнусь, делая это, хотя я искренне хотел верить в невозможное… Но в итоге я оказался прав. Поэтому я не стал делать андроида похожим на Итана внешне. Я не хотел… сравнивать, потому что… Такара… Он… — Я не Итан, — закончил вместо него андроид. Лео уронил лицо в ладони и шумно вдохнул. — Господин Лео, я правильно понимаю, что вы наконец-то хотите услышать правду, о которой всегда просили меня молчать? — удостоверился Такара, не отрывая взгляд от человека в постели. Его зрение уловило движение напротив и идентифицировало его, как утвердительный кивок. — Господин Итан не мог сказать вам сам из-за того, в каком состоянии находился. Но я обладаю его знаниями, а так же знаю, о чём он думал, и он во многом оказался прав. Я с самого начала понимал, кем являюсь на самом деле. Впрочем, как и вы, господин Лео. Господин Итан полагал, что, чтобы сознание человека удалось перенести, его нужно подключить к сети глубокой виртуальной реальности и запереть там. Он полагал, что в случае смерти физического тела в момент такой связи, сознание останется в сети, обретая в некотором смысле цифровое бессмертие, при этом оставаясь оригиналом. Оттуда, подключив сеть к андроиду, сознание требовалось бы отыскать и перенести в физическое, искусственное тело, но только лишь если «сознание» этого захочет, так как поместить его в сосуд насильно невозможно. Это была теория Итана, основанная на его углублённом изучении виртуальной реальности, человеческого сознания и тела и их взаимодействия в момент связи. Без настоящего эксперимента с реальным человеком проверить и узнать наверняка не получилось бы, однако Итан полагал, что таким образом это возможно. Но то, что сделали вы, господин Лео, всего лишь копия. — Не может быть! — воскликнул Тору, не слыша лжи в голосе андроида. — Как?! Он же… Он же перенёс, ты же сам сказал… Он доработал эту технологию! Почему ты говоришь, что он создал всего лишь копию?! — Потому что, господин Тору, теория Итана заключалась в том, что, чтобы перенести сознание человека в сеть, а затем в искусственное тело, его нужно запереть в глубокой виртуальной реальности, а затем умертвить его физическое тело, — значимо произнёс Такара, повторяя самого себя. — Но господин Лео сделал иначе. — Он подключил, — произнёс Джейсон, осознав, о чём говорит андроид. — Но не смог оборвать его жизнь. При том, что Тору умеет отличать ложь от правды, он всё ещё не до конца внимателен к деталям, на которые очень кстати обращает внимание Джейсон. В данном случае этой деталью было то, что Такара говорил об Итане в прошедшем времени. — Всё верно, — кивнул андроид, переводя спокойный взгляд на ошарашенного своим же выводом Келлера. — Картирование, сканирование, моделирование миллиардов нейронных связей и синапсов, и их последующий «перенос» — это, проще говоря, копирование исходных данных. Следовательно, я лишь копия этого человека, копия его памяти и мыслей. Я обучаюсь и развиваюсь, но совсем не так, как это делал бы господин Итан. Если бы господин Лео проверил теорию господина Итана, то, возможно, в случае успеха в данный момент вы бы разговаривали именно с ним. Однако я склонен считать, что в обоих случаях результат был бы одинаковым. Чтобы узнать это наверняка, нужно проверить теорию господина Итана, но даже если перенос сознания возможен, возникает другая проблема. К сожалению, люди ещё не готовы называть живым то, что не имеет органического тела. Господин Лео тоже оказался к такому не готов. — Но ведь… — Тору запнулся, растерявшись окончательно. — Но ведь это можно сделать? Можно же? — Можно, — согласился Такара. — С любым другим человеком, кроме господина Итана. Джейсон заметил, как задрожали плечи Лео, как судорожно дёрнулся его кадык и поджались губы. — Почему не с Итаном? — просипел Тору. Такара оставался невозмутим. — Потому что господин Итан умер несколько лет назад. И Лео больше не смог терпеть. Он рухнул коленями на пол, упёршись лбом в кровать и держась за неё, и кричал навзрыд: от бессилия, от ненависти к себе, и от раздирающего грудь одиночества, которое больше нечем заполнить. — Это не правда… — просипел Тору. — Я не верю… — Кома — это сложное патологическое состояние. Три года назад, через несколько месяцев после того, как Лео создал меня, Итан впал в состояние запредельной комы. Вы знаете, как отличить кому от смерти, господин Тору? Тору сжал кулаки, судорожно вздохнув. — Врачи констатируют смерть после комплексного обследования. Отсутствие реакции зрачков на свет, отсутствие самостоятельного дыхания, полное прекращение электрической активности мозга, а также прекращение кровотока в мозг, — это необратимое состояние, означающее смерть мозга и всего организма в целом. Такара говорил ровно и спокойно, с таким пугающим хладнокровием, будто прямо сейчас он в роли профессора всего лишь читал лекцию студентам, а не сообщал живым людям ужасную новость об их близком человеке. — Господин Лео всё это прекрасно понимал, но отказывался принять. Тору его уже не слушал. Он осел рядом с дядей, попытавшись сделать хоть что-нибудь: гладил по спине, шепча что-то неразборчивое, и сам не заметил, как по его щекам тоже покатились слёзы. Чужая боль намного ощутимее собственной: она кусала глубже, выдирая из грудной клетки невидимый кусок. — Дядя… Лео, пожалуйста… Отчаянные крики Лео перемежались с его беспомощными рыданиями, но даже они не сумели вместить в себе всю ту боль, что испытывал мужчина. От правды, озвученной вслух, легче не стало. Стало невыносимо. Джейсон услышал приближающиеся быстрые шаги за дверью и отвлёкся всего на пару секунд, прогоняя сбежавшихся на звуки рыданий медсестёр. Девушки молча ушли, с пониманием, так и не переступив порог из-за Келлера. Только через несколько минут Лео выбился из сил: его голос стих, но дыхание оставалось сорванным, истеричным от пролитых слёз и криков. Он с трудом поднялся на ноги и постарался успокоиться — насколько это было возможно. Слёзы продолжали течь по его лицу, но больше он не кричал, сжимая зубы до боли в челюсти и содрогаясь от беззвучных рыданий. Тору мягко подтолкнул его обратно на стул и остался сидеть сбоку на корточках, искренне желая оказать хоть какую-то поддержку и поглаживая по предплечью. — Не вините себя, господин Лео, — внезапно вновь подал голос Такара. — Он всё равно этого не желал. — Чего? Чтобы я винил себя?! Или чтобы спас его?! — разъярённо зарычал Лео, глядя в пол покрасневшими от слёз глазами. — Всего. Он знал, что вы не готовы принять отсутствие у него органического тела. В этом нет вашей вины. Психика человека… сложна и непредсказуема. Но это то, в чём он был уверен, потому что он хорошо знал вас. И он не ошибся, судя по тому, что вы не считаете живым меня. Я родился на этот свет внезапно, по вашей воле, взрослой личностью с чужими воспоминаниями. Но я — не Итан. Он знал, что так и получится, если вы сделаете то, что сделали. Ближайшее определение, подходящее нам с господином Итаном, это близнецы. Но если бы вы наступили себе на горло, доведя дело до конца, а эксперимент оказался бы успешным, то… Поймите меня правильно. Ваш образ мышления мешал бы вам жить. И вам, и ему, — Такара перевёл взгляд на Итана. — Но жить без него вы всё же научились. Это всё, чего он хотел. Лео всхлипнул еле слышно. — Я хотел дать ему возможность… — пальцами правой руки мужчина коснулся ладони Тору, покоящейся на его левом предплечье. — Он хотел увидеть Тору, познакомиться, и… Это было последнее, что я от него услышал, и всё же… — Не заставляйте меня говорить ещё более жестокие вещи. — Говори. — Ваши собственные страхи оказались превыше его жизни, господин Лео. — Такара! — зарычал Тору, вскинув голову и метнув острый взгляд на андроида, хоть и не мог видеть его по-настоящему, лишь его фигуру благодаря чипу в голове. — Я ни в коем случае не осуждаю это. Я не в праве. Но и Итан не стал бы упрекать вас. Найти человека, способного поставить чужую жизнь превыше своих собственных желаний и страхов, почти невозможно. Итан тоже не был таким, вот почему он не осудил бы вас. Люди слишком трусливы и эгоистичны по своей натуре, а подобная жертвенность — это безрассудство, порой на грани с самоубийством. И на это способны лишь единицы. В этот момент Келлер поймал на себе пронзительный взгляд андроида, от которого по хребту пробежал неприятный холодок. Парень нервно повёл плечом, стараясь сделать вид, что не понял намёк, хотя отчётливо распознал скрытое одобрение и благодарность в этом посыле. Такара ясно понимал, что если бы не безрассудство Джея, то весь этот разговор, возможно, даже не с кем было бы вести. — Отпустите его, господин Лео, — андроид снова посмотрел на мужчину и чуть нахмурился. — Отпустите, наконец, самого себя. И живите дальше. Лео судорожно вздохнул, прикрыв глаза. Он молчал не меньше минуты, собираясь с разбежавшимися в разные стороны мыслями, и тихо пробормотал охрипшим голосом: — Я… Хорошо. — А что, — Тору замялся, не уверенный, стоило ли спрашивать прямо сейчас, но иначе другой возможности могло бы и не представится, — будет с Такарой? Ты деактивируешь его? — А надо? — Я бы этого не хотел, — осторожно выдохнул Тору. — Значит, не деактивирую, — пожал плечами Лео, смотря в пустоту перед собой, выглядя разбитым вдребезги и облегчённым одновременно. — Но что насчёт тебя? — обратился парень к андроиду. — Ты же не машина и не программа. Чего ты хочешь? Такара улыбнулся. Тепло и мягко, совсем по-человечески. — Остаться с вами.

***

Они ехали домой втроём. Такара — на переднем сидении, Келлер и Майер — на заднем. Тору сразу уложил голову на плечо Джейсона и хранил мрачное молчание почти всю дорогу. Келлер не нарушал тишину, не решая тревожить ворох мыслей парня, и просто уткнулся губами ему в макушку, обдавая тёплым успокаивающим дыханием. — Паршивый денёк, — вздохнул Майер в какой-то момент. — Угу. — Ты вот, когда бесишься, что делаешь? — Тягаю железо или нарываюсь на драку. — Да кто ж с тобой драться полезет? Ты же ненормальный. — Это ты Дрейка в драке не видел. — Он меня, кстати, ударил, пока я был в плену, — вспомнил Тору. — Спровоцировал его, да? — усмехнулся Джей. — Не злись и не обижайся на него. Это был способ защиты. Он правильно решил, что лучше сам ударит тебя, чем это сделает кто-то другой и выбьет тебе зубы ненароком. — Понятно, — вздохнул Майер, не держа зла на Егеря — всё-таки, он мог бы предать Джейсона и не отдавать Тору жетон, но мужчина оказался на редкость надёжным товарищем, способным на всё ради достижения поставленной перед ним цели. — Хочу перестать думать. Не помешало бы спустить пар, — заявил вдруг Тору. — Мне придётся завязать глаза? — усмехнулся Келлер. — Нет. Но сковать руки наручниками точно нужно будет. — Ну, это мы уже проходили. Ладно. Джейсон зря расслабился так быстро. Тору объяснил, что они будут делать, и на словах всё показалось достаточно… выполнимым. Суть такая: Джейсон лежит в кровати на спине с запрокинутыми над головой руками, сцепленными наручниками, короткая цепь от которых продета через железную вставку изголовья, — ноль шансов вырваться и повлиять на происходящее. А дальше — игра. Тору назвал её считалочкой. Парень уселся Келлеру на живот, спиной к лицу, и ласкал его член с помощью рук, используя разные техники. От Джейсона требовалось две вещи: не кончать и считать вслух. Счёт начинался с нуля, но как только Тору произносил «назад», Келлер должен был продолжать отсчёт в обратную сторону от числа, на котором остановился. Если же он ошибётся с числом или кончит, последует наказание: Тору продолжит стимуляцию, но наберёт самый быстрый темп, на который способен, и будет держать его сто двадцать секунд. Первые пятнадцать минут эта игра казалась лёгкой. —…дцать три, тридцать четыре, мм… Тридцать пять… — Назад. — Тридцать четыре, тридцать… чёрт… три… Голова шла кругом. Майер использовал смазку, чтобы скольжение было лёгким и более приятным. Джейсон не мог видеть, что вытворяли руки этого парня, но это было нечто нереальное, точно незаконное. Он никогда не думал, что от рук может быть так хорошо. Каждое движение вверх вытягивало из Келлера сдавленный выдох, каждое движение вниз заставляло судорожно глотать воздух ртом. Напряжение, скопившееся в паху, сбивало с мыслей. — Девять… Восемь… Бля, мм… — Назад. — Девять, десять… Одиннад… Бля, стой, я близко, — выдохнул Келлер, мелко подрагивая. Мокрая от смазки горячая рука тут же исчезла. — Фух… Окей, — его голос быстро охрип, потому что правила игры не позволяли ему молчать в этой ситуации. — Считай дальше, — Майер старался не улыбаться, но очевидно забавлялся, упиваясь своей властью над чужим телом. Считать дальше? А сколько там было-то? Бля! — Э-э… Одиннадцать, двенадцать, тринад… Бля-я… Это сложно, — посмеялся Келлер, ёрзая: пальцы сомкнулись на головке и быстро и ритмично двигались вдоль короткими рывками, стимулируя только конец. Удовольствие постепенно становилось острым, даря наслаждение на грани с раздражением. — Тринадцать… — Эй, Келлер. — Четырнадцать… Что? — Сколько тебе лет? — Ага, хорошая попытка, я не попадусь на это дерьмо. — Ладно. Дальше. — Пятнадцать, шестнадцать… Близко. Близко, говорю, стой, бля! Тору! Ну конечно: он собирался издеваться, не останавливаясь даже тогда, когда Келлер ощущал себя на грани оргазма. Вот она, истинная сложность игры — балансировать. Удерживаться на краю, не кончать и… — Почему остановился? Считай дальше. — Бля-я, какой же ты… гад мелкий… Сем… Су-ука… Мм… Сем… над… цать… Парень дрожал, напрягшись до предела и рефлекторно пытаясь подтянуть сцепленные наручниками руки к себе — впрочем, безрезультатно. Тору замедлился, практически замер, Джейсон расслабился и выдохнул. Сознание снова куда-то поплыло, мысли путались, ускользали, а глаза закатывались от бессилия. Яйца сводило от желания кончить. — Восем… надцать. — Назад. — Да бля. Семнадцать, шестнадцать… Ох… Семн… Пятнадцать… Джейсон продолжал считать, сдавленно выдыхая и изредка срываясь на маты и шипение, а Тору продолжал внимательно слушать, экспериментируя с прикосновениями, скоростью движений, сжатием, щекоткой и даже шлепками. От некоторых его финтов хотелось позорно заскулить. Келлер хорошо держался, достойно, можно даже сказать — упрямо. Он уставился остекленевшим взглядом в потолок ещё десять минут назад, потому что если бы смотрел на обтянутую серыми боксерами упругую задницу, сидящую у него на животе, то точно кончил бы. Он был уже в таком состоянии, в котором не соображал почти ничего, с трудом помня условия игры. Не кончать и считать вслух. Это же так просто. —…сорок восемь… сорок… бля… девять… пятьдесят… — Назад. — Сорок… девять… сорок… восемь, бля! — Келлер поперхнулся воздухом, прогнувшись в спине от особенно приятных движений снизу, инстинктивно подмахнув бёдрами несколько раз. Тору позволил ему это, но через несколько секунд убрал руку, вызывая разочарованный вздох. Джейсон немного отдышался, жмурясь и ёрзая, и лишь когда успешно уговорил себя расслабиться, Тору продолжил двигать кулаком на члене — медленно, обхватив ствол идеально плотно, правильными выверенными движениями вкруговую, боже, он так хорош, будто всегда этим занимался… — Сорок девять… Тору снова остановился. — Почему сорок девять? — А? — Было «сорок девять, сорок восемь», дальше должно было быть «сорок семь», — пояснил Тору с улыбкой. — Что? Но ты же… — Я не говорил «назад». — Разве? Чёрт, — опешил Келлер, запоздало осознавая, что проебал игру. — Это значит… Тору оглянулся через плечо, давая увидеть застывшую на его губах садистскую ухмылку. — Время для наказания. Движения руки в ту же секунду возобновились, снова отключая мозги. Келлер прикусил губу, ёрзая в попытках усилить ощущения и напрочь позабыв, что после оргазма их и так усилят — и не факт, что ему это понравится. Горячие волны нарастали, раскаляя удовольствие добела. Тело пробило мелкой дрожью в предоргазменной судороге, Келлер бесконтрольно толкнулся в кулак, с коротким сдавленным стоном выплёскиваясь в чужую руку. Несколько секунд он переводил дыхание, а после почувствовал: движения не прекратились, а наоборот ускорялись, заставляя его протестующе замычать и вскоре зашипеть от раздражающего ощущения — чувствительность запредельная, ему щекотно и больно одновременно. Тело непроизвольно дёргалось в попытках уйти от странной острой смеси ощущений, а Тору, придавивший его к кровати своим весом, не останавливался. — Бля! Пиздец! Это больно! Тору! Неужели… секунд десять недостаточно? Да сука! — Нравится? — Хуявится! — Джейсон, задыхаясь, уже откровенно извивался в попытках прервать невозможную сверхстимуляцию. — Я же ёбнусь… Да прекрати ты, ёбаный в рот! Ну хватит… — Ещё полторы минуты. — Какие, нахуй, полторы… — прошипел Джей, зажмурившись. — Я не… выдержу… Сука… — Я в тебя верю. — Вот сам бы и попробовал! Да блядь! Блядь, что… — Келлер ошеломлённо застыл, продолжая лишь мелко подрагивать и судорожно хватать воздух ртом, ощущая нечто помимо раздражающей боли. И это настолько удивило его, что он даже не сразу понял, что это новый подступающий оргазм, который, судя по всему, будет намного острее предыдущего. — Бля, бля, бля, я… Тору, я опять… Тору! Чёрт возьми, и правда острее. Келлер прогнулся в спине, с низким рыком коротко вскрикнув, и застыл, изливаясь пульсирующими толчками в замершую на члене ладонь. Тору осторожно отпустил его, позволяя наконец-то расслабиться, и лёг рядом, вслушиваясь в быстрое тяжёлое дыхание. Джейсон не хотел открывать глаза. Не хотел шевелиться. Если бы ему предложили искусственную вентиляцию лёгких вместо самостоятельного дыхания — сразу бы согласился, потому что даже дышал с трудом. Весь мир безбожно вращался даже под закрытыми веками, член теперь зудел, будто парень попытался трахнуть тёрку для овощей. Он и подумать не мог, что способен кончить дважды за такой короткий промежуток времени. Любопытное открытие. — Ну как? — промурлыкал под боком довольный Тору. — Да хуй знает, — вяло усмехнулся Келлер, силясь собрать мозги в кучу. — Я нихера не соображаю… — Хорошо было? — Ну, бля… Повторять это слишком часто не хотел бы… Больно, сука. — Но потом-то хорошо, правда же? Джейсон не то завыл, не то зарычал сквозь зубы от бессилия. — Почему пар спускаешь ты, а страдаю, сука, я?! — Ты так сладко стонешь, когда страдаешь? Учту. — Да иди ты нахер. И хватит лыбиться так. — А что ты мне сделаешь? — наигранно удивился Майер. — Ты всё ещё прикован к постели. — Я тебе что, инвалид? — Ну… — Тору пытался не заржать. — После такой-то реакции… Как тебе сказать… — Только сними эти блядские наручники — ты станешь первым слепым человеком, увидевшим небо в алмазах, — предупредил Келлер, скаля зубы. Тору подтянулся выше, подарил лёгкий поцелуй в покусанные губы и улыбнулся — дерзко и с вызовом, нарываясь вполне осознанно. — Обещаешь? — Обещаю.

***

Полгода спустя Чёртова дюжина перестала существовать. С помощью Дрейка и парочки других новых знакомых Келлер собрал разбросанных по Инферису Жнецов, объединив их со своими весьма талантливыми парнями. Да, за свержение лидера всё-таки пришлось брать на себя ответственность и бразды правления, вливаясь в преступный мир. Хотя Джейсон не влился — влетел с ноги со своими правилами. Раз уж нельзя было уйти, следовало расположиться с комфортом. И первым делом он решил заняться уборкой мусора. По его задумке, в течение следующего года полетят головы всех, кто каким-либо образом эксплуатирует детей. А дальше — как пойдёт. Вначале он занялся мелкими сошками, и вот, за полгода он поглотил семь самых маленьких группировок города, пробуя свои силы и наблюдая за тем, как на это отреагируют остальные. ДаркИнф он оставил Дине, которая теперь там всем заправляла, хоть и, по сути, чисто номинально. Женщина знала: для всех Жнецы и ДаркИнф оставались хорошими партнёрами, как и прежде, но по факту именно ДаркИнф сидели на цепи у Жнецов, а конкретно — у Келлера. Задачи, которые он поставил перед собой, импонировали Дине. На примере случившегося с Бао Ксанлингом и Кегарэ Аурумом парень показал, что способен изменить устоявшийся порядок, и его решительность и стремление разорвать замкнутый круг на фоне уже добытых побед вызывали уважение и искреннее желание помочь. Результат его усилий должен окупить сотрудничество группировок, поэтому Дина с готовностью приняла условия сделки. Билли, кстати, остался с Диной и действительно сделал это добровольно. Не только потому, что женщина ему нравилась и хорошо к нему относилась; парень потерял отца в той перестрелке с копами, так что ему было некуда возвращаться. Келлер тоже не вернулся домой. Он не мог ставить жизни Хью и Нейтана под угрозу, а потому оперативно подтёр всю информацию, способную подтвердить его связь с этими людьми. Ему так же пришлось признаться им о своей настоящей деятельности, чтобы убедить их не связываться с Джейсоном без экстренной необходимости. Нейтан воспринял это как и ожидалось — с внешним беспокойством и внутренним равнодушием, а Хью сцепил зубы и смирился, но Джейсон уверен: мужчина, как и любой любящий родитель, винил себя в том, что всё к этому пришло, и он не мог просто радоваться тому, что Джей хотя бы жив и здоров, потому что понимал — в любой момент это могло измениться. Довольно быстро Джейсон вернул Йоко Ксанлинг все деньги, что она ему одолжила под предлогом сделки, и девушка, в качестве искренней благодарности и в знак глубокого уважения, предоставила особняк своего покойного брата в пользование Джейсону и его людям. И да, она начала спонсировать нынешних Жнецов добровольно. Келлер не злоупотреблял её щедростью, но не стеснялся обращаться за помощью, когда она была так необходима. Несколько раз взамен на свою помощь девушка озвучивала необычную просьбу: провести день с её дочкой. Акико теперь посещала лучшего детского психолога в Инферисе, и, к всеобщему удивлению, не запомнила, что случилось в особняке Ксанлига в день его смерти, зато запомнила лица Джейсона, Дрейка и Даниэля (последний вёз её домой к матери в тот день). Тройка, состоящая из двух двадцатилетних свежеиспечённых убийц и тридцатилетнего безумного качка, однажды сводили девочку в парк аттракционов (Акико понравилось стрелять в детском тире; Дрейк тут же засуетился, начал объяснять ей азы стрельбы, корректировать положение её рук, а когда Акико выбила восемь из десяти мишеней, Дрейк изобразил, что смахнул со своего лица невидимую слезу гордости и изъявил желание стать крёстным отцом для девочки; Джейсон и Даниэль ржали как кони). Во второй раз «приёмные отцы на день» (так над ними подшучивала Йоко) и Акико отправились в кино и посмотрели сразу три фильма. На кровавом ужастике Джейсон и Дрейк захрапели уже через двадцать минут, а Акико и Даниэль спорили о нелогичности поступков жертвы. Вторым фильмом оказалась какая-то слишком уж сложная для понимания ребёнка комедия, так что все трое усиленно пытались объяснить все нюансы и шутки, прозвучавшие на экране (они так активно и громко разговаривали, что кто-то позади начал возмущаться на них, а когда три злобные рожи молча развернулись, намекая на мордобой, посетитель испуганно притих до конца фильма). Третьим фильмом оказался старый боевик с участием огромных роботов, и уж тут-то вся троица и Акико следили за происходящим на экране с искренним интересом и детским трепетом (Акико, Дрейк и Даниэль объелись поп-корном настолько, что после фильма выли ранеными белугами, жалуясь, что не могут ходить; Джейсон ответственно подхватил Акико на руки, а парней предоставил самим себе, и если Даниэль быстро смирился с положением дел и уже через десять минут вёл себя как обычно, то вот Дрейк драматично жаловался вплоть до вечера). А в третий раз Келлер и все его ближайшие люди, помогавшие в вызволении Акико, были приглашены на День Рождения девочки. Событие обещало стать легендарным. Алишер и Даниэль откуда-то надыбали костюмы аниматоров в виде каких-то мультяшных персонажей (Акико и несколько её приглашённых одноклассниц пищали от восторга, пока парни варились в собственном соку, одетые в тяжёлые плотные костюмы в тридцатиградусную жару и разыгрывая какие-то сценки). Дрейк к тому моменту уже около недели испытывал на редкость хреновое настроение (которое он не слишком успешно старался не показывать), а потому он молча прилепился к грилю и жарил мясо и рёбрышки (в чём он оказался божественно хорош, парни едва у его ног не ползали, вымогая добавку). Шон тогда не пришёл, сославшись на работу (были подозрения, что именно поэтому Дрейк в тот раз практиковался убивать взглядом). Тео, как главный механик, на пару с Максом половину вечера чинили воздушный скейтборд Акико (а вторую половину дрались за право прокатиться на нём, потому что девочка оказалась увлечена чем-то другим). Петарда запарилась больше всех и организовала фейерверки в небе (но не учла, что один из них взорвался не в виде красивого узора или необычной фигуры, а в форме сжатого кулака с оттопыренным средним пальцем). Киану и Феликс — Хантер и Док — играли в покер, проигравший должен был опрокинуть в себя шот (они так надрались, что их речь едва ли кто-то мог разобрать, а к концу вечера парочка синхронно завалилась в туалет то ли с целью проблеваться, то ли… хотелось верить, что даже будучи пьяными в дрызг они додумались не ебаться в чужом доме на Дне Рождении маленькой девочки). Келлер ощущал себя воспитателем в детском саду: тихо выл сквозь зубы при виде очередного приступа идиотизма со стороны парней и ликвидировал последствия их сомнительных действий (по итогу он страшно хотел нажраться в слюни, но потом посмотрел на Хантера и Дока и передумал). Тору тоже был приглашён, и он единственный, кто не пустился во все тяжкие и не впал в бешенство с пеной у рта, он вообще старался держаться особнячком от всеобщей вакханалии (поначалу ему было неловко, потому как Акико проявляла к нему повышенный интерес, но вскоре парень расслабился и увлёкся общением с ней, ведь девочка рассуждала слишком уж по-взрослому для своих лет и, что самое важное, говорила только правду). Другие парни умудрились затеять мордобой и одним пинком Келлера были отправлены остужать головы в средних размеров бассейне с детскими надувными кругами (парни воткнулись в них словно свечи в торт, нелепо барахтаясь в попытках выплыть). Парочка матерей одноклассниц Акико попивали вино с Йоко, расположившись на раскладных плетёных лежаках на веранде, и с каким-то врачебным хладнокровным любопытством наблюдали за всем происходящим на заднем дворе, делая ставки, всем ли парням удастся пережить этот день. Пережили все. Даже странно, учитывая нездоровую тягу некоторых из них к саморазрушению. Кроме всего прочего, Джейсон отыскал верзилу, Арни — парня, которой лишился руки просто потому, что оказался знаком с Келлером — и оплатил ему протез. Арни не смог выудить из Джейсона подробности всего случившегося, но по его взгляду многое и так становилось ясно. К тому же, слухи о нём распространялись, словно эпидемия, так что Арни кое-что всё-таки знал и настолько проникся, что пообещал навести порядок в своём районе, чтобы заслужить место в группировке. Убивать людей верзила вовсе не стремился, он разделял желание Келлера улучшить обстановку в городе, а потому решительно настроился втолковывать то же самое другим и быть на подхвате у нового босса Жнецов. Джейсон никогда не спрашивал своих парней, но сам раз за разом возвращался к вопросу о том, почему же они вообще вмешались во всё это и так и остались с ним, по уши погрязнув в криминале. Тогда, когда он был в больнице, с простреленной ногой и ножевым ранением в боку, — лишь недавно он осознал, что двигало теми парнями в тот момент. Осознание того, что на месте Келлера мог оказаться любой из них. А если бы Джейсон не стал действовать, или если бы попытался, но совсем один, или если бы он умер, — всё это никогда бы не кончилось. На улицах так бы и сталкивали подростков между собой, склоняя их к убийствам, взращивая в них жестоких беспринципных монстров для будущих поколений наёмников. При Келлере ряды Жнецов пополнялись исключительно на добровольной основе самих желающих, хотя конечное решение выносил уже сам Джейсон. Он лично отбирал каждого. Он принципиально не брал подростков до шестнадцати лет, до восемнадцати — ограничивал деятельность, исключая убийства. Иногда он подбирал тех людей, от кого ввиду особенностей их биографий отвернулся весь остальной мир, и находил для них якорь, удерживая эти тени в человеческом обличии. В Инферисе что-то назревало: переворот внутри Жнецов всколыхнул весь город, а точнее, всю его преступную часть. После того, как Келлер убрал сразу двух предыдущих боссов главенствующих группировок, а затем в кратчайшие сроки обезглавил ещё семь, о нём больше не говорили как о бешеном псе, а уже вполне неиронично называли Цербером — так было даже лаконичнее. Сам Джейсон, узнав об этом, расхохотался, как от самой смешной шутки в его жизни — гляньте на этот ошеломляющий успех, как далеко я продвинулся по карьерной лестнице. Правда, по ощущениям, вниз. Прямиком в Ад. — А чего ты от укольчика отказался? Быстрее бы поправился. Ты тут самый жуткий и смертоносный тип, а уже целый месяц хромаешь, как инвалид. — Нахер ваши укольчики. С тех пор я их ненавижу, — вяло огрызнулся Дрейк, предпочитая костыли и естественное заживление перелома голени, нежели очередные уколы химической дряни. — Сам-то ты тоже не кололся перед тем, как ехать на обмен. — Я мог словить передоз. А на обмене мог вообще умереть. Зачем лечить труп? — ехидно улыбнулся Келлер. — Да и мне нужна была мотивация держать всё в уме и не отвлекаться на глупости. Боль отрезвляет. — Учитывая, насколько ебанутый у тебя оказался план, я очень сомневаюсь в трезвости твоего ума, — фыркнул мужчина, доковыляв до кресла. — Когда займёмся грёбанными извращенцами? Те парни в подвале хорошо надрессированы, они ничего не скажут, а эти перестрелки раз в месяц достали уже. Чё за тачку вы уволокли тогда, что они до сих пор на тебя зубы точат? — Алишерка спиздил самую элитную, — пожал плечами Джейсон, улыбаясь. — Мы её, конечно, вернули… Но осадочек, видимо, остался. — Это заметно, учитывая, что две недели назад Алишеру в окно на предыдущей квартире залетел коктейль молотова. Хорошо, что он заранее переехал. — Ну, парень уязвил их гордость. — Гордость? У Сутенёров? Странно, что они с пистолетами на перестрелки ходят, а не со смазкой. — А ты проверял? — Не. Хотя я уверен, что у них в задницах и не такое найти можно. Обязательно проверю, когда представится случай. Ну так что? — Сначала дождёмся, пока ты залатаешься. Без тебя будет проблематично. — Да бля, Келлер, у тебя тысячи Жнецов, почему я? — Потому что на тебе весь план и построен, — уклончиво объяснил Джейсон. — Месяца хватит? Успеешь зализать раны до конца? — Успею, — смиренно вздохнул Дрейк, внешне оставаясь выглядеть недовольным. — Тогда, — Келлер перевёл взгляд на Макса, втыкающего в телефон, и выговорил уже специально для него, — займёмся подготовкой. Макс встрепенулся и ошалело огляделся, словно внезапно разбуженный подросток, который уснул на экзамене. — Что? Я? — Ты. — А что я? — Идиот. — Чего ворчишь-то сразу? — скорчил рожу Макс и протяжно вздохнул. — Да бля, опять этой хуйнёй заниматься… — Никаких отговорок. У тебя же финансовое образование, так займись, блядь, полезным делом. — Я всё рассчитаю, без проблем, но на сделку с Оружейниками пусть едет кто-нибудь другой! — Нет, поедешь ты, — настаивал Келлер, глядя на парня исподлобья. — Нет, не я! Я не хочу! — А меня не ебёт, чего ты хочешь. Ты продолбался в прошлый раз — ты и выкручивайся теперь. Или хочешь поиграть в дартс? — Как на прошлых выходных, когда все напились и Хакер проебал тебе в карты? Нашёл, чем напугать. Я знаю правила игры: веселуха в том, чтобы бросающий промахнулся и попал в человека. Колесо мы раскрутили очень быстро, я даже подумал, что ты промажешь и воткнёшь нож ему в яйца или глаз… Но ты ж никогда не мажешь, я-то знаю. Чего мне бояться? — Того, что в этот раз кидать ножи будет Тору, — ухмыльнулся Келлер. — Да ты охренел, козёл! Не надо мне тут вот это вот самое! — Тогда пиздуй заниматься делом и не пытайся ебать мне мозг, потому что я позволяю это только одному человеку и этот человек — не ты. — Это же просто какое-то издевательство, — пробубнил Макс недовольно, отправившись на выход из кабинета Келлера. В дверях он чуть не столкнулся с Тору. — О, привет. Слушай, если он предложит тебе поиграть в дартс — не соглашайся! Тору изумлённо выдохнул: — Ты дебил? Я же слепой. — В том-то и дело! — рявкнул Макс, проходя мимо. — Не смешно, Келлер! — Очень смешно, — не согласился Джейсон, улыбаясь ему вслед. Тору склонил голову набок, анализируя, вздохнул и обратился к сидящему на диване Дрейку: — Там Шон внизу у камина сидит, поговорить с тобой хочет. — Легавый? Чего это он вдруг пришёл, — встрепенулся Егерь, выпрямив спину. Он глянул на Джейсона с немым вопросом на лице: можно? — Да иди, иди. Дрейк спешно поднялся и поковылял на выход. Келлер окинул приближающегося к нему Тору оценивающим взглядом и не мог сдержать довольную ухмылку. — Ну, что расскажешь? — Облом. Шон так и не признался в том, чем кончился их спор о наручниках, — пожал плечами Тору. Джей досадливо цокнул языком. — А я-то надеялся наконец-то узнать, каким образом эти двое сошлись. — Об этом Шон молчит как партизан, я бессилен. Но ты угадал, Шон недавно узнал о Саймоне. Ну, о том, что Дрейк с ним… Ему же пришлось. Шон взревновал — ужас. Поэтому и бесился. — И избегал Дрейка. Он же тут чуть на стены не полез. Со сломанной ногой-то, — усмехнулся Келлер. — Я же присутствовал тогда, знаю, как всё было. Я объяснил Шону, что иначе у Дрейка не было бы и шанса провернуть задуманное, — Тору подошёл вплотную, прислонившись к парню, упёршемуся руками в стол позади себя. — Он простит его. Не сразу, но простит. — Уверен? — Иначе он бы не пришёл сегодня, — заулыбался Майер. — Хорошо, — ответил Джейсон тем же. — Что-нибудь ещё? — Я был у Лео. Я до сих пор волнуюсь, вот и решил проведать его без предупреждения. Но он в порядке. По крайней мере, он ведёт себя так, будто всё нормально. Улыбается даже, шутит. В общем, я не лезу к нему в душу и делаю вид, что верю тому, что слышу, потому что ему, наверное, так удобно, — Тору немного помолчал и встрепенулся, решая сменить тему. — Кстати, Лео плотно занялся разработкой нового чипа SightV. Говорит, что, возможно, в скором времени он позволит людям вроде меня видеть по-настоящему. — Серьёзно? — Джейсон удивлённо вскинул брови, приобнимая парня за талию. — Да. Зрение будет… не очень. Поначалу. Но потом он улучшит это, а пока… Сказал, что это будет похоже на зрение очень близорукого человека. Я не знаю, как это, но он сказал, что ты поймёшь, что я имею ввиду. — Он прав, — Келлер улыбнулся, всматриваясь в загоревшиеся любопытством серо-голубые глаза. — Это значит, что ты сможешь пожать руку другому человеку сам. — Вау, и как же я жил без этого раньше, — саркастично усмехнулся Майер. — А я смогу рассмотреть твоё лицо? — Поживём — увидим. — Келлер! Повторяешься! — Тору стукнул Джея под дых. — Воу! Полегче, убьёшь же, — засмеялся Джейсон, подыгрывая. — Говори давай. Я смогу рассмотреть твоё лицо или нет? — Сможешь, если будешь стоять достаточно близко. — Мм… По-моему, я уже ближе некуда, — проговорил Тору ему в губы, дразня дыханием и ничтожными миллиметрами расстояния, и вдруг отстранился, зная, что это вызовет волну разочарования у Келлера. — Давай вот о чём поговорим. Я всё ещё не понимаю, почему ты не попросил у меня денег для Нейтана? Ты же до сих пор хочешь протез для него. — А ты не думал, что для меня это принципиально — заработать на него самостоятельно? — Келлер почти перешёл на низкий шёпот, касаясь кончиком носа уха Тору. Тот прижался плотнее, млея от его вибрирующего голоса. — Тогда я могу предложить тебе работу. — Я уже работаю на тебя. — Новый контракт. Хочешь? — И что там? — БДСМ практика, — ухмыльнулся Майер, резко сжав волосы на затылке Келлера и оттянув назад. Парень изумлённо выдохнул и шумно сглотнул, когда Тору размашистым жестом провёл языком по его шее и прикусил кожу у изгиба челюсти. — Да? Я думал, мы давно уже практикуем, — хрипло усмехнулся Джейсон. — Далеко не всё, что мне бы хотелось, — промурлыкал Тору, отпуская его и едва ощутимо целуя в шею рядом с небольшой белой полоской шрама, оставшегося от лезвия метательного ножа. — Ну, так что? — Надо подумать. Ознакомиться с контрактом дашь? — Ты до сих пор любишь ломаться? Я же знаю, тебе нравится быть сабом. — Да, но… Джейсон внезапно поменялся с опешившим парнем местами и одним рывком усадил его на стол, располагаясь между его разведённых ног и выговаривая в губы низким, не терпящим возражений тоном: — Нам могут понадобиться некоторые поправки в этом договоре, Майер. Теперь обращение по фамилии при желании взять контроль и обращение по имени при желании этот самый контроль отпустить — это фишка обоих. Когда они наедине, то общаются именно так, с ходу понимая настрой друг друга. — Ты придумал, как будешь развлекать меня сегодня? — заискивающе улыбнулся Тору, обвивая шею Джейсона руками и притираясь ближе. — Разбежался. Это я буду развлекаться, а твоя задница к концу вечера вся будет красная, — намекнул он, поддев кончик носа своим — привычная уже демонстрация нежности перед грядущей смесью боли на грани с одуряющим удовольствием. — Но мы останемся здесь, поэтому тебе придётся очень постараться, чтобы не кричать на весь особняк. — У меня ноги-то потом свести вместе получится? — насупился Тору, не слишком убедительно скрывая предвкушение. — Не обещаю. — Чёрт… — Но тебе понравится. — Мне уже нравится, Джейсон… …а на следующий день, когда к Тору вернулась способность мыслить, он с воодушевлением согласился: поправки сделают новый договор в равной степени выгодным для обоих парней.