Сквозь небо.

Влюбиться в тебя, когда я уже умер – это чудовищно и немыслимо. А ты кричишь. Что-то вдалбливаешь Ронни, отчаянно жестикулируешь, ругаешь его и кричишь, кричишь так, что даже у меня уже звенит в ушах. Не хочется вдаваться в подробности, но тут и так понятно, что братец снова провинился. Ссоры в вашей семье не новы, даже привычны, но сейчас дети в школе, даже малыш Хью уже вырос, и вас некому сдерживать. Ссора набирает обороты, когда в пол летит первая тарелка, а Рональд хватается за голову и тоже что-то начинает доказывать. Я смотрю и ничего не могу сделать даже тогда, когда дверь хлопает, и Рон выбегает из дома. Ты плачешь, а я просто не в состоянии это выдержать. Срываюсь из своего места пребывания и устремляюсь к тебе. И… О, чудо, у меня получается! Я парю в воздухе и подлетаю к тебе близко-близко, чувствую запах твоего шампуня и соленый привкус слез. Мне жаль тебя. Ты сидишь на кафельном полу и вздрагиваешь, то ли от холода, то ли от того, что плачешь. Я опускаюсь рядом и обнимаю тебя одной рукой. Знаю, что ты не почувствуешь. Знаю, что я – всего лишь часть воздуха. Знаю, что я умер. Но все равно, могу поклясться, ты узнала, оторвала лицо от ладоней и в упор посмотрела на меня. Ты все поняла. Этого просто не могло быть, но ты еле выдавила из себя: - Фред? Я бы ответил, если бы мог, но я только крепче обнял тебя и поблагодарил судьбу хоть за такую возможность. Скоро ты перестала плакать, а я опять исчез. Ночью же Рону приснится сон, где я обстоятельным языком объясню брату, что он, дурак, проморгает свое счастье, настоятельно порекомендую ему извиниться за свои промахи, а в случае ослушания пообещаю надавать подзатыльников. На утро Рональд заявится с ее любимыми цветами, на коленях попросит прощения, и Гермиона снова будет счастлива. Все-таки жена Рона – это лучшее, что могло с ним случится.