От начала и до конца

Думая, какой бы день выбрать, чтобы уже стать мужем Стива, Тони ковырялся в мастерской над новой системой слежения. Он торчал тут с самого утра и был рад, что воскресенье наступило так быстро. Школа — это, конечно, хорошо, но сколько же нервов требуется, чтобы слушать рассказы и делать домашку, да и с работой последнее время происходит что-то неладное. То ли это от недостатка выпивки, то ли это из-за подступающего кризиса, который, собственно, не должен был касаться его, потому что жизнь — прекрасная штука. Но сейчас… Мысль прервал телефонный звонок, и, подскочив на стуле, ударившись коленкой о стол, Тони попросил Джарвиса ответить. Минут через пять, побледневший и опустошённый, он поднялся наверх и, найдя Стива по пути в паучий лес, схватил его и крепко обнял, не в силах выговорить и слова, — так горько ему было. — Что случилось? — удивлённо спросил капитан, обнимая в ответ, прижимая Старка к себе. Вдохнув и выдохнув, Тони теснее прижался к нему, едва не залезая на руки, и прикрыл глаза. Он хотел бы сказать, но не мог выговорить это. Осознание того, что всё кончается… слишком больное и неправильное. — Нам нужно попрощаться… с Маргарет, — полушёпотом сказал он, вплетая пальцы в светлые волосы на затылке. — В каком… — начал было Роджерс, но тут же запнулся, когда до него дошёл жестокий смысл этих слов. Он неподвижно замер, словно мраморное изваяние, внезапно побледневший и испуганный. Не то чтобы Стив не знал, что всё очень плохо. Всё было плохо ещё пять лет назад, и только немыслимые силы Пегги помогли ей продержаться так долго. — Она… — голос не слушался. — Сколько времени у нас есть? — День… может, два, — ответил Тони, меняясь со Стивом местами. Он вцепился в него, пытаясь дать всю поддержку, какая только была в нём, крепко держа и прижимая к себе. И снова поворот, и снова упасть, разбив колени в кровь. И снова путь, длинный и болезненный, и, если отпустить, всё потеряется. Но Старк давал себе слово, что никогда не отпустит, и боль, боль Стива будет разделена на двоих, потому что это смысл того, что у него в груди. Так нужно. Вместе во всём. — Господи, — выдохнул капитан. — Даже если знаешь, чего ждать, легче не становится, — горько заметил он. — Пойдём сейчас? — он кусал губы, стараясь держать себя в руках, но было видно, что даётся ему это с большим трудом. — Да, ладно, я пойду… схожу за Питером, — согласился Тони и, поцеловав Стива в лоб и отстранившись, поспешил в паучий лес. С таким он сталкивался не то чтобы впервые, но… тётушка Пегги была родной по-своему, и, честно говоря, он не знал, где та грань, разделяющая их со Стивом боль. Роджерс зашёл в спальню, опустился на кровать и закрыл лицо ладонями. Пегги Картер. Его опора и поддержка, его самый верный друг и потрясающая женщина. Последняя ниточка, связующая Стива с прошлой жизнью. Ниточка, готовая оборваться в любую минуту. Это было больно. Почти так же больно, как пять лет назад, когда он узнал о смерти Говарда. Капитан поднялся, зашёл в ванную и плеснул в лицо холодной воды. Необходимо прийти в себя, чтобы подарить ей улыбку, чтобы она не видела, как сильно он нуждается в ней до сих пор. Переодевшись, он попросил Джарвиса заказать самый большой и красивый букет алых роз, чтобы забрать его по пути из цветочного. Стивен спустился в гостиную и начал нервно мерить шагами пространство в ожидании Тони и Пита. — Давай, Пит, — Тони крепко взял его за руку и вышел из лифта. — Пап… — он посмотрел на Стива и тут же потупил взгляд в пол. — Стив… мы готовы. Хэппи ждёт внизу, и он купил букет, нет необходимости заезжать в цветочный, — пробормотал Старк, поправляя галстук. Вот что значит жить в мастерской — домашняя, парадная, прогулочная одежда всегда рядом. Точно так же было и с одеждой Пита, весь в Тони. — А ты как? Готов? — Я… да, — тихо сказал Роджерс, беря малыша за вторую руку. — Всё нормально, Пит, — ответил он на невысказанный вопрос ребёнка. На душе скребли кошки, но он не хотел, чтобы Питер тоже сильно волновался. Зайдя в лифт, Тони сжал ладонь мальчика в своей, мечтая и желая, чтобы его ребёнок никогда больше не сталкивался с такими вещами. Хотя жизнь всегда заявляет обратное.

***

Приехав к дому престарелых больничного типа, они прошли по коридорам к нужной палате, и Старк замер у двери… Господи, перебори себя, старый нытик, сейчас не только тебе плохо, но и ему, мысленно подтолкнул он себя и коснулся ручки двери. — Пегги? — позвал он, зайдя внутрь, и некогда прекрасная женщина, теперь уже прекрасная бабушка открыла водянистые глаза. — Пегги… это мы, Тони, Стив и Питер, — сказал он, крепче сжимая ладошку сына. — Мои мальчики… здравствуйте, — поздоровалась Маргарет и дёрнула краем губ. — Как же вы все… выросли, не могу поверить. — Привет, тётя Пег, — сказал Пит и улыбнулся, погладив её по седым волосам, коснувшись пальчиками щеки. — Ты сегодня замечательная. — Спасибо, Питер, — она подмигнула ему и взяла за руку, едва шевеля артритными пальцами. — Спасибо, что зашли ко мне, мальчики, — Пегги посмотрела на Стива и улыбнулась ему счастливой и широкой улыбкой, и только в глазах её застыли слёзы. Капитан открыл рот, но слова застряли в горле — кажется, он переоценил свои силы, справляться с чувствами было очень трудно. Кое-как отмерев, он улыбнулся в ответ, в несколько шагов преодолевая расстояние до постели, осторожно опустился рядом и поцеловал её в щёку. — Пегги, — он коснулся маленькой ладошки сильной рукой. — Ты замечательно выглядишь, — Стивен дышал ровно и спокойно, стараясь не выдать своего волнения. — Спасибо, но не стоит говорить мне… неправду, — усмехнулась Картер и прочистила горло. — Я уже лет как пятнадцать выгляжу… словно печёное яблоко. — Пег, ну что ты, в самом деле, — фыркнул Тони и погладил Питера по голове. — Печёные яблоки только в духовке. — Старк, ты сейчас… как Говард, не стоит говорить комплименты даме, когда она знает, что её щёки лежат у неё на шее, — рассмеялась она и сжала ладонь Стива в своей. — Сморщенные печёные яблоки? А кто такой Говард? — спросил мальчик и покосился на папочек. — Это твой парень, Пег? — О, что ты милый, это… мой друг, его давно нет в живых, — она покачала головой. — У него была звучная фамилия… как у Тони. — Старк? — Правильно. — Он его дядя? — Нет, он его отец. — Отец… значит, он мой дед? — Да, он был бы твоим дедом, если бы был жив. — Пап, почему ты не рассказывал мне о дедушке? — мальчик посмотрел на Тони, и лицо его и без того серое приобрело оттенок земли. — Как-нибудь в другой раз, малыш, точно не сейчас, идёт? — просипел он и подавил тяжёлый вздох, стараясь не показывать свои истинные чувства. — Обязательно расскажу. — Хорошо, тогда, тётя Пег… покажи мне свой пистолет, — попросил Питер и улыбнулся, обнимая папу Стива за плечи. — Я оставлю его тебе, малыш, — Картер кивнула и посмотрела на Стива. — Всё будет хорошо. Это жизнь, так было и будет всегда. Не стоит… убиваться по мне. — Я знаю, Пегги, но жизнь чертовски несправедлива, — грустно усмехнулся капитан и посмотрел на Старка. — Поставишь цветы в вазу? — он поправил одеяло старушке, не выпуская её руки, — А у нас важная новость, только не падай в обморок. Ты удобно лежишь? Роджерс был немного растерян, не зная, как оставаться весёлым, когда слёзы наворачивались на глаза. Но он продолжал улыбаться Пегги всё той же грустной мальчишеской улыбкой, что и тогда, в сорок четвёртом. Тони, не сопротивляясь, взял букет, лежащий на тумбочке, и огляделся в поисках вазы. Пегги наблюдала за ним и улыбалась по-матерински нежной улыбкой. — Мне кажется… эта новость будет лучшим, что я услышу в свои последние часы, — предположила она и вернула взгляд Стиву. — Тётя Пег, — нахмурился мальчик, крепче обнимая папу и косясь на Старка, засовывающего цветы в вазу. — Брось так говорить, лучше послушай, что скажет папочка Стив. — Послушай ребёнка, — кивнул Роджерс и показал ей кольцо. — В общем-то, мы решились на самый ответственный шаг — стать семьёй со всеми привилегиями, связать свои жизни до конца дней, — глаза его потеплели ещё сильнее при взгляде на Пег. — О-о-о… я горжусь вами, мальчики, — она искренне улыбнулась и, подняв руку, погладила Стива по щеке. — Ты молодец, я знала, что ты справишься… знала, что найдёшь… самое важное, и теперь… станешь официальным опекуном Питера? — Да, я уже занялся этим вопросом, — вставил Тони и подошёл к ним поближе, приобняв мальчиков. — Всё… всё в наших руках. — Это замечательная новость, Тони и… и Стив, и Питер, я уж думала… что не доживу до этого дня, — Картер смахнула слезинку и свободно вздохнула. — И как давно вы… с кольцами? — Пару недель, — ответил капитан, сердце которого ходило ходуном, не переставая часто-часто биться. — Мы ещё не решили, когда пройдёт сама церемония, да и в списках гостей запутались, — он подарил Тони лукавый взгляд. — Я бы выбрал тебя в свидетели, Пег, но, боюсь, звездой праздника станешь ты. А раздавать автографы слишком утомительно, уж я-то знаю. — Я и без того никак не могу отделаться от фанатов, ты прав, Стив, это в самом деле очень утомляет, — согласилась Маргарет и закашлялась. — У меня так болит… так болит всё, — она неловко приподнялась на руках и подвинулась выше. — Хотелось бы мне свои последние годы провести не здесь, а где-нибудь… как раньше. Но знаете… лучшее, что со мной могло произойти, это не то, о чём я сказала только что, а то, что мои мечты уже исполнились, а сейчас… хочется покоя. Тони неуверенно пожал плечами, точно зная, что понимает её слова. Просто неловкость оттого, что женщина, способная назвать его тупицей в запале, так спокойно говорит о смерти, отдавалась болью, и он не знал, как реагировать. — Спасибо, что ты была, Пег, — сказал он тихо и искренне ей улыбнулся. — Мы с Питером выйдем, а вы… ну вы, поболтайте немного о своём, идёт? — Конечно, Тони, — она подняла руку, и, обнявшись, поцеловавшись, едва ли не доведя друг друга до слёз, они попрощались. — Люблю вас, мальчики. — И мы тебя, тётя Пег, не похожая на печёное яблоко, — полушёпотом сказал Питер и скрылся за дверью. — Мы подождём тебя внизу, Стив, — шепнул Тони и поцеловал его в макушку, крепко обняв. — Всё будет хорошо. Роджерс кивнул, и, как только дверь захлопнулась, улыбка исчезла с его губ. — Так будет всегда, да? Так больно? Наверное, я никогда не смирюсь с потерей близких, — прошептал он, сползая со стула на пол, чтобы положить голову на одеяло. — Я люблю тебя, Пегги, ты знаешь? Если бы меня разморозили, а тебя бы здесь не было, я не знаю… я бы не смог… — он губами коснулся её руки. — Ты справился, мой милый, — сказала Картер, поглаживая его по голове. — И ты справился не благодаря мне, а благодаря самому себе… Ты… сильный, ты всё понимаешь, а моя жизнь кончилась, когда я оказалась здесь, так что… я расцениваю свою смерть как свободу. Я устала болеть, Стив, — она вздохнула. — А ты обещай мне, что будешь самым счастливым и свою семью тоже сделаешь счастливой. — Я обещаю, миссис Картер, обещаю, — выдохнул он. — Сколько бы я ни провалялся во льдах, сколько бы лет ни прошло, я никогда не смогу забыть тебя и Говарда. Вы — самое тёплое, что было в беспросветные военные дни, а ты до сих пор мой лучик света, — Стив закусил губу, чувствуя, как щёку обжигает горячая влага. — Мне прийти ещё? Я не хочу, чтобы ты была одна, когда… я просто не хочу оставлять тебя тут… — Стив, послушай… будь там, где твоё место, — философски сказала Картер и, вздохнув, закашлялась. — Если… ты знаешь, моя жизнь была лучше, чем у многих, я прожила достаточно и, преодолев рубеж, я бы сказала, мой предел, уже… не боюсь. Ты всегда… был мне хорошим другом, пусть… во мне было больше воспоминаний, чем самой жизни, я рада… что ты смог, что всё преодолел, и стоит держаться за то, что у тебя уже есть… что появилось, а не за старушку, которая только и ждёт, когда со смертью придёт облегчение, — она утёрла слезинку со щеки капитана и улыбнулась своей фирменной, по-учительски строгой, но доброй улыбкой. — Спасибо, Пег. Я просто послушаюсь тебя, как всегда, хотя я хотел бы быть рядом. Ты была права, когда сказала, что я смогу ещё… полюбить. Я люблю Тони. Я действительно его люблю, потому что он замечательный. Он совсем не Говард, он другой и заслуживает счастья. И я… наверное. Они с Питом — всё, что есть у меня сейчас, — капитан поднял голову и улыбнулся Пегги, смотря на неё через туман слёз в глазах. — Если бы я мог что-то сделать для тебя, я… — он замялся. — Спасибо. Спасибо за всё, что ты сделала для меня, для Щ.И.Т.а, для страны. Невероятная Пегги Картер. — Всё будет в порядке, страна не обеднеет, а я всегда буду в ваших сердцах, если вы сами того хотите, — полушёпотом ответила она и похлопала Стива по руке. — Не нужно долгих прощаний, и слёз тоже. Не со мной. Иначе я буду думать, что мало дала тебе, хотя за всё это время… ты и Тони, а потом и малыш Питер стали моей второй семьёй, и я отдала вам многое, главное, то, что было моей частью… Воспоминания. Рассказывай мои истории, если люди будут хотеть их услышать, а большего мне и не нужно. Спасибо и тебе, капитан Роджерс, что… вернулся и спас многие-многие жизни, в том числе и продлил мою. Со спокойной душой я буду встречать свой закат, — закончила Маргарет и поцеловала тыльную сторону ладони Стива там, где блестело кольцо. — Береги себя. Капитан не хотел уходить. Он будто прилип к полу, приклеился к кровати, держа за руку Пегги. Но она была права: от долгих прощаний будет только хуже им обоим. — Я буду рассказывать всё, что помню, агент Картер, всё, чему ты и Говард меня научили, — очень тихо прошептал он, склоняясь ближе, оставляя последний поцелуй на её щеке. — Обними за меня его, Пег. Он в моём сердце. Он и ты. Люблю тебя, — произнёс Стивен, поднялся и не оборачиваясь вышел, потому что больше не было сил сдерживать себя. Закрыв дверь, он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Грудь сдавило так сильно, что почти невозможно было дышать. Стиснув зубы и сжав кулаки, Роджерс стоял, не шевелясь, пытаясь принять, что он не может ничего поделать с тем, что неизбежно произойдёт, хотя терять это невыносимо больно. Коснувшись ладонями напряжённых плеч, Тони скользнул ими к шее и обнял Стива, прижимая к груди. Запустил пальцы в волосы и, осторожно поглаживая голову, прошептал: — Я с тобой. Я всегда с тобой. — Я… с тобой, — хрипло ответил капитан, с трудом открывая глаза. — Идём. Я не могу здесь… — не закончив, он развернулся и, взяв Старка за руку, направился к выходу. Добравшись до машины, Тони открыл Стиву дверь и, дождавшись, пока он заберётся, закрыл перегородку между ними и Хэппи с Питером, перед этим извинившись. Устроившись рядом, он неуверенно посмотрел на капитана и положил ладонь ему на запястье. Что делать, он не знал, потому чувствовал себя неловко. Утешить? Стив, вроде, отказался. Уйти? Он мог бы. Молча побыть рядом? Так и будет. Вздохнув, он закусил нижнюю губу и уставился перед собой, чувствуя, как нервы оголяются и едва не разрываются от напряжения. — Прости. Я просто… Это слишком, — коротко выдохнул Роджерс, утыкаясь носом в плечо Тони. — Я буду в порядке. Чуть позже. Тони хотел бы дать Стиву в лоб за эти его вечные «прости» и «извини», будто он не человек вовсе, а робот и не может чувствовать боль или сожаление, да даже злость с раздражением. Так не пойдёт, так нельзя. — Ничего, перестань. У меня кое-что для тебя есть, Стив, чтобы ты… ты наверняка хочешь этого сейчас, — прошептал он, обнимая Стива за плечи, притягивая к себе. — Я хочу… помочь. Немного. Потому что много… у меня не выйдет, но если бы я мог больше… Я бы забрал у тебя… твою боль. Это было именно то, чего хотел капитан и чему сопротивлялся: утонуть в объятиях, почувствовать силу, хоть раз не взваливать всё на себя, отдаваясь тёплым, сильным и успокаивающим рукам. Боже, это было так хорошо, что Стив глухо застонал, обмякая и расслабляясь, позволяя себе побыть слабым. Это случалось настолько редко, что он уже и не помнил, каково это. — Тони, — только одно слово. Но в этом слове читалось всё, что Стивен не мог сказать вслух. Прикрыв глаза, Старк начал успокаивающе гладить Стива по спине, по голове, плечам. Ласкать медленно и размеренно, чтобы его человек, парень мечты понял, что он, Тони, может быть ему опорой и поддержкой. Может чувствовать и хотеть помочь, может просто быть рядом и молчать, когда это нужно. Пусть сердце болит, пусть всё внутри ломается — только тишина, и нужный и важный человек залечит раны, смоет кровь, залижет их и заклеит пластырем. — Я с тобой, — шёпотом повторял он, не переставая гладить Роджерса по спине и целовать в макушку. — Я с тобой. Он даже и не заметил, как они доехали до Башни, как Хэппи вывел Питера на улицу, как они зашли внутрь. Вокруг стоял вакуум. А в этом вакууме остались только двое наедине с болью, разбирающей их по кирпичу. Не бывает так, чтобы человек мог уйти безболезненно. Дело не в том, что это именно Пегги Картер, дело в том, что вслед за Пегги будут уходить другие, а перед ней было ещё очень много. И Говард, и Джарвис, и Мария, и родители Стива, и большая часть основателей Щ.И.Т.а, и многие-многие другие. Но, когда ты знаешь, что человек прощается с тобой, это невыносимо. Спустя ещё минут десять капитан глубоко вздохнул и отстранился. Кажется, Тони каким-то невообразимым образом смог хоть немного унять сильную боль в сердце и успокоить дыхание. Что ж, это уже было неплохо, учитывая, как трясло Роджерса последние несколько часов. — Если бы ты только знал, как я люблю тебя, Тони, — тихо сказал он, заглядывая ему в глаза. — Если бы не ты… Но ты рядом, и рядом Питер. Сейчас, как никогда, я благодарен судьбе за то, что вы появились в моей жизни. — Не говори ничего, — Тони погладил его по щеке и коснулся губами губ в кротком и лёгком поцелуе без надежды на продолжение. — Так будет, пока тебе это нужно. Отстранившись, он сжал его ладонь в своей и поцеловал костяшки пальцев. Вздохнув, выбрался из машины и, дождавшись, пока Стив выйдет, хлопнул дверцей. — Может, пообедаем все вместе? — предложил он. — В гостиной, на полу… поедим разную вредную, но вкусную еду, которую вы с Питером так любите, — больше всего сейчас Стивен хотел быть рядом с семьёй, заполняя ими глубокую дыру в сердце. Пегги ведь ещё жива, а им нужно просто держаться. — Можем и пообедать, — согласился Тони и улыбнулся, взяв Стива за руку. — Заказ оставляем на Питера, он лучше нас самих знает, что мы любим и чего хотим, а ещё… Ты хочешь выпить? Чтобы напиться? Только говори честно, Стив. — Нет. Нет, Тони, не сейчас. Возможно, потом, когда… — капитан покачал головой. — А сейчас я хочу быть с вами. Вы мне очень нужны. — Тогда воскресный обед, и… уж мы-то найдём, чем заняться, — пообещал Старк и, крепче сжав ладонь Стива в своей, зашёл в лифт.

***

Наевшись всякой дряни, Тони разлёгся на полу в форме морской звезды и шумно выдохнул. Чувствовал он себя не лучше, но приближения срыва не наблюдалось, зато вот Стив… Кажется, он немного отошёл. Краем глаза наблюдая за передвижением малыша-паука, Тони любовался мужем. Почти мужем. Мог ли он, несмотря на все трудности, быть счастливым? Несомненно. А Стив мог? Забыл ли он Говарда? Простил ли себя? Они никогда не касались этой темы, но Старк знал: придёт то время, и он не выдержит. А может быть, не стерпит капитан? Вряд ли. Надеясь на то, что на его лице не слишком заметно, о чём он думает, Тони послал Стиву воздушный поцелуй. — Ты как? Животик не болит? — Не-е, пап, всё в порядке, — ответил Пит. — Я так-то у папочки спрашивал, — улыбнулся Тони. — А-а-а, ну что? Болит животик? — спросил мальчик и посмотрел на Стива, усевшись рядом с Тони. — Нет, со мной всё в порядке, — краешком губ улыбнулся капитан. — Теперь я понимаю, почему ты постоянно ешь эти вредные вкусности. Похоже, эту еду специально создавали для депрессий и стрессов. Объелся, и всё, — тихо проворчал он. — Вот именно, я вообще очень склонен к стрессам и депрессиям, а потому много ем, но знаешь… не набираю лишний вес, потому что кое-кто не даёт мне этого сделать, — пробормотал Тони и получил в лицо подушкой от Питера. — Эй, так нечестно, приятель! — Честно, папочка, — улыбнулся мальчик и прыгнул Тони на живот, что вызвало сдавленный стон и щекотку в ответ. Перестав баловаться, Питер устроился удобнее, разлегшись на отце во весь рост, и посмотрел на Стива. — А ты знал моего деда? — спросил он. — Знал, — кивнул Роджерс, придвигаясь ближе, удобно располагаясь на больших мягких подушках. — Он был очень умным и смелым, придумывал разные интересные штуки и даже сделал мой щит, — он улыбнулся своим воспоминаниям. Стресс, еда и уютная обстановка очень расслабили Стивена, он не заметил, как ослабил контроль, ступая на очень опасную тему. Тони благосклонно промолчал. Он даже и глазом не моргнул, стараясь не показывать, как весь этот разговор его напрягает. Жизнь жизнью, но воспоминания не изменить. У Стива были хорошие, у него — плохие, и должно быть не важно, что это один и тот же человек в своей жизни был таким замечательным мудаком. — А почему мне никто о нём не говорил? Почему папочка Стив молчал об этом? А ты? — он посмотрел на Тони и приложил ладошки к его щекам. — Это… потому что я плохо его знаю, точнее, у нас не получилось познакомиться. Он был занят работой и собой, — холодно и с какой-то примесью раздражения ответил Старк и тут же смягчился. — Но… я думаю, это не значит, что он в общем и целом был плохим человеком, — как бы в свою защиту прибавил он и выгнул бровь. Роджерс нахмурился, но решил не заострять на этом внимание. — Хочешь, я расскажу тебе, как однажды Говард Старк и Пегги Картер… — а дальше было несколько историй, которые Капитан Америка рассказывал внимательно слушающему малышу. О войне, о дружбе и помощи, о совместных операциях, о том, как сражались друзья плечом к плечу, о Ревущей команде, которая навела шороху в рядах фашистов в сорок четвёртом. Стив говорил с упоением, видя, как нравятся эти рассказы Питеру, потому что этого бы хотела Пег: чтобы никто не забывал о том, к чему они все были причастны, как тяжело им было порой. Но именно этим легендарным людям, которые делали всё, что могли, чтобы в будущем их близких ждало мирное небо над головой, надо было отдать должное. Мальчик поглаживал колючие щёки Тони, слушая Стива. По его лицу было не понять, какая такая дилемма влезла в голову, но через минуту молчания он выдал: — Папа Тони не любит, когда ты говоришь о дедушке. Закатив глаза, Старк вздохнул и, схватив мальца, снял его с себя. Поднявшись на ноги, он чмокнул его в щёку, потом Стива в лоб и пошёл к барной стойке. Это было первое, что приходило на ум, когда сам чёрт внутри него рвался наружу. — Тони? — вопросительно вздохнул капитан. — Я не… что-то не так? — Стив пытался понять, в чём дело, ведь он совершенно точно был уверен, что ни разу не коснулся чего-то очень личного, рассказывая только о военных приключениях. — А? — Старк поднял глаза от бокала с ромом и непонятливо сощурил глаза. — А-а-а, нет-нет, всё нормально, это… мне просто нужно выпить. Выпивка… в общем, это то, что мне нужно в данный момент, — он улыбнулся и, сделав салют бокалом, отпил из него. — Может быть, он грустит? — полушёпотом спросил Питер, погладив Стива по коленке. — Дед рано умер… и у них было мало хорошего. Кто знает, что у папы Тони на уме, — мальчик пожал плечами и вздохнул. — Тётя Пег замечательная, я рад и горжусь тем, что знаю её, — он потёр глаза кулаками и завалился обратно на пол. — Ты засыпаешь, Пит, — улыбнулся капитан и погладил его по голове. — Иди в ванную, умывайся, переодевайся в пижаму, а я скоро приду, чтобы пожелать тебе приятных снов, хорошо? Тебе лучше лечь сегодня пораньше. — Завтра в школу, бли-и-ин, — с сожалением застонал Питер и надул губы. — Это всегда будет так… как жопа? Не хочется вставать в такую рань, — но, видя направленные на него взгляды, он будто подлетел в воздух. — Всё-всё, школа — это свет, жизнь и тому подобное. — Беги давай, — Стивен шутливо потрепал его по плечу. — И не выражайся. Дождавшись, пока ребёнок скроется из виду, Роджерс поднялся с пола и подошёл к Тони. — Хочешь поговорить? — спросил он, взял пустой бокал и налил себе тоже немного рома. — Мне кажется, я ещё не дошёл до той кондиции, когда смогу сказать всё это вслух, — пробормотал Тони и подпёр щёку кулаком, наблюдая за действиями Стива и ловя движения его пальцев так, будто впервые в жизни видел эти руки. — Что ж… — видимо, сегодня именно тот день, когда капитан будет много пить. — Значит, ром? Неплохо. Проверим, на что способна сыворотка суперсолдата, — он выпил и налил себе ещё. Не то чтобы Роджерсу хотелось напиваться, но интуиция просто кричала, что сейчас это нужно. — У меня кое-что есть для тебя, — сказал Тони и вздохнул. — Ты хочешь напиться? — У меня нет такой цели. Скорее, просто ослабить контроль, — ответил Стивен. — А что у тебя есть? — Просто скажи мне: хотел бы ты напиться со мной? — настойчиво повторил Старк и вскинул брови, наблюдая за Стивом и ожидая ответа. — Да. Ладно, да, — вздохнул капитан, решая, что в любом случае им нужно поговорить. А раз Тони не способен говорить без алкоголя, значит, в этот раз следует принять его правила игры. — Только схожу и уложу Пита. Я недолго. — Поцелуй его от меня и скажи, что я отберу у него старкфон, если он не сразу ляжет спать, а будет смотреть свои дурацкие видео на ютубе, — пробормотал Тони и погладил Стива по предплечью. — Я… буду ждать тебя в мастерской, ладно? — ему казалось, что его личная территория куда лучше, чем общая, если им всё же удастся поговорить о больном. — Хорошо, папочка Тони, я ему передам, — улыбнулся Стивен и направился в детскую. Как оказалось, уложить спать маленькое паукообразное существо не так-то просто. Питер сначала очень долго не мог почистить зубы, потом ему обязательно нужно было найти его «особенную, счастливую пижаму», низ от которой был выкрашен в красно-золотые доспехи Железного человека, а верх — звёздно полосатая кофта с изображением щита. А так как малыш постоянно разбрасывал свои вещи, искали они её с капитаном долго. Наконец, когда маленький Железный Капитан бы уложен в постель, укрыт одеялом и убаюкан каким-то рассказом, Стив вздохнул с облегчением и спустился в мастерскую, где его ждал Старк. Тони поднабрал, пока капитана не было с ним, и заметно повеселел. Актёр от бога, чёрт бы его побрал. Он глянул на Стива и взял в руку пистолет-шприц. — Иди ко мне, — полушёпотом позвал он. Роджерс доверял ему, поэтому без лишних вопросов подошёл и закатал рукав рубашки. Будь что будет. Проследив пальцами бугры мышц и вен, Тони пригнулся и поцеловал Стива в предплечье, коснулся сгиба локтя и, вздохнув, отстранился, приставляя пистолет к плечу. Сделав контрольный, он прижал ватку к месту укола и посмотрел в голубые глаза. Почему он Стива так… любит? Почему его так хочется? — Может зачесаться в затылке, но ты не бойся, — предупредил он и, приглушив свет, сменил место за рабочим столом на диван, где успел создать атмосферу холостяцкой берлоги с морем выпивки. — Вот ещё, — фыркнул капитан, усаживаясь на диван. — Ну, что мы пьём сегодня? — он осмотрел все предложенные варианты. — Что посоветуешь? — он слегка нервничал, но любопытство и интерес перебарывали все его страхи. — Посоветую начать с текилы, кончим вискарём и пивом, а проснёмся на полу в обнимку, — усмехнулся Тони, всё это время мечтавший выпить со Стивом по-настоящему. — Если серьёзно, я бы выпил рому, не хочу мешать, а то я не с тобой усну, а в туалете, или ты… там уснёшь. — Нет уж, давай как-нибудь обойдёмся без объятий с унитазом. Ром так ром, — согласился он, — к тому же мне понравился этот ром. Если уж напиваться, то хотя бы получать от этого удовольствие, — Роджерс разлил по бокалам напиток и протянул один Старку. — Чёрт, чувствую себя как будто вернулся в пятнадцать, когда мы с Баки утащили у его матери бутылку скотча, — он нервно усмехнулся. Старк поёжился при упоминании этого имени. По коже пробежался холодок, но он понял, что имел в виду Стив. — Ты ещё не пил так… чтобы… быть собой? Ты не пробовал быть пьяным со мной, Стив, я так хочу… хочу, чтобы ты был собой здесь и сейчас, — пробормотал он, разглядывая жидкость в бокале. — Наверное, в тот момент ты чувствовал себя жутко смелым? У меня тоже такое случалось, только я пил один. — Быть собой? Это не… панацея, Тони, — Роджерс сделал глоток, потом ещё один и расслабленно откинулся на спинку дивана. — Да, мы тогда знатно напились, да и что там, нам же надо было совсем немного, особенно мне, я ведь был… ну ты видел фото, — его губы искривились в подобии усмешки. — Меня унесло от нескольких рюмок, а потом я надолго запомнил, что такое похмелье. А почему ты хочешь увидеть меня таким? Не думаю, что что-то во мне сильно изменится. — Ты никогда не расслабляешься со мной, будто боишься… сказать что-то, что мне не понравится. Может, боишься назвать меня чужим именем? Может, ты считаешь, что я не справлюсь с этим? Или ты думаешь… что я не могу быть… Ну что я опять несу? — Старк покрутил пальцем у виска и осушил бокал. Облизав губы, он наполнил ещё и выдохнул. — Я у тебя есть не просто так, а для того, чтобы быть тебе опорой и поддержкой. Ведь мне порой бывает хреново, и я могу пустить слюнку тебе на плечо, нажравшись в хлам, а ты всё время как… как каменное изваяние. Ты любишь нас, да, хочешь, делаешь, но ты… так мало говоришь со мной, что приходится… додумывать всё самому. Это всё из-за того, что ты был с Говардом? Просто… я порой хочу, чтобы ты заткнул меня, сказал: «Блять, Старк, ты достал» или «Ты у меня один такой идиот», но ты… развяжись, пожалуйста. Научись быть со мной собой, — он запустил пятерню в волосы и сделал пару глотков из бокала. — Таким, которого ты прячешь. Маленьким, худеньким, но с силой, а не таким… каким хотят тебя видеть другие. Стив выпил залпом и замолчал. Так ли неправ Тони? Может, он правда сдерживает себя, чтобы… чтобы что? Нет, дело не в имени, он бы никогда не назвал его Говардом просто потому, что они разные. Капитан боялся, что он невольно может всё испортить случайным словом или взглядом, ведь, как бы Старк ни прятался, как ёж в колючки, он был ранимым, его было легко обидеть. — Хорошо. Хорошо, ты прав, Тони, — наконец, тихо сказал он. — Я не говорю с тобой о… об этом, потому что боюсь, что ты снова возненавидишь меня. Или обидишься, или я опять всё испорчу, как всегда не так выразившись, ты не так поймёшь и надумаешь разного. Я готов говорить, рассказывать или отвечать, — он допил остатки и снова наполнил бокал. — Ну или буду готов… скоро, — он почувствовал лёгкое головокружение и усмехнулся, — что ты вколол? Клянусь, я давно не чувствовал ничего подобного. Это всегда так… туманно? — Будешь… готов? — кажется, голос всё-таки подвёл Старка, и он дрогнул, и к этому прибавилось такое выражение лица, будто ему вспороли живот и насыпали туда соли. — Будешь… Так, ладно, я понимаю… время и всё такое, но сколько… Роджерс, я всего лишь хочу, чтобы со мной был ты, а не символ Америки. Наверное, я слишком много хочу или прошу и вхожу в положение, и ни разу за всё время я не поднимал эту тему, но оно… это всё разъедает меня, — он махнул рукой и допил ещё один стакан. Задумавшись, Тони посмотрел на свои колени и покусал губу. Так дальше быть не может. Это неправильно, так? Нужно как-то решать эту проблему, а пока можно ответить на вопрос. — Твоя кровь в моём распоряжении, я сделал то… чего ты хотел когда-то: не быть суперсолдатом, а быть человеком, хотя бы несколько часов, хотя бы сутки. Это синтезированная сыворотка Эрскина с обратным кодом, — пробормотал он и вновь приложился к уже наполненному бокалу. — Мне, наверное… Я недостаточно тебе даю, чтобы ты мог верить мне? Или… послушай, я могу нести полный бред, точнее, это может казаться тебе бредом, но я думаю об этом, и слишком часто, поэтому… ты просто… В общем, мне хватает Капитана Америка, но мне очень мало Стива Роджерса. Вот. — Что?.. Постой-постой, почему ты думаешь, что я с тобой… не я? Капитан Америка, символ нации — это всё бред, это то, во что хотели верить люди, когда им нужна была надежда, — запальчиво произнёс Стивен, которого уже немного повело от алкоголя. — Меня нарядили в костюм, отправили на сцену, назвали Капитаном Америка, и ты думаешь, мне это нравится? Думаешь, мне нравится этот ярлык до сих пор? Я — это я, Тони. Я делаю ошибки, я постоянно их совершаю, по моей вине могут пострадать люди, как… помнишь миссию в самом начале? Ещё в Кантоне, точнее, не там, потом… — он сбился, — человек-бомба, вот. Я, как сейчас выражаются, часто косячу. Бывает, я хочу просто пойти гулять по улицам, не скрываясь в очках и бейсболке, чтобы ко мне не подбегали люди с бумажками и ручками. С тобой я — это я, и я просто… теряюсь, когда ты так говоришь. Ты даёшь мне всё, всё, что у тебя есть, а я боюсь сделать что-то не то, боюсь облажаться и потерять твоё восхищение. Вот, — он выпил бокал до дна. Тони поднял взгляд на Стива и нахмурился, пытаясь воспроизвести речь с начала и до конца в замедленной записи. Сердце почему-то колотилось о рёбра, лёгкие скручивало жаром, а во всё тело будто подсыпали иголок. Восхищение? — Ты… не так понял меня, — полушёпотом произнёс он. — Я хотел сказать, что тебе со мной не нужно быть Капитаном Америка, потому что ты Стив Роджерс. Я не вижу твоей идеальности, а даже если оно так и есть, я не хочу тебя идеализировать, как другие. Я… люблю тебя такого: неловкого зануду, читающего мораль и нотации, ругающегося матом наедине со мной или смотрящего порно, совершенно не краснея, ну… краснея, только не на щеках. Я знаю, что ты не горишь желанием носить ярлык, но ты сросся с ним и уже не замечаешь, как становишься им. Он всё время с тобой. Я освобождаюсь от славы Железного человека, только сняв броню. Подходят ко мне люди или нет, мне плевать, я могу сказать: «Иди в жопу!», но ты… ты боишься потерять не только моё восхищение, а то, что люди верят в тебя. Но, знаешь, тебя никто не спрашивал, хочешь ли ты такой жизни или нет, и это значит, что тебе не стоит бояться чужого мнения. Ты сам сказал: ты не идеал, так будь собой и не идеализируй себя для других, — Тони покачал головой и вздохнул. — И если мы завели речь о восхищении… я горжусь тобой во всех случаях из ста, потому что ты делаешь всё, что в твоих силах, а если случается промашка, приходишь домой… и здесь мучаешься. А оттого, что ты мучаешься, оттого, что чувствуешь так, а не иначе, ты заставляешь меня гордиться тобой ещё больше. Но ты, точнее, твой ярлык — твоя проблема. — Я не знаю, как быть другим, Тони. Но я готов говорить с тобой о том, что беспокоит меня и тебя, я хочу быть честным, так что… почему бы нам просто не говорить? — Стив налил в другой стакан сок и выпил его, потом налил ром и опустошил сразу половину бокала. — Я опустошён. Я теряю Пегги, я снова буду терять близких. Мне хочется им всем вколоть эту сыворотку, это нормально? Я не хочу терять друзей, — в голове немного шумело, но он всё ещё был вполне адекватным. Отпивая и отпивая алкоголь, Тони всё больше надирался. Он смотрел сквозь стол, но всё слышал и воспринимал. Ему было грустно. Да. Он понимал, что говорит Стив, но исправить ничего не мог. Да и нужно ли? Это ведь жизнь. — Помнишь, что ты сказал мне, когда я подумал… что ты можешь не вернуться домой? Или что Питер в скором времени заведёт семью, что многие постареют, а мы… Я не жалею, что выбрал долгую жизнь с тобой, но ты думаешь, я не хотел бы, чтобы Пег жила вечно? Или другие? Да даже Говард заслуживал бы этого, будь у него ты, но это… Мы не можем использовать нашу кровь, ты сам сказал, если кто-то узнает об этом, мы станем, как… — он закусил губу, подбирая правильные слова, — как материал для создания вечной жизни или около того. Потери… это круговорот. С естественным центром, силой притяжения нам вдвоём не справиться. Ты понимаешь? — Конечно, я понимаю это. И я знаю, что ты любил Пегги и… Говарда. Терять больно, я не могу к этому привыкнуть, всегда мучает чувство, что я мог бы что-то сделать, что от меня что-то зависит, но…, но это не так. Мы не властны над жизнью, как это ни печально, — горько усмехнулся он. Алкоголь не помогал. Может, стало только хуже? В трезвом состоянии Стив просто ментально закрывался, запрещал себе думать о… Говарде и о том, что было, о многих вещах. Конечно, его отпустило после того дня на кладбище, после слов и странного ветра, который был знаком? Или ему лишь это казалось? Великая сила самовнушения. Он не знал, стоит ли говорить со Старком об этом: это всё ещё было опасной темой. Но Тони нужна была поддержка даже в такой вещи, как выпивка, и капитан мог дать её, а может, это нужно было им обоим. — Мне грустно знать, что я не один у тебя, — тихо сказал Тони. — Если я до тебя никого и никогда… не любил, не делил своё сердце или душу, или как это всё называется, то ты… ты готов был разделить не только жизнь, а всё, что у тебя было. Иногда мне это мешает. Иногда я хочу удавиться. Порой я жру виски и кусаю губы, только бы не вылезать на свет к тебе и к Питу, чтобы вы не видели меня таким… таким эгоистичным ублюдком, — он выпил ещё один бокал залпом и налил новый, только бы не смотреть в глаза, потому что он ступил на кривую дорожку. — Я схожу с ума при мысли, что ты не сможешь полюбить меня так же, что я не займу всё твоё сердце, что не только я буду в тебе. Это как чума. Я не знаю, как мне вылечиться от этого. Ты ведь любишь его, хранишь, что-то там для себя думаешь, может, иногда мечтаешь, а что было бы и так далее, а я в это время… А мне просто… мне горько, мне хочется сказать себе: «Старк, какого хрена? Ведь ты любишь, тебя любят, но ты вечно надумываешь себе, вечно накручиваешь себя», — он прервался и сделал пару глотков. — Я какой-то идиот. Ненормальный придурок, ведь у меня есть всё, а я хочу чего-то ещё. Или, как сказала Пепс, я не хочу делить тебя даже с призраками. Но, если я… перестану чувствовать это, если свыкнусь с мыслью, что ты… что он тебе нужен, буду ли я любить тебя? Ведь мне не нужно свыкаться, мне нужно… чтобы ты был счастлив со мной, чтобы я это смог принять и перестать сравнивать себя… — Тони потёр лицо ладонями. — Я несу такой бред. Мудак, проклятый пьяный мудак, — застонал он, понимая, что его слова могут быть как финальной точкой, так и привести к пониманию. Стив побледнел, покраснел и ещё раз побледнел. Может, даже он протрезвел от этого монолога. И испугался. Испугался так, как никогда раньше. Того, что по его вине Тони терзает себя. Боже, это было словно удар в сердце, так сильно, что вышибло дух. — Я… я не знал… — прохрипел он, а пустой бокал в его руке треснул. На пол капнула кровь. Получив какую-то ментальную оплеуху, Старк поднял голову, увидел расколотый бокал, капающую с пальцев кровь и вскочил с дивана, направившись к столу. По пути он чуть не перевернул Дубину, столкнулся со стулом, едва не упав и не разбив себе голову, и, добравшись до аптечки, вернулся обратным путём. — Ты что… кэп, мать его, а, — прошептал Тони, заливая рану антисептиком и проверяя ладонь на наличие осколков. — Ты же сейчас… ты всё чувствуешь иначе, очень больно? — всё также не смотря в глаза, боясь увидеть в них… ничего, спросил он. — Больно, — как-то по-детски наивно, прям как Питер, пожаловался он. — Но это ничего, мне… нравится. Пусть, я хотел этого. Я живой, и это нормально, — вздохнул он, одной рукой наполняя бокал. — Тони, я хочу ответить тебе, но боюсь причинить боль словами. Мне стоит быть откровенным, или просто оставим эту тему раз и навсегда? Вытащив все осколки, Старк приложил салфетки и прижал их к ладони своей ладонью. Подняв голову, он посмотрел на Стива и улыбнулся той самой редкой улыбкой. — Говори как есть, больнее, чем тебе сейчас, мне уже не будет, — он кивнул на его руку и спрятал поглубже подступающий ужас. Воцарилась напряжённая тишина на пару минут, в которые Стивен пытался подобрать слова. Но он не мог, не получалось. Поэтому, решив сказать всё, как есть, он вздохнул, выпил залпом бокал, набрал побольше воздуха в лёгкие и заговорил: — Я любил его. Это была первая пылкая, всепоглощающая любовь, когда не жаль жизни отдать, лишь бы он был цел и невредим. Он научил меня всему. Свидания, чувства… да что там, сексу учил. Я ведь даже не знал, что меня привлекают мужчины, до встречи с ним. Увидел, и это просто произошло. Я сопротивлялся, но обаяние твоего… Говарда сносило всех и меня снесло. То, что было между нами… сейчас я назову это отчаянной любовью. Тогда думал, что он — весь мой мир. Сейчас многое кажется другим. Знаешь, на самом деле мыслишь иначе, когда над миром не висит дамоклов меч в виде ГИДРЫ и нацистов, — капитан усмехнулся, налил снова и выпил. — Это было как… как желание успеть всё и сразу, как можно быстрее, вот-вот война закончится, и у нас будет всё: семья, дети, море. Море… — повторил он, вспоминая. — Но всё закончилось не так. В тот день я обещал вернуться, он не хотел отпускать, а я не слушал — гребаный национальный герой, Капитан Америка, мать твою. Я же всех должен был спасти, в меня верили, и я шёл… И я ушёл и не вернулся, лёд и холод, а потом ты и осознание, что это всё не сон. Когда я проснулся, увидел тебя, ты назвал своё имя и рассказал, я подумал, что чёртова судьба смеётся надо мной. А ты ещё был таким насмешливым, а мне хотелось умереть, чтобы не знать и не видеть мраморной плиты. Чтобы не знать, что он любил меня всю жизнь, а я, чёртов Капитан Америка, не сдержал обещания и предал его, — ещё бокал рома, в голове начинало звенеть, но остановиться Стив уже не мог. — А потом вина. Как глыба льда — не сдвинуться, не вздохнуть. И ты как напоминание всегда рядом. Я метался, не мог спать, меня трясло, а ты насмехался и насмехался, потом на озере я понял почему, и снова вина. Много вины, за себя, за Говарда, за то, что искалечили тебе жизнь. Ну, а дальше ты знаешь… мы шли вместе по этой дороге, и я не мог… не тянуться к тебе. Я не мог, потому что ты прекрасен. Ты прекрасен, Старк, чертовски невероятен, — Роджерс пьяно засмеялся. — Кто устоит перед тобой? Я не смог. Я, блять, не смог и утонул в тебе. Ты мне нужен стал, как воздух. Полгода тишины, безмолвных обещаний. Я знал, когда ты прилетаешь, и незадолго до этого пошёл на кладбище. И там я, кажется, впервые почувствовал, что меня отпускает. Я говорил, говорил, просил прощения, искал понимания, искал оправдания себе за то, что поступаю… как предатель? Ты его сын, я предал его веру, но вернулся, когда он был уже мёртв, и начал шашни крутить с его сыном. Это же неправильно, да? Это чертовски неправильно, но я не мог, я же утонул в тебе, — кэпа заносило всё дальше и дальше, сердце крутило, мозгами он понимал, что надо остановиться, но всё продолжал говорить. — Там ветер был. Вот знаешь, будто он мне отвечал. Сначала тёплый, а когда я про тебя сказал, холодный, пронизывающий. Я идиот, да? Но потом снова тёплый — он понял. Надеюсь, что понял. Пегги поняла. Она направляла меня всё время, все эти пять лет, а без неё я бы… я не знаю… свихнулся? Капитан Америка же может свихнуться? — опять нервный смех. — А потом… ты вернулся, и для меня закрутилось всё с новой силой. Знаешь что, Тони? Я могу сказать тебе сейчас честно — он был моей первой любовью. Всем. Всем отчаянным и первым. Я буду помнить всегда, буду вспоминать, листая фото, может, во сне. Он и Пегги. Они оба — моё прошлое. Тяжёлое, с бременем вины и отчаяния, горькое, невосполнимое. Прошлое. Но ты, — Стив ткнул Старка в грудь, — ты настоящая любовь. Реальная. Реальная, ощутимая, осязаемая любовь. Это не отчаяние, не война. Ты — мир. Мой мир, Тони, понимаешь? Мир и спокойствие, уверенность и опора. Не зыбкое, не лишь бы успеть. А настоящее, — Роджерс допил ром и прикрыл глаза. Он был пуст. Он выговорился. И теперь ему стало страшно. Тони молчал. Он думал, что ему будет больно. Что он пожалеет. Что он будет ненавидеть весь белый свет, если услышит правду, если осознает всю степень того, что было в далёком прошлом. Он так думал и ошибся. Старк смотрел во все глаза на Роджерса и не знал, что сказать. Внутри бушевала стихия из чувств, но то, что больше всего рвалось наружу, — это желание показать, как сильно он любит. Всепоглощающее, мощное, громадное желание быть с ним. С чертовски напуганным Капитаном Америка. Отпихнув от себя бурлящее чувство стыда за свои жестокие насмешки, гнилой эгоистичной ревности к призраку, он подвинулся ближе, отпустил раненую ладонь и коснулся щёк Стива. На ощупь. До боли за грудиной. Найти, понять, отдать, рассказать, вместе, чтоб каждый шаг, каждое слово, чтобы навсегда. Каждый поцелуй лучше, чем жизнь, не так ли? Лучше, чем свобода. Лучше. — Я с тобой, мой маленький и глупый Стив Роджерс, — тихо сказал он, всё ещё держа его лицо в ладонях, любуясь румянцем и приоткрытыми влажными губами. — Ты здесь. И я здесь. — Ты не… не злишься на меня? — потрясённо спросил капитан, широко открывая глаза. — Я боялся… что ты будешь злиться. — А мне есть на что? — Тони нахмурил брови и вздохнул, убирая руки и садясь как сидел. — Мне… не нужно злиться. Но… я могу сказать так: если бы ему дали шанс вернуться, я бы боролся. На это Стив не знал, что ответить. Слава всем Богам, что это не может произойти, потому что в такой ситуации он точно не захотел бы оказаться. — Я люблю тебя, и только ты в моём сердце, Тони. Оно твоё. А воспоминания… Прошлое прошлому. Ты сейчас со мной, и я не хотел бы, чтобы было по-другому, — выдохнул он и обнял Старка, бережно прижимая к себе. Стараясь не думать о том, что может появиться какой-то другой Говард, который изменит жизнь Стива в корне своим обаянием, Тони прижался к нему и вздохнул. Тихо так, почти не слышно. Кто из них мужик с опытом на сотню записных книжек? Всю жизнь был падким на интрижки, но у него и ни одной мысли не возникло пойти налево за эти несколько лет, и он считал, что любовь заставляет человека думать не только о себе, но и о другом, выбранном в пару. Поэтому получалось так, как получалось: правильно. А что было бы, если… Оттолкнув от себя нерадужные мысли, Старк обхватил шею Стива рукой и прикрыл глаза. — Не хоти, чтобы было по-другому. И я не буду хотеть, — сказал он. — Пожалуйста, не грусти больше из-за этого. Ты единственный для меня, и это не изменится, — прошептал Роджерс. — Пойдём в кровать, м? — Это ты меня так вымотал? Или я сам так вымотался? А ещё нужно обработать твою руку, поцеловать её и забинтовать, — пробормотал Тони, забираясь Стиву на колени, оказываясь в сильных руках, как в коконе. — Салфеток хватит, но… нужен бинт, а я совершенно не хочу отпускать тебя. Даже на секунду. И, если ты хочешь писать или будешь шататься, таща меня наверх, мне всё равно. Тони Старку всё равно. — У меня голова трещит, — капитан улыбнулся, касаясь губами его шеи, обнимая крепче. — Не волнуйся о руке, всё в порядке. Я хочу просто лечь, обнять тебя и спать. Сегодняшний день и меня очень сильно вымотал. А впереди ещё… — он запнулся, — звонок от доктора Пег. А потом… сам знаешь. Вот тебе и слабый Стив Роджерс. Я не справлюсь без тебя, Тони, ты будешь рядом? Совсем не смогу один. Тони отстранился немного и заглянул в посиневшие глаза Роджерса. Парень мечты. Интересно, он когда-нибудь догадывался о том, как Старк мысленно называет его? Вряд ли. — Разве ты можешь сомневаться в этом? Я не оставлю тебя, честно, — он пожал плечами и вздохнул. — Ты всегда можешь опереться о моё плечо, всегда, Стив. — Спасибо, Тони, — Стив подарил тёплый поцелуй в мягкие губы. — Пойдём, глаза слипаются, — он потёрся носом о щёку Старка. — Иногда напиться — совсем неплохая идея. Только иногда. — У меня целый вагон этой сыворотки, я как-то сильно напился и размножил её, — виновато пробормотал Тони и обнял капитана за плечи, устраиваясь в его руках поудобнее. — Кроватка, значит, кроватка. Завтра опять вставать в такую рань… Интересно, мы когда-нибудь прекратим работать? Это ж невыносимо. — Когда-нибудь определённо, — усмехнулся Стивен. — Мне понести тебя, принцесса? — Будто у нас с тобой это впервые, — возмутился Тони и вскинул брови. — Когда папочка Тони сидит у папочки Стива на коленях, это значит… что папочка Тони хочет, чтобы его носили на руках. Получается… папочка Стив должен исполнять желания папочки Тони. — А-а-а, так вот как это работает, — капитан встал, перехватывая Старка покрепче, и понёс к лифту. — Пита этому не учи. А вообще, вы оба из меня верёвки вьёте, делаю всё, что вы хотите, — улыбнулся он. — Ты даже не представляешь, как это круто, — восхищённо сказал Старк и ткнулся в его щёку носом. — Если бы я мог носить тебя на руках, я бы это делал… А хотя… я ж ведь могу! Попробуем потом, да? — он заулыбался во все зубы и шёпотом продолжил: — У нас с Питером безотказный папочка, он совершенно не знает слова нет, когда мы оба включаем свою харизму. — Бессовестные манипуляторы, — проворчал Роджерс, заходя в лифт, нажимая на нужный этаж. — Добрый папочка Стив всё вам прощает. И не стыдно? — глаза его улыбались. — У нас самый лучший папочка, разве он этого не знает? — недоумённо и слегка обиженно, но только в шутку поинтересовался Тони и крепче перехватил Стива за шею. — Как же до этого дошло? Бессовестные. Папочка Тони сделает всё-всё, что пожелает папочка Стив, ну, а Пит… пожарит тебе омлет. Без скорлупы. — Если он в следующий раз сможет найти свою пижаму быстрее чем за пятнадцать минут, это уже будет подарком, — рассмеялся капитан, шагая вдоль гостиной. — Я даже знаю, с кого он пример берёт — у тебя вечный бардак. Учишь ребёнка плохому. — Гениям свойственен беспорядок, — фыркнул Тони и лизнул Стива за ухом, тихо мурча. — Тебе же нравится, когда я разбрасываю свои вещи… по всей комнате… везде-везде, а потом хожу их и собираю, так чего ты жалуешься? — Это я так, чтоб не расслаблялись. Оба, — капитан опустил Старка на кровать и принялся раздеваться. Его немного шатало, и, кажется, графин с водой, стоявший на тумбочке, будет как раз кстати — на утро. — Не помню, чтобы я в последнее время так уставал. Раздевайся скорее, всё завтра: душ, рука — завтра. Сегодня сил нет, — он стянул боксеры и упал на постель, выдыхая с облегчением. Штаны Старка улетели куда-то далеко-далеко, и он, пристроившись рядом со Стивом, расслабленно выдохнул. — Я люблю тебя, кэп. — Я люблю тебя, Тони. Очень люблю, — прошептал Роджерс, обнимая Старка и закрывая глаза.