От начала и до конца

Ступая по коридору, как мышь, Тони крепко держал Стива за руку. В собственном доме он чувствовал себя вором. Ну надо же так вляпаться! Уму непостижимо. Но набраться смелости и сказать сыну, что они с отцом вроде как помирились, он не мог, потому что не был уверен в том, что они сошлись окончательно. Всё это походило на катание на русских горках. Страх и смятение, оттого и ещё большее волнение, да и сама суть — он рядом с мужем. Близким, родным и любимым. И, допуская саму мысль о том, что всё это может закончиться, он боялся признаться. Посему нужно было стать мышью. Или вором. Впрочем, в зависимости от ситуации. Прикрыв за собой дверь и включив затемнение стекла, он щёлкнул замком и посмотрел капитану в глаза. — Ну вот, мы снова здесь, — сказал он, стягивая с плеч пиджак. Сегодняшний день они провели в городе, катаясь на автобусе и поедая такос, потом пили пиво в парке, пряча его в бумажные пакеты, и оба были на взводе: всё же Стиву сегодня стукнуло сто двенадцать лет. Вдвое больше, чем ему, Тони. Ну, а если уж быть логичнее, как того хотел муж, то сорок три. Сорок три. Стиву Роджерсу сорок три года. Думать, что ему самому сейчас пятьдесят восемь… совсем не хотелось. Какая ужасная цифра. — Снова здесь. — Как раньше, — Стив сбросил куртку, делая шаг к Старку. — Чувствую себя героем шпионских романов, пробираясь в спальню мужа мимо собственного сына, — усмехнулся он. Стивен смотрел на Тони так, как будто видел его впервые. Каждая чёрточка, каждая морщинка была так любима, а возраст делал его ещё привлекательнее. Расслабленная мягкость, но капитан знал, сколько силы в этом теле, знал, что его муж может быть очень опасным, если его разозлить. — Ты выглядишь… Ты очень соблазнительно выглядишь, Тони, — прошептал Роджерс, проводя ладонью по его груди. — В моей крови твоя кровь, вот тебе и кажется… всякое, — усмехнулся Тони и, отодвинув Стива от себя, шагая к кровати, начал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. — Соблазнительно я выгляжу без одежды, но ты совсем-совсем забыл об этом, — и ещё одна, более грубая и наглая усмешка. — Не забыл, — выдохнул Роджерс, не отрывая от него взгляда. — И мне не кажется. Ты невероятно выглядишь. В одежде и без неё, — он тоже начал раздеваться, замечая, как руки подрагивают от волнения. После расставания они ещё не были близки, а эти два дня они просто… засыпали рядом. Стив не надеялся, что Тони так легко подпустит его к себе, поэтому даже не делал попыток, чтобы ненароком не разрушить это хрупкое перемирие. Оставшись в исподней майке и брюках, Тони потянулся и щёлкнул пальцами, выключая свет. Абсолютная темнота. Не было видно ничего, кроме мерцающего круга в груди. И звук. Его будто не стало. Даже минимальный шум улицы затих. И только дыхание, слегка учащённое. — У меня кое-что есть для тебя, Капитан Роджерс, — тихо сказал он, делая неспешные шаги в его сторону. — Это больше, чем спать вместе. Даже больше, чем видеть меня обнажённым и трогать то, что принадлежит тебе столько лет. — Ч-что это? — голос Стива почти сорвался. Он был на взводе, он мог бы сорваться сейчас, обнять, прижаться, ласкать, раздевать… но он боялся. Что ещё рано, что его оттолкнут. И, замерев, послушно ждал, слыша стук собственного сердца в ушах. Ладони Тони скользнули по его плечам, сбрасывая расстёгнутую рубашку, ещё движение, и пальцы впились в шею. Рот в рот, и при свете реактора глаза в глаза. — Штаны снимай. Возбуждение скручивало Роджерса так, что уже хотелось кричать. Но он послушно расстегнул брюки, снял их и посмотрел на Тони глазами, молящими о продолжении. — Что ты… Старк отошёл к кровати и сдёрнул покрывало, и, если бы он не рассчитывал шаги, пока Стива не было рядом, у него ничего бы не вышло. Всё же света от реактора недостаточно, но на то она и цель, чтобы добиваться её всеми способами. Шаг за шагом он вернулся к Роджерсу и, взяв его за руку, подвёл к постели. Пара движений, и он стянул с него трусы. Потом раздался какой-то сдавленный звук, и запястья мужа оказались в наручниках на длинной цепи. Ещё движение, и щиколотки следом оказались в оковах. А теперь всё. И это не садо-мазо, это наказание. Толчок, и Старк прижал его голову к подушке. — Даже не пытайся дёргаться, — прошептал он, стягивая с себя майку и обнажая грудь, испещрённую синими венками. — Только хуже сделаешь. — Зачем, Тони? — всем известно, что капитана Роджерса не так просто напугать, но сейчас он испытывал смесь страха, стыда и уязвимости. Он не любил оказываться обездвиженным, начиная чувствовать себя уязвлённым и обезоруженным. Старк достал из тумбочки лавандовое масло, кинул тюбик рядом и стянул с себя брюки, затем и трусы. Ещё шаг, потом второй, он уже сидел на кровати и воровато оглядывал обнажённое тело, которого не видел столько времени. Чёрт, ну почему так мало света? Пальцы скользнули по его горячему боку, а он поднял голову, вглядываясь в синие глаза. — Ты мне не веришь? — Верю, но… не понимаю зачем, — прошептал Стивен, дёргая оковы на руках. — Ты боишься? — кажется, в голосе Тони прозвучало не только удивление, но и намёк на раздражение. Вот и делай после этого что-то. Раньше он не замечал такой херни за Стивом, и уж быть пленённым впору бояться именно ему, а не мужу, прошедшему войну и сто пятьдесят миллионов миссий. — Не нравится? — уже не скрывая злости, прошипел он, нависая над ним. — Ты это хочешь сказать? Роджерс напрягся. Как бы объяснить Тони, что он… он боится того, что будет дальше. Он не боялся боли или неприятных ощущений, но его пугала сама ситуация, злость мужа и то, что будет после этого. И всё же, несмотря на это, возбуждение не спадало, наоборот, низ живота тянуло и скручивало всё сильнее. — Не понимаю… но… просто делай, что задумал, — тихо ответил капитан, прекращая вырываться. Старк прищурился. Стив что, подумал, что его будут бить и истязать? В каком-то плане это точно должно быть мукой, но не такой, о какой принято снимать порнофильмы. Или заниматься в тематических красных комнатах. Он просто хотел… — Ну что ж… — он взял чёрную повязку для глаз и повязал её на голову мужу, слегка ероша светлые волосы. — Приступим. Оставшись ещё и без зрения, капитан стиснул зубы. Но ничего не сказал, передёрнув плечами, молча ожидая продолжения. Призвав к себе железные перчатки от костюма, Тони подобрался. Столько дней он провёл в мечтах об этом теле? Столько дней в самокопании и ощущении того, что тебя предали, и вот теперь у него был шанс сказать и показать всё без слов, делом, и если… если… Он убьёт его к чёртовой матери… Передвинувшись, Тони коснулся железными пальцами низа живота, слегка нажимая, изучая, ощупывая и сотрясаясь от эмоций, рвущихся наружу. Такого возбуждения, несмотря на сопротивление Стива, он ещё не испытывал никогда. Коснувшись губами скулы, Старк покрыл поцелуями щёку и, остановившись на губах, сдавленно выдохнул. Роджерса уже ощутимо трясло, без зрения он чувствовал всё острее, а когда его коснулись металлические руки и губы прижались к щеке, не выдержав напряжения, он застонал низко, гортанно: — Боже, Тони, пожалуйста… Насколько Старк любил касания и как сейчас издевался над самим собой… С ума сойти. И снова поцелуй в скулу, дорожкой влажных поцелуев по шее, укус нежной кожи, следы зубов. Остужая перчатки, он играл на контрасте тепло-холодно, и там, где были тёплые губы, рядом мелькало холодное железо. Проехавшись железными пальцами по тугому прессу, нажимая на кубики, он размазал каплю смазки возле пупочной впадинки. Член Стива подрагивал в предвкушении чего-то большего, а Тони ходил вокруг да около, не давая ему даже и шанса подумать, что он коснётся жаждущей плоти. Ещё один вдох, губы нащупали горошину соска. Он широко лизнул шершавым, влажным языком, вылизывая мягкую, тут же затвердевшую плоть, и сжал зубами. Стив вскрикнул и выгнулся навстречу, его подбрасывало на постели от каждого прикосновения. Так не бывает, этого не может быть. Он ждал чего угодно от разозлённого мужа, но тот ласкал его, и это было так фантастически хорошо, как никогда раньше. Ему лишь не хватало свободных рук, чтобы гладить, царапать и трогать в ответ, чтобы чувствовать Старка, чувствовать, что он рядом и это не сон. Бёдра приподнимались в такт движениям, Роджерс уже готов был умолять о большем, шипя сквозь зубы. Вылизывая грудь, играя с сосками, то сжимая их губами и зубами, то пережимая холодными железными пальцами, Тони не издавал ни звука, полностью отдаваясь происходящему больше в эмоциональном плане, чем в физическом. Он тискал его, мягко покусывая нежную кожу, гладил и целовал, иногда пошлёпывал и поглаживал. И это было так хорошо. Превосходно. Отчасти безумно. Щёлкнув крышкой от тюбика с маслом, Тони вылил немного на живот мужа и повёл размазывать по телу железными пальцами, тихо постанывая, представляя, как Роджерсу сейчас горячо. И шаг за шагом он обхватывал всё большую площадь кожи, покрывая её маслом, а вскоре, когда он сам был доведён едва не до взрыва яиц из-за своих действий, коснулся губами члена и скользнул пальцами между ягодиц, пока ещё не думая проникать. Капитан снова вскрикнул, он уже не знал, можно ли молчать, когда так… и за что ему всё это. Почему Тони так ласков с ним, почему тогда просто не развязать его, позволяя отвечать на каждое касание касанием, на поцелуй поцелуем. Было так хорошо, так хорошо, что Стив совсем потерял остатки самоконтроля, становясь полностью податливым и открытым, хочешь — только возьми. — Прошу тебя… выпусти… я тоже хочу… прикоснуться, — прохрипел он, облизывая пересохшие губы. Вылизав головку, как леденец, Тони приподнялся и продолжил скользить пальцами возле входа, массируя, легонько нажимая, размазывая масло, разжигая мужа ещё больше. И если у них когда-то тлело, то сейчас полыхало, как при Великом лондонском пожаре. Но он не слушал Стива. Не хотел, потому что сейчас он был на грани. Отодвинувшись, Старк перекинул ногу через бёдра мужа и, оседлав его, прижался к груди грудью. Как только он начал двигаться по гладкому, скользкому телу, у него всё внутри затрепетало. И картинки в голове, как удар молнии, и так больно, так страстно и между тем горячо и холодно. Сжав пальцами влажные светлые волосы, Тони зарычал, как подбитый зверь, но всё ещё защищающий свою честь, и прошипел: — Я сотру с тебя всю эту грязь. Вырву её из тебя. — Пожалуйста… пожалуйста… — Роджерс был не в себе, плавясь под прикосновениями мужа, он хотел видеть, хотел трогать, но, не имея возможности, просто тянулся к нему, желая полностью раствориться в нём. — Я твой… пожалуйста… мне нужно… — на выдохе сказал он. — Кто ещё там был? — Тони изогнулся и надавил на кольцо мышц железным пальцем, при этом не переставая ёрзать членом по члену, скользя по нему так легко и свободно. Он всё время думал, что выше этого. Выше таких чувств, но, когда ему переломило рёбра, всё изменилось. И это уже не ревность, это такой собственнический инстинкт, из-за которого он готов глотки рвать, что страшно. — Я убью тебя, кэп… — прохрипел он, толкая палец на одну фалангу. — Я убью тебя, потому что… ты только мой. И твоя проклятая задница тоже моя, — голос походил на какую-то смесь из рычания и шипения, но он не злился, нет, просто не мог контролировать себя, будучи на грани. — Ты трахался с ним? Он ебал тебя?! — он толкнул палец до конца и зарычал, кусая пухлые губы в кровь. — Нет! Нет… — прохрипел капитан, стараясь насадиться на палец сильнее, ещё глубже, испытывая какое-то извращённое удовольствие от боли. — Т-ты… только ты… больше никто… я бы не… позволил… Стиву уже казалось, что он сойдёт с ума раньше, чем всё это кончится, потому что то, что он сейчас испытывал, начисто лишало рассудка. Боль, наслаждение, стыд, страх, возбуждение, сносившее все барьеры, желание полностью отдаться мужу, быть только с ним и для него. В мозгу Старка оглушительно щёлкнуло. Не позволил. Не позволил. Не позволил. Эти слова отдались таким жаром в центре груди, что ему показалось, что реактор просто-напросто выплавится из плоти. Так не бывает или бывает? Он, извиняясь, начал зализывать губы, прокушенные до крови, и проклинать своё самообладание. Ну почему? Почему он раньше не спросил? Мотнув головой и впихнув палец до основания, Старк прижался к широкой, скользкой груди. Вдох и выдох, все мысли ушли, остались только запахи, движения и эмоции, будто дерущиеся за право быть первыми. Пристроив головку ко входу, он проник одним резким движением, сжав железными пальцами бёдра Стива, начал двигаться. — Король… голубой империи? Да пошёл ты на хрен! — выкрикнул он, насаживая его на член. — Я так хотел… убить тебя, сволочь… Что же ты творишь, Стив… — и адекватные слова потерялись в потоке брани, шлепков и быстрых поцелуев. Роджерс подставлялся, поддавался навстречу, не сдерживая себя, вскрикивая от каждого толчка, от каждого прикосновения сильных и цепких пальцев. В голове было пусто, и вместо «мой» уже стучало «твой-твой-только твой». — Раз… раз-вяжи… не могу больше… Тони… мне нужно чувствовать тебя… Господи, что ты со… мной делаешь? — слова давались с трудом, на животе образовалась лужица сочащейся смазки, член пульсировал, и Стив понимал, что долго не продержится. Остановившись, Тони выскользнул из Стива и потянулся к наручникам. Открыв замки, он отбросил их, и длинная цепь звякнула, когда ударилась о спинку кровати. Железные пальцы вновь скользнули по груди, сжали соски и пристроились обратно, он снова толкнулся внутрь на всю длину. В глазах ожидаемо потемнело, а сердце, и без того стучавшее со скоростью света при одной мысли, что прикосновение неизбежно, начало биться в два раза быстрее. Как только капитан почувствовал свободу, он заскользил ладонями по телу Старка, сильнее и сильнее надавливая и сжимая, ласково, но требовательно. Голова закружилась в один миг, когда он запустил пальцы в волосы Тони и потянул на себя, чтобы обнять крепко, почти до хруста костей, но это было так нужно ему, что он не мог остановиться. Ногти впились в лопатки мужа, Стивен, чувствуя, что толчки участились и стали ощутимее, зашипел, царапая его спину, выгибаясь навстречу. Кажется, сейчас. Ещё немного. Так, как хотелось. Чувственно до потери рассудка. Тони застонал, сжимая железные пальцы на бёдрах Стива, двигаясь ещё быстрее, наращивая такой темп, чтобы бабахнуло. Всё внутри наполнилось эйфорией от долгожданной близости, весь он покрылся искрами от выплёскиваемого напряжения этих безумных месяцев, и, когда его скрутило дугой, он закричал о том, как сильно любит своего мужа, как сильно хочет быть с ним, и в животе лопнула тугая спираль возбуждения, опаляя каждую клеточку жаром. Роджерса унесло за ним следом, и даже не от физических движений. Последней каплей стали слова, которые он услышал, это и стало спусковым триггером, позволяющим ему отпустить себя, сотрясаясь в волнах оргазма. — Любимый мой, мой Тони, — одними губами прошептал Стивен, срывая повязку с глаз, чтобы увидеть. — Как же я… люблю тебя… — они ещё двигались, потому что оторваться друг от друга не было сил. Старк так часто и прерывисто дышал, что у него не хватало сил хоть что-либо ответить. Он скользил по телу капитана, мышцы бёдер сокращались от испытанного ранее оргазма, и всё было так… сладко, будто всегда и будет. А он, кажется, поверил в это. Может, он и правда научится. Забудет, потому что они со Стивом если и не созданы друг для друга, то нужны друг другу, как воздух.