Городок исторических личностей

      А на следующий день случилось Нечто-Из-Ряда-Вон-Выходящее. Об этом мне рассказали те, кто там присутствовал. Собственно вот что произошло:       «Анна Петровна обожала приглашать сына на обед/ужин. Отчего-то ей казалось, что Екатерина Петю кормит плохо, хотя на самом-то деле дела обстояли по-другому. И вот на одном из таких обедов произошло Нечто-Из-Ряда-Вон-Выходящее. Петенька решил рассказать маме о своей отвратной прошлой жизни. Анна как раз принесла второе и салат, когда Пётр начал своё повествование.       — Представляешь, мам, они меня голодом морили, били, ослом обзывали, унижали всячески, эти мои воспитатели. А потом меня забрала твоя сестра, вероломно заставила мыться в бане и сменить вероисповедание, а затем вообще насильно женила. Вот, — сообщил он. Анна всплеснула руками и сказала:       — Мой бедный, милый малыш. На кого я тебя оставила! , — а затем спросила. — Тебе салатику положить?       — Ага, мам, спасибо, — кивнул Петя. Он хотел было продолжить, но Анна Петровна этого сделать ему не дала, потому как заговорила сама, в основном адресуясь супругу.       — Как ты мог, Карл? Как ты мог? На кого ты оставил нашего сына? На пьяниц и мотов, жадных до чужих денег? — гневно вопрошала она. Карл Фридрих покорно кивал и тихо жевал листик салата. Анна же продолжала бушевать и в конце концов вырвала у него из рук разнесчастный листик. Карл же с присущим ему философским спокойствием тихо попросил:       — Верни, пожалуйста, салат, — и аккуратно забрал у изумленной жены еду. Та было открыла рот, чтобы сказать что-то язвительное, но тут Петя, почуяв неладное, с деланной грустью спросил:       — Мам, пап, а вы меня любите?       Вышеупомянутые тут же бросились уверять сына в том, что он их самое большое сокровище на свете, мгновенно позабыв о ссоре».       Я, выслушав рассказ, несколько обалдела, если не сказать покруче. Меня исключительно удивила невосприимчивость Карла к упрекам жены, однако удивлялась я недолго, потому что во двор спустился чем-то крайне воодушевленный Макс, он поздоровался со мной и с Фридрихом (он-то мне всё и рассказал) и почти бегом направился по направлению к некоторому подобию ратуши.       — Что он там забыл? — поинтересовалась я.       — Он пошёл регистрироваться на выборы, ну в кандидаты, — объяснил Фридрих.       — Какие кандидаты? - искренне удивилась я.       — У нас существуют выборы в городское правительство, правда должность там всего одна. Каждый год мы избираем условного мэра. В его обязанности входит следить за порядком и организовывать разные мероприятия. Все, кто баллотируются, обычно не расстраиваются если проигрывают. Все… Кроме Максимилиана. Он так серьёзно к этому относится и всякий раз так расстраивается!       — Он, что, ни разу не победил?       — Ни единого.       Я откинулась на спинку скамейки и задумалась. Что-то мне подсказывало, что и этот раз удачным не будет.

***

      На следующий вечер я смотрела выступление Макса и его дебаты с кардиналом Мазарини, сидя в гостях у Карла Двенадцатого. С ним мы подружились буквально несколько часов назад, когда я крайне грамотно и красиво послала его на латыни, уж больно он меня взбесил. Карл же на меня совсем не обиделся, лишь спросил:       — Неужто вы так хорошо говорите по-латински?       Я кивнула. Тогда он протянул мне руку и сказал:       — Меня Карл Пфальц-Цвейбрюкен звать. Можно просто Карл. А вас?       Мы разговорились, в итоге кончилось тем, что он пригласил меня в гости. Там мы сыграли в шахматы пару раз, обменялись взглядами на жизнь и, собственно, посмотрели выступление Макса. Карл всё восхищался тем, каким удачным оператором оказалась королева Виктория. После того мы хотели сыграть в карты (в «подкидного дурака», если кому интересно), но нас прервал телефонный звонок. Это был Макс.       — Варя, прости, что отвлекаю, — тихо раздалось в трубке. — но не могла бы ты прийти, пожалуйста.       Я пообещала явиться через десять минут (это если не бежать), быстро объяснила Карлу в чем дело, попрощалась и поспешила домой. Карл, к слову, тут же сделался крайне серьёзным, предупредил о возможном развитии событий и даже перекрестил меня. Божья помощь была как нельзя кстати…       А всё дело в том, что когда я, наконец, добралась до родной гостиной, у Макса начиналась истерика. Я мгновенно оценила ситуацию и села рядом с моим страдальцем. Тот молча прижался ко мне и прикрыл глаза. Я мягко погладила его по голове (у него чудесные рыжие волосы) и аккуратно обняла. Так мы сидели какое-то время, потом Максим встал, извинился и ушёл к себе. Я осталась сидеть на диване и думать о произошедшем.

***

      На утро я отправилась к Матильде Фландрской, дабы помочь ей с предвыборной агитацией (то есть мы по доброй воле печатали плакаты для всех кандидатов). По дороге выяснилось, что у неё кончились картриджи, и она пошла за ними в магазин (мы столкнулись нос к носу на углу улицы Правосудия). Это означало, что у меня есть по меньшей мере полчаса свободного времени. Их я решила провести, сидя в скверике перед её домом. По скверику прогуливался лорд Мельбурн, переодически поглядывая в крайнее справа окно на третьем этаже.       — Здрасьте, Вильям, — поздоровалась я, увидев его.       — Доброе утро, мисс Барбара, — отвечал мне виконт, продолжая буравить взглядом оконце, чуть закрытое кружевными занавесками. Я какое-то время наблюдала за этим, затем всё-таки не выдержала и спросила:       — Вы ей до сих пор не сказали?       — Боже, ну конечно же нет. Она Англия, она королева, а я никто. Всего лишь второй виконт Мельбурн, безродный премьер-министр. Да и могу я ей рассказать о том, что чувствую, если она всё ещё думает и вспоминает о принце Альберте, печалясь, что его здесь нет?! Я буду выглядеть, как стервятник, пришедший за добычей, а не как джентльмен! — сокрушенно заявил несчастный, уселся на лавочку и закрыл лицо руками. Я села рядом и робко коснулась его руки. Он поглядел на меня и с глубокой печалью в голосе спросил:       — Что мне делать?        Оказывать ей знаки внимания, а дальше по ситуации, —посоветовала я, мысленно хихикая над человеком, который дважды был женат и имел некоторое количество романов. Лорд Мельбурн снова кинул взгляд на окно и заметил:       — Странно. Неужто Виктория не видит, как я смотрю на её окно?       — С третьего этажа?! — терпеливо уточнила я. Мельбурн вздохнул, нарвал цветов с клумбы (что-то мне подсказывает, что Вильгельм Завоеватель, самолично сажавший эти розы, его убьёт) и решительным шагом отправился ко входу в отсек, где жила королева. Я мысленно поздравила себя с первым успехом в области купидонства и продолжила ждать Матильду, а вот кстати и она, причём без картриджей.       — Вильгельм согласился отдать мне свои, — радостно сообщила она. Я кивнула, и мы отправились работать.