Городок исторических личностей

      Наши агитационные плакаты творили чудеса. Впервые за многие годы народ валом валил голосовать. Наблюдатели просто физически не успевали регистрировать избирателей, посему у их столов скапливались огроменные очереди. Несчастен тот, кому потом предстоит считать голоса.

***

      Я, как мудрый дервиш, пришла на выборы с утра и в очереди толком не стояла. Поставила галочку в бюллетени (за кого голосовала, пока не скажу) и отправилась в гости к Карлу Первому Стюарту. У него в это время всегда было спокойнее, чем где-либо в городе. Карл встретил меня с улыбкой до ушей, провёл на кухню, налил чаю, поставил печенье и спросил:       — Уже проголосовали, Барбара?       — Ты меня сначала накорми, напои, а потом спрашивай! — веско заметила я. Король вздохнул и поставил на стол вазочку с вареньем. Я удовлетворённо кивнула и принялась за еду.       Поев, я чинно налила себе и ему ещё чаю, сделала мудрое лицо и с интонацией буддийского монаха-настоятеля, достигшего нирваны, произнесла:       — Спрашивай.       — Уже голосовали, Барбара? — повторил свой вопрос Карл. Я кивнула. Тогда король попросил перечислить список кандидатов. Я отпила чаю из чашки с английским флагом и произнесла длинную речь:       — Слушай, и не говори потом, что не слышал. Итак, первым кандидатом в списке возможных управителей нашего обиталища числится кардинал Ришелье, да продлит Господь его годы. Вторым — кардинал Мазарини, да не умножатся голоса в его пользу. Третьим стоит Максимилиан Робеспьер, да помогут ему боги Асгарда. Четвёртым — Екатерина Вторая Алексеевна, да будет спокойно у неё дома, если её выберут. Пятым же и последним кандидатом является Уильям Лэмб, второй виконт Мельбурн, да даруют ему небеса счастье на личном фронте. Больше в бюллетене ничего и никого нет, и да будет так на этих выборах.       — Спасибо большое, — поблагодарил Карл. Я церемонно кивнула и немного пригубила чай, стараясь сохранить серьезный вид. Через секунду мы с королём рассмеялись и чай пошёл у меня носом. Пока Карл смеялся, а я чихала и грозилась коварно отомстить, погода на улице из облачной стала солнечной. Я перемену заметила, поблагодарила Чарльза за вкусняшки и пошла на улицу. Ноги принесли меня в парк. Там я немного побродила по дорожкам, а потом нашла скамеечку, присела, надела солнечные очки и прикрыла глаза. Отчего-то буквально через пятнадцать минут стало несколько темно. Я приоткрыла один глаз и заметила перед собой Карла Фридриха, который с лёгким интересом меня разглядывал.       — Добрый день, почтеннейший. А не могли бы вы чуток отойти и не загораживать мне свет звезды по имени Солнце? — вежливо, но твёрдо потребовала я. Герцог чуть отошёл, но нагло рассматривать меня продолжил.       — Э, уважаемый человек, я, конечно, извиняюсь, но чего же такого странного вы во мне обнаружили, что с такой скрупулезностью изучаете мой облик? — с нажимом спросила я.       — Прошу прощения, фройляйн, но вы мне кого-то напомнили, правда я не могу понять кого, — объяснил мне Карл Фридрих. Я молча сняла очки.       — Ах, вы подруга моего сына, не так ли? — радостно всплеснул руками вышеупомянутый. Я кивнула. Герцог сел рядом со мной и быстро заговорил:       — Петер мне о вас много рассказывал. Он так рад, так рад, что вы у него есть! Он сказал, что вы его отлично понимаете. Это же так важно для ребёнка, когда он понят! Я хотела было сказать, что этому ребёнку через пол года будет триста шестьдесят с хвостиком лет, но решила, что это бесполезно. Карл Фридрих же продолжал рассказывать о сыне. Господи, ну за что, а?

***

      В десять вечера все участки закрылись и начался подсчёт голосов. Максим и прочие кандидаты сидели около дверей считальни и нервничали, ну, то есть нервничал один Максим, остальные же мирно перекидывались в карты. В час ночи дверь открылась, вышла Генриетта и торжественно произнесла:       — Городовым становится… Уильям Лэмб, второй виконт Мельбурн. Поздравляю, лорд Мельбурн!       Остальные пожали ему руки, поздравили с назначением и разошлись. Макс же остался сидеть, чуть покачиваясь, словно пребывал в трансе. Екатерина, шедшая последней, оценила обстановку и быстро набрала мне сообщение, пока Ришелье помог Максу встать и аккуратно повёл его домой, отвлекая от произошедшего беседой о природе Господней. Дома Макса взяла в оборот я. Я усадила его на диван, налила кофе, положила на тарелку очищенный апельсин и села рядом. Максим, еле державшийся последние полчаса, с тихим всхлипом уткнулся мне в плечо. Я мягко обняла его, пытаясь утешить.       — Почему? Почему так получилось? Я такой плохой кандидат? — вопрошал Макс, крепче обнимая меня.       — Ну что ты, Максим? Ты хороший кандидат, очень хороший. Просто в этот раз люди решили, что им хочется посмотреть на Мельбурна. Ты же знаешь, что всё это не всерьёз. А в следующий раз тебе обязательно повезёт, вот увидишь, — ласково успокаивала его я.       — Варя, — произнёс Максимилиан, глядя на меня. — а за кого голосовала ты?       — За тебя, Максим, — честно ответила я, а затем услышала в ответ тихое:       — Спасибо.       Максимилиан взял апельсин и принялся скрупулезно делить его на дольки. Это был верный признак того, что ему легче.