Городок исторических личностей

      Должность мне Мельбурн дал, в каком-то смысле, просто отвратительную. Дело в том, что лорду-мэру полагалось принимать жителей городка и выслушивать их жалобы. Уильям, барин недобарский, заниматься этим не желал, а посему он скинул эту дивную обязанность на меня, но это ещё всего лишь бедулька, беда началась дальше. Какая-то неведомая сила дернула жителей воспринять мою должность в буквальном, чтоб его, смысле.       Первым пришёл жаловаться Петя, что, в общем было ожидаемо. Я чуть не поперхнулось чаем, когда он тихонечко зашёл и сел передо мной, робко пытаясь что-то сказать.       — И что у нас случилось? — спросила я.       — Я жаловаться пришёл. Мне кошмар приснился, а Катя меня неправильно пожалела. Ещё сегодня гренки подгорели и каша была с комочками, — горестно поведал он.       — То есть получается, что тебя во-первых поцеловали не в нос, а в затылок, во-вторых хлебушек пережарили и кашу немножко плохо помешали, так? — уточнила я, еле сдерживая смех. Петя кивнул и окончательно расстроился. Я молча довела его до диванчика, над котором висела табличка «Диванчик для разговоров по душам», самолично прибитая мной пару дней назад.       — Рассказывай, — терпеливо попросила я, глядя на Романова. Тот поведал мне о том, что ему снилось. Кошмары о его детстве не давали ему покоя. Я мысленно передала «наилучшие» пожелания его воспитателям и попыталась максимально использовать свои крохотные знания в психологии, чтобы помочь моему другу. Вы не поверите, но получилось.       Через полчаса Петя успокоился, приободрился и ушёл домой абсолютно счастливым и уверенном в завтрашнем дне. Я же мысленно поблагодарила все фильмы и сериалы на тему этой замечательной науки и вернулась за свой стол. Тут в дверь заглянул Карл Фридрих.       — На что жалуетесь? — спросила я, веселясь двусмысленности моей фразы.       — Ни на что, я просто поговорить зашёл. Вам тут наверное скучно, так вот я пришёл немного развеять вашу хандру, — радостно сообщил мне герцог. Я еле подавила желание стукнуться головой об стол. Уильям, я тебя уничтожу!

***

      В тот день я пришла домой в шесть и почти сразу завалилась читать, предварительно приготовив Максиму и себе нечто, носившее гордое название «Картофельная запеканка с сыром и ананасами». Не знаю, причём тут ананасы, но звучит замечательно.       Максимилиан моё блюдо оценил, попросил добавки и только тут вспомнил, что я сегодня вообще-то ходила на работу в мэрию и наверняка устала, как три чёрта.       — Ой, Варя, ты наверное безумно устала! — взволнованно заметил он. Я засмущалась и по-дурацки улыбнулась. Максим робко коснулся моей руки, поглядывая на меня. Я мягко сжала его пальцы. Мы с удивлением и нежностью смотрели друг на друга. Максимилиан захотел было что-то сказать, но тут в дверь позвонили, и я пошла открывать. Робеспьер нахмурился, но ничего не сказал.       На площадке между квартирами никого не было, зато из почтового ящика торчало письмо без каких-либо надписей на конверте. Я аккуратно распечатала его и начала читать:       «Дорогая Барбара, я прошу прощения, за то, что омрачаю ваш вечер, но, к сожалению, мне не к кому больше обратиться. Мне очень срочно нужно с вами поговорить. Если вы не против, то приходите завтра в полдень к маленькому домику на побережье, я буду вас там ждать. Фридрих»       Я вздохнула. Похоже, у прусского короля были крупные проблемы. Сзади послышались тихие шаги.       — От кого это? — спросил Максим, касаясь моего запястья.       — Фридрих просит о встрече завтра, — объяснила я. Максимилиан коротко кивнул. Я же надолго задумалась о том, что скелеты в шкафу у Фридриха вполне реальные.

***

      Когда я пришла в назначенное место, Фридрих уже был там и печально разглядывал горизонт, тихо насвистывая какую-то смутно знакомую мелодию. Это был реквием. Я аккуратно подошла к королю и мягко коснулась его плеча. Он обернулся и сказал:       — Спасибо, что пришли.       Я кивнула и спросила:       — Что случилось?       Фридрих горько улыбнулся и уточнил:       — Вы же слышали о лейтенанте фон Катте?       — Да, — ответила я.       — Знаете, я ведь только сейчас осознал, что он тут никогда не появится, никогда. А ещё я понял, что это я виноват в его смерти. И я не смогу попросить у него прощения, — отвечал прусский король дрожащим голосом.       — Я думаю, он вас никогда ни в чем не винил, Фридрих, — мягко заметила я. Монарх вместо ответа обнял меня и уткнулся носом мне в плечо. Через несколько секунд он опомнился и отстранился, сказав:       — Простите.       Я с жалостью посмотрела на него. Фридрих продолжил смотреть на море, затем тихо сказал:       — Спасибо, что выслушали. Вы очень добры ко мне, — развернулся и быстрым шагом ушёл, оставив меня думать над произошедшим.

***

      Во дворе перед домом меня ждал Карл Двенадцатый. Он радостно помахал мне рукой. Я немного отвлеклась от грустных размышлений и крепко обняла шведского короля. Тот, абсолютно счастливый, чмокнул меня в щеку, за что получил подзатыльник, рассмеялся и сказал:       — Пошли в шахматы играть! Я хочу взять реванш.       Говорил он это достаточно громко, к слову сказать. Я согласилась и заметила:       — А ещё нам надо сыграть в карты, в тот раз мы не успели!       Карл кивнул. Я пошла к двери подъезда, намереваясь взять колоду карт и зачем-то бросила взгляд на наше окно. Через стекло на улицу глядел Робеспьер, другая створка окна была чуть приоткрыта. Значит он все слышал и видел. Максим поймал мой взгляд и тут же исчез в глубине комнаты. Когда же я поднялась в квартиру, то услышала тихие шаги и хлопок двери, а затем тихий всхлип. Я хотела было спросить у Максима, всё ли у него в порядке, но тут из-за двери донеслось:       — Идите, я хочу побыть один.       Я послушно вышла. Только на улице до меня дошло, какая же я дура. Максимилиан Робеспьер только что приревновал меня к Карлу и успел понизить себе самооценку в несколько раз, а также надумать невесть чего. Возвращаться уже было поздно. Я поплелась за Карлом, проклиная свою тупость.