***
Кто вернулся? Ленивый автор.
Снова знакомая дубовая дверь, все та же столовая, столики, стулья. Все так раздражало и нервировало. И еда противная, что на вид, что на вкус. Савада хотел пересилить себя и попробовать хоть что-то съесть. Сегодня была картошка с котлетой, пару булочек и компот из яблок, кажется. Котлета была зеленого, словно трава, цвета, и пахла грязью. Отвратительно. А вот картошка была ничего, приятного, немного желтоватого, цвета. Но на вкус... Словно жуешь пенопласт. Зато булочки были вкусными, с творогом. А компот словно домашний. Вот это Тсуна съел с превеликим удовольствием. Хотя, всё равно это сильно не насытит.
В столовой было как всегда шумно. Повсюду слышались звон тарелок, разговоры, ругань, иногда даже тихий треск битой посуды. Савада, как обычно, сидел на своем месте и наблюдал за теми, кто был в его поле зрения. А так же еще и отметил про себя присутствие "Мукуро" и "Гокудеры". Первый сидел на своем месте рядом с теми же парнями, второй же еще стоял в очереди с подносом. Это хорошо. Восемнадцатого видно не было, он явно был еще в медпункте, по крайней мере, Тсуна надеялся на это.
Казалось бы, зачем описывать ужин в столовой, если в этом нет никакого смысла, и ничего не произойдет? Но нет, всё как раз было наоборот. И произошло буквально через пять минут. Тсуна только прикрыл глаза, готовый уйти в свои не радужные мысли, как послышалась ругань прямо совсем рядом. И, кто бы сомневался, Пятьдесят девятому опять не повезло. Перед ними встали два парня явно с недобрыми намерениями. Дечимо цыкнул языком и встал. После быстро подошел к ним и положил руки на плечи.
– Вы в курсе, что своим поведением вы мешаете ужинать остальным. В том числе и МНЕ.
Шатен специально выделил последнее слово, добавляя как можно больше холода и некого яда. Парни вздрогнули и резко выпрямились. Пусть и Савада не видел, но он чувствовал, как искривились их лица в гримасе страха. Они что-то пискнули неразборчиво и резко рванули в разные стороны, словно пули, вскоре растворяясь в толпе, если можно так выразиться.
Пепельноволосый стоял, кусая свои губы. Он не понимал, почему Двадцать седьмой опять помогает ему. Или это была не помощь и ему тоже достанется?
– Опять ты куда-то влипаешь.
Прозвучало совсем рядом с бедным парнишкой. Он даже не заметил, как шатен оказался прямо перед его лицом, совсем-совсем близко. Он издал тихий писк, неосознанно отступая на шаг назад. Савада на это только усмехнулся, разворачиваясь и отправляясь к своему столику.
– Иди за мной.
"Гокудера" сглотнул и медленно пошел за ним, спрашивая Бога, где он провинился. Они подошли к столику шатена.
– Садись и кушай здесь. Это будет намного безопаснее для тебя.
Джудайме сел на свой стул и скрестил руки на груди, пристально смотря на Пятьдесят девятого. А парень явно был в шоке. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но сразу же его закрыл. Затем он выдохнул и сел рядом на свободный стул, ставя поднос на стол. Он молчал, не решаясь смотреть на шатена. Но, все же, собрав всю смелость, на которую был способен, в кулак, парень спросил.
– П-почему? Зачем вы делаете это?
– Делаю что? – ехидно спросил Тсуна, прикрыв правый глаз, с интересом смотря на собеседника. Он и не думал, что Пятьдесят девятый задаст эти вопросы. Но, оказывается, в нем еще присутствовала смелость и любопытство.
– Помогаете? Разрешаете сесть рядом, в прошлый раз еще и поделились едой…
С каждым словом голос становился все тише и тише, под конец переходя в едва слышимый шепот. Савада тихо хмыкнул, сдерживая тихий смех.
– Не знаю. Захотелось. Я пока добрый, так что, пользуйся этим.
Шатен неопределенно пожал плечами. Пепельноволосый удивленно посмотрел, но не увидел в парне и тени насмешки над ним. Поэтому он вновь опустил голову.
– Спасибо…
Сказал парнишка тихо и стал медленно кушать.
– Да не за что.
Двадцать седьмой пожал плечами, взяв в руки чашку с компотом и начиная его пить. Дальнейший ужин прошел в тишине. Оба парня ели, наслаждались ужином и относительным спокойствием, ведь на них даже не смотрели. Боялись.
А вот Шестьдесят девятый смотрел на их столик очень пристально. Точнее, даже не на столик, а на самого шатена. Сто седьмой смотрел на друга с подозрением и непониманием. Ведь за такое пристальное внимание тот мог и в глаз получить.
– Может, хватит глазеть? Что за такой интерес к этой персоне?
Спросил, наконец, Сотый, которому это тоже надоело. Да и пугало.
– Этот шатен… Он оказался еще более странным, чем мы думали…
Тихо сказал Мукуро. Да, мы теперь знаем, что его так зовут, можно и не скрывать. Наверное. Вот и парню не нравилось то, что Двадцать седьмой знает что-то, настолько личное для парня. Еще пару минут таких гляделок, и он не выдержал, вставая и твердой походкой направляясь к этому злополучному столику. Со стороны друзей послышался кашель, писк и ещё какие-то испуганные звуки. Но парню было пофиг.
Шатен с удивлением посмотрел на подходящего к нему соседа. И нахмурился. Он уже чувствовал, что будет очень серьезный разговор. И, если не сейчас, то потом, в комнате. И даже было ясно, по какому вопросу. Поэтому он поднял руку в останавливающем жесте, когда Шестьдесят девятый открыл рот.
– Садись за стол. Нечего стоять.
Сказал парень холодно, закрыв глаза. Хотя, на самом деле он стал очень сильно нервничать. Синеволосый же послушно сел на еще один свободный стул.
– Так. Для начала скажу вот что. Все разговоры только в нашей комнате. Они не должны за нее выходить, иначе получим мы все. Но не рассчитывай на то, что я расскажу тебе все. Только минимум. Самый минимум. Тебе ясно?
– «Рокудо Мукуро».
Имя он уже сказал лишь одними губами, без звуков, чуть спрятавшись в тени угла. Но Шестьдесят девятый увидел все равно и прочел. По телу пробежались мурашки, в глазах заиграла паника. Да откуда он знает?! Эту информации даже в их документах нет, специально все выбрасывали, чтобы не нашли.
– И, да, знаний у меня тоже не так уж и много. У меня же амнезия.
Он указал пальцем себе на голову, растянув губы в ехидной улыбке, чуть щуря свои карамельные глаза. Мукуро сглотнул, а пепельноволосый предпочел делать вид, что его здесь нет и он не при делах.
– Так вы не прикалываетесь?
– Нисколько. К тому же, так я узнаю больше полезной информации.
Парень сложил руки в замок. А в мыслях он не знал, смеяться или плакать.
– «Я похож на какую-то дикую смесь Занзаса и Бьякурана. Черт, черт, черт», – отчаянно кричало в голове, но внешне никак не отражалось.
– А ты не боишься того, что за такие знания от тебя решат избавиться?
Спросил, наконец, синеволосый, отойдя от ступора.
– Они этого не сделают… Он им пока нужен…
Неожиданно сказал до этого молчавший Пятьдесят девятый. Парни удивленно посмотрели на него.
– С чего ты так решил?
– Когда меня тащили работники, они сами сказали это… Сказали, что он нужен им для экспериментов особой сложности… Но пока память не вернется к нему, начальство не сможет этого сделать.
– Значит, пока они будут ставить на мне опыты, чтобы вернуть мне память. Чтобы потом снова изничтожить мое тело.
Сказал парень задумчиво. А затем он несколько безумно улыбнулся. От чего парни вздрогнули, а сам Савада мысленно поежился, не понимая, как он мог сделать это.
– Значит, я буду с удовольствием ставить им палки в колеса.
Сказал Двадцать седьмой уже не холодно, а с предвкушением, злостью и ехидством. А в душе поселилось странное чувство. Даже не так. Словно внутри что-то зашевелилось. Дернулось, проснулось, и сразу уснуло. На мгновение глаза парнишки потемнели, а по краям словно появилась тоненький, желтый ободок, который сразу исчез. И этот момент надолго отпечатался в головах всех трех парней. И вместе с этим в столовой прогремел звон, говоря об окончании ужина. Савада встал первый, быстро уходя прочь, оставляя парней. Те были в ступоре, а в глазах играл страх. Они переглянулись, а в головах одновременно всплыла фраза.
– «Это и есть безумие Двадцать седьмого?»
