Добро пожаловать в мир отчаянья, Двадцать седьмой.

      После ужина Савада сразу отправился в свою комнату. Делать что-либо не хотелось совершенно. Хотелось лечь спать. Усталость накатила внезапно, и с каждой минутой думать становилось все труднее. Так что, парень оставил все свои мысли на потом и сразу стал переодеваться и готовиться ко сну. Его не беспокоил ни свет от единственной лампы накаливания, не посторонние голоса за дверью, ни Шестьдесят девятый, который пришел спустя пару минут. Тсуна просто лег в кровать, укрылся подобием простыни и почти сразу уснул.        – «Что? Он в коме».       Во сне была лишь тьма. Джудайме плыл в этом чёрном мареве без конца и края. И слушал голоса, что раздавались то тут, то там. Он слышал маму.        – «Да. Мы смогли вернуть его буквально с того света. Но кома была неизбежна. Мы не знаем, сколько он будет спать».       Мужской голос был незнакомым и усталым. Нана стала тихо плакать, были слышны всхлипы. Тсуне хотелось обнять её, успокоить, сказать, что все будет хорошо. Мама… Шатен не хотел, чтобы она страдала, плакала, переживала. Это тяжело.        – «И никак нельзя помочь ему?»       О, а это говорил уже Реборн. У него был хриплый голос, усталый и обреченный. Савада никогда не слышал его таким. Было непривычно и странно, а в душе всё сжималось. А тьма стала только сгущаться. Доктор не ответил, возможно, он помотал головой. Послышался только тихий вздох учителя и судорожный всхлип матери.       Затем парень плыл в тишине, смотря в пустоту. Больше не было ничего. Никаких звуков, чувств, даже эмоций. Пустота, тьма, всё это окружало его, давило и сковывало. Но страха парень не испытывал. Он не испытывал ничего. Сколько так длилось? Час? Два? День? Он не знал, чувство реальности тоже покинуло его.       Спустя какое-то время впереди показался неясный свет карамельного цвета. Он рос, становился ярче. А, нет, это просто сам Савада приближался к нему. Он стал видеть неясные человеческие очертания. Довольно знакомые, но мозг не мог вспомнить, чьи. Человек парил, сжавшись в позу эмбриона, обхватив руками свои ноги и прижав их к груди. Его окутывал мягкий свет, который, словно исходил из него самого. При приближении было видно худое тело, выпирающие кости, в некоторых местах показались старые шрамы, синяки, даже нити вен. На лице умиротворение, глаза закрыты, никаких эмоций. Он просто спал, находясь глубоко во тьме, укутанный мягким светом тишиной и спокойствием. Тсуна остановился перед ним, внимательно рассматривая, пытаясь вспомнить, где он видел его раньше. Он чувствовал знакомое тепло, исходящее от парня, знакомую ауру, спокойствие. Он протянул руку, желая коснуться растрепанных коричневых волос, которые казались такими жесткими, хотя на самом деле они были мягкие, приятные на ощупь. Некто даже не дернулся, продолжая безмятежно спать.       Так прошло ещё какое-то время. Джудайме сидел рядом с парнем, рассматривая его, оценивая и пытаясь вспомнить. Но в голову ничего путного не лезло. Постепенно в этом пространстве стали появляться посторонние звуки, такие, как тиканье часов, потрескивание зажженной старой лампы. Кажется, Тсуна постепенно просыпается, а не хотелось. Не хотелось возвращаться в тот мрак, в то отчаяние, в то противное место. Он закрыл свои глаза, сжав губы, стараясь по максимуму оттянуть этот момент пробуждения. Постепенно он стал ощущать холод, а затем жар, возвращалась головная боль, сухость во рту. Он просыпался. На удивление, он понимал это.       И перед тем, как окончательно очнуться ото сна, он вновь посмотрел на парня. И заметил кое-что, что не видел раньше. У парня на шее была тонкая цепочка, на которой висел кулон в виде цифры. «27». Мальчишку будто парализовало.        – Два…       Он не успел договорить. Тело резко подскочило на кровати, глаза открылись, и парень резко проснулся. Из груди стало вырываться тяжелое дыхание, перед глазами плыло, а голова сильно раскалывалась. Мучала жажда, очень сильно хотелось пить. А температура прыгала, становилось то холодно, то жарко. Стоило сходить к медсестре, ведь болезнь явно стала прогрессировать. Шестьдесят девятый на втором этаже заворочался, но не проснулся. Савада не стал его беспокоить. Кое-как слез с кровати, пошатываясь, парень пошел к выходу из комнаты. Но дойти он не успел, дверь открылась сама. И за ней стояли два человека в рабочей форме. Не задавая лишних вопросов, ничего не говоря, пользуясь состоянием парня, они схватили его под руки и куда-то потащили. Будь Савада здоров, он бы стал сопротивляться, может, ударил бы их пару раз. Но сейчас он мог лишь безвольно повиснуть на их руках, закрыть глаза и ждать своей участи.       Его привели в одну из лабораторий. Кто бы сомневался. Ученые хотели схватить парня, когда тот будет спать, и притащить сюда. Получилось немного по-другому, но так тоже сойдет. Парня усадили на металлический стул, после чего сняли верхнюю одежду и ремешками зафиксировали руки и ноги.        – Отлично. Они сделаны из крепкой ткани, ты не освободишься теперь так просто.       Савада не ответил. Он хотел лишь пить, уснуть, исчезнуть из этого мира. Да кто ему позволит? Всем плевать.       Ученый взял в руки шприц, в котором была красная жидкость. Выпустив из него воздух, мужчина подошел к Саваде, пощупал его руку в сгибе локтя, нашел вену и, не делая больше ничего, просто ввел иглу в кожу, вводя препарат. Странно, что ему удалось попасть в вену, иначе все прошло бы не очень хорошо. Когда шприц опустел, иглу сразу вытащили.        – Надеюсь, это поможет вернуть тебе хоть часть твоей дерьмовой памяти.       Сказали с неким пренебрежением. На это хотелось лишь хмыкнуть, ведь Дечимо не мог вспомнить то, чего никогда и не было. Он ведь не Двадцать седьмой, но этого им лучше не знать. А пока оставалось терпеть.       Будь у парня сейчас нормальная температура, он бы почувствовал, как жар распространяется по всему телу. Но нет, для него ничего не поменялось. Зато перед глазами перестало плыть, а в голове появился еще и противный звон. Тело стало неметь, становилось тяжело элементарно открывать и закрывать глаза. Поэтому Савада сидел неподвижно, не моргая и уставившись в одну точку.       Учёных это бесило. Им не нравилось отсутствие нужной реакции. Поэтому они решили усилить дозу. Второй мужчина набрал ещё препарата и так же ввел его в вену своей жертвы. Теперь в глазах Двадцать седьмого ещё и потемнело, по щекам бесконтрольно начали течь слезы, в голове появился шум. Тело будто налилось свинцом, голова безвольно повисла, дыхание стало тяжелее. Через минуту было больно даже думать. Мужчины заметили это. Поэтому достали другой шприц с другим препаратом болотного цвета. Так же выпустив воздух, иголку ввели под кожу в вену.       Боль вскоре отступила, думать становилось легче. Но появилось чувство тошноты.        – Ну, что? Все ещё не вспомнил?       Спросили его грубо. Ответом был лишь хрип и взгляд, полный ненависти.        – Отвечай!       От громкого рычания Савада поморщился и тяжелее задышал, замотав головой, опустив её.        – Чёрт.        – Может, попробовать шоковую терапию? Думаю, должна помочь.       Предложил один из парней, что привёл Двадцать седьмого. На его лице появился оскал, который продемонстрировал сгнившие зубы. Это предложение принялось с одобрением.        – Это тоже может сработать. Чем чёрт не шутит?       Ученый подошел к столу и взял небольшой металлический круг с различными проводами и двумя металлическими толстыми трубками по бокам. Эту конструкцию надели на голову Тсуны, фиксируя по его голове так, чтобы она буквально давила. Холодный металл неприятно жёг голову, но при этом приносил слабое облегчение.       Затем на эти трубки закрепили два зажима, от которого тоже шли два провода, что тянулись небольшой черной коробке с рычажком и кнопкой.        – Так. А теперь попробуем это. Надеемся, сработает.       Тсунаеши сглотнул, понимая, что сейчас будет, и зажмурился. А мужчина повернул рычаг и нажал на кнопку. Последнее, что шатен помнил, это резкая, ужасная боль по всему телу от сильного разряда тока. Кажется, он кричал, пытался вырваться, но ничего не помогало. И мучение не прекратились, пока Двадцать седьмой не отключился, обмякнув на стуле. Только тогда прибор выключили.        – Осталось только узнать, сработало или нет.       Хмыкнул мужчина. Ответом ему были смешки и тяжелое дыхание жертвы. Они, конечно, не добились ничего, несуществующая память не вернулась, Савада остался Савадой. Но они совершили ошибку, сами того не ведая. И где-то в самой глубине сознания парня, во тьме, внутри появилось шевеление. И у парня, с металлической цифрой на груди, дрогнули веки.