Глава 4: Шестьдесят девятый.
15 февраля 2013 г., 17:19
Выкладываю проду. Попрошу вас оставлять отзывы. А то я не понимаю, кому я всё это пишу.
За полчаса до этого.
POV Второй
Я стоял в кабинете Демен-сана и мял свою футболку. Почему меня вызвали? Что я натворил? Неужели… не хочу! Мне хотелось провалиться сквозь землю. В голову лезли ужасные мысли. Чтобы от них избавиться, я решил переключить своё внимание на что-нибудь другое. Я стал оглядываться. Тут в поле зрения попался паренёк, стоявший около самой стены. Прищурившись, я узнал в нём Шестьдесят девятого. А он что тут делает? Чем он, интересно, провинился? Для него очень странно находиться здесь. Он, вроде, тихий, никому не мешает. Правда, бывает, выкидывает что-нибудь этакое но… пока Босса не было. Я подошёл к пареньку с причёской а-ля ананас, которая была у него постоянно. – Хай. Ты что тут делаешь? – Да уж. Почему я заикаюсь только в присутствии Босса или Двадцать седьмого, не понимаю. От страха? Наверное. – Не знаю… – он помотал головой и вжался в стену. За спиной послышался щелчок и в комнату вошёл Босс. Мамочки… Вид у него был ещё тот. Руки дрожали, глаза метали молнии, дыхание тяжелое, а на шее красовались чёрные пятна. Он в ярости… Господи… Забери меня. – Явились? – Голос хриплый. Похоже, он еле сдерживает свой гнев. – Д-да, – я почувствовал, как парень позади меня сильнее прижался к стене желая стать торшером. Босс тем временем сел за свой стол. – Отлично. 69! Подойди! – Он назвал просто номер! Нам жопа! Ананасовоголовый икнул, всхлипнул и подошел к столику. Он побледнел раза в два. Молимся… – Слушай сюда и вникай. Ваша комната идёт на реставрацию и вас переселяют в другие. Сто седьмого мы поселим в комнату 21. Тебя мы селим в комнату 42. И это не обсуждается. Что? Я ослышался? В 42-ю комнату? К Двадцать седьмому? Он же только очнулся. Он же… – Б-босс… – Не обсуждается!! – Прикрикнул он. Шестьдесят девятый стал ещё бледнее и теперь был похож на приведение. Думаю и ему стала понятна серьёзность данной ситуации. – Второй. Ты всё равно идёшь проверять его. Иди, проводи Шестьдесят девятого. Не. Не так. Сначала заберёте вещи, а потом в комнату. Ясно?! Мы одновременно закивали. – Тогда ВОН!!! – Рявкнул Демен-сан так, что у нас ноги задрожали, а сердце пропустило пару ударов. Я и Шестьдесят девятый пулей выбежали из кабинета. Не сбавляя скорости мы побежали к бывшей комнате одноглазого. Остановились мы только у самой двери. Ананасовоголовый открыл дверь и вошёл внутрь. Я остался стоять, восстанавливая дыхание. Спустя минут десять, я стал волноваться и поэтому тоже ступил за порог. Комната была пустая. Ну… относительно. Там была только двухъярусная кровать письменный стол и стул. Остальные вещи отсутствовали. Рядом с дверью стоял небольшой потрёпанный мешочек. Так. А где бывший жилец? Я огляделся. На первом этаже кровати лицом в матрас лежал сам парень, вытянувшись в струнку, дрожа и чуть слышно всхлипывая. – Шестьдесят девятый, – я подошёл поближе. Он вздрогнул и, подняв голову, посмотрел на меня. Страх, грусть, боль и чуть заметная надежда отражались в его взгляде. Я вздохнул и, подойдя к нему вплотную, тронул за плечо. – Не волнуйся. Пока всё хорошо. Мы рядом. Парень опять всхлипнул, потом кивнул и встал. Я знаю его уже довольно долгое время. Мы не были лучшими друзьями, но доверяли и всячески помогали друг другу как могли. Эта ананасина постоянно приходила в синяках и ссадинах после очередной драки. Раньше он часто в них участвовал. Одноглазый и сейчас частенько ходит в пластырях. – Идём, – я улыбнулся. Синеглазый подошёл к двери, взял свой мешок и вышел из комнаты. Я направился следом. Заперев дверь, вытащив ключ и положив его в карман, мы направились в комнату 42. Чем ближе мы подходили, тем медленнее становилось наше движение. Около двери мы вообще встали ступором, не решаясь зайти. Но я всё-таки поборол в себе желание всё бросить и свалить, набрался смелости (в конце концов, я не один), сглотнул, перекрестился и три раза постучал в дверь. – Д-двадцать седьмой… – Я приоткрыл её и заглянул внутрь. Он сидел за письменным столом и при свете настольной лампы читал книгу. Волосы ежиком торчали в разные стороны и при свете лампы казалось, будто они горят приятным, мягким пламенем. Спокойное выражение лица, чуть прикрытые глаза, вчитывающиеся в текст книги. Положив голову на руку, стоящей на локте он выглядел так… мило. Я невольно залюбовался этой картиной. Тут Двадцать седьмой повернулся в мою сторону, чуть наклонив голову в бок. Мне показалось, что в его глазах мелькнули живые искорки, которые потом поглотило безразличие и холод. – Я, это… тебя проверить п-пришёл. – Я боялся зайти, зная, что позади меня стоит дрожащий как осиновый лист парень. Двадцать седьмой кивнул. Положив закладку шоколадного цвета на нужную страницу, он закрыл книгу. Надеюсь, я его не прервал на самом интересном месте. Позади меня заёрзал ананасовоголовый. Нешумно сглотнули и взяли себя в руки. Всё равно придётся сказать. – И это… ещё… – слова никак не хотели выходить. – К тебе соседа р-решили подселить… – Соседа? – Шатен удивлённо приподнял правую бровь. Страшно. – Д-да… – Я чуть отошел, пропуская друга. Он сжал мешок в руках и попытался унять свою дрожь. Но это не очень получалось. Двадцать седьмой сделал недовольное лицо и направил луч настольной лампы на нового соседа. Тот зажмурился и, не переставая дрожать, отошёл на шаг назад. Лицо, спрятавшееся за светом лампы, видно не было, но мне и не только мне показалось, что его глаза расширились от злости. Надеюсь, мне это только показалось. – П-познакомься… Это Ш-шестьдесят девятый… – заберите меня… По-моему, он зол. Надеюсь, это лампа так сильно темнит лицо, скрывая истинное выражение. И, надеюсь, это не гнев. Бедный одноглазый весь сжался, сжимая в руках свой мешок. Тут свет погас. Шатен стоял уже со спокойным выражением лица, не показывая каких-либо эмоций. Шестьдесят девятый сглотнул. – Не стойте на пороге, – сказал он безразличным голосом, в котором мелькали еле заметные нотки удивления. Мы переглянулись и зашли внутрь. Одноглазый встал около стола, а мне пришлось подойти к кровати. – Располагайся. У тебя второй ярус, – говорил Двадцать седьмой садясь на одеяло. Ананасовоголовый кивнул и подошёл к тумбочке, чтобы положить туда свои вещи. Мне же надо было осмотреть шатена записать отчёт и свалить. Поехали. Мне надо проверить температуру, давление и раны на спине, оставшиеся после эксперимента. Остальное должна узнать медсестра. Я сразу вручил парню ртутный градусник, а сам достал прибор для измерения давления. Пока я проделывал всё это, ананасина уже сложил свои вещи и теперь, стараясь создавать как можно меньше шума, пополз на второй ярус. Давление 120 на 75. Вполне нормально. Теперь температура. Хм… 37,0 ровно. Уже упала. До этого она у него не падала ниже 38,2. – С-сними п-пожалуйста майку и п-повернись ко мне с-спиной. Шатен спокойно выполнил указания. Какой он всё-таки худой. И хрупкий. Боже мой. На спине у него красовались две длинные и довольно глубокие царапины, находящиеся параллельно позвоночнику с правой и левой стороны. Похоже, они очень плохо заживают, так как маленькая струйка крови потекла вниз по левой ране. Указательным пальцем я прикоснулся к царапине. Послышалось шипение. Рука резко отдёрнулась назад. – С-сейчас обработаю рану. П-потерпи п-пожалуйста. – Ответом послужил кивок. Где-то у меня была перекись и бинт. Я стал рыться в карманах. Нашёл! На свет вылезла пластиковая бутылочка и небольшой белый рулон бинта. Как же лучше сделать? Мой взгляд переходил со спины на бинт, с бинта на перекись и обратно. Лучше на спину просто не лить. Я помочил ткани и приложил его к ранам. Снова шипение. Спина напряглась, ровно также, как и парень на втором ярусе. Дрожащими руками я стал покрывать раны Двадцать седьмого кольцами белой повязки. Шестьдесят девятый внимательно следил за нами, высунув голову. Чего смотришь? Вижу сочувствие во взгляде. Хих. Вот значит как. Закончив со спиной, я убрал бинт и бутылочку в карман. – В-всё. Парень вздохнул с облегчением и надел свою майку. Мои дела на сегодня закончены. – Д-думаю, я п-пойду. Двадцать седьмой кивнул, повернувшись ко мне лицом. В глазах его мелькнула некая благодарность. Боже, у меня галлюцинации. Но… Довольно необычные. Я встал с кровати поклонился и быстрым шагом направился к двери. Махнув рукой Шестьдесят девятому и уловив в его глазу тоску я вышел в коридор.
