Мне до тебя...

Пока я прогуливалась по улочкам Старого города, взгляд невольно остановился на витрине одного книжного магазина, где выставляли произведения прославившего нашу небольшую страну на литературном попроще Януша Вишневского. Я усмехнулась, ведь и сама не знала ответа на вопрос, красовавшийся на обложке — «Зачем нужны мужчины?». Порой… да что уж там, чаще всего мне казалось, что незачем — разве что трепать нервы, насмехаться над слабым полом, если мы что-то там не понимаем, и делать всё назло. Но потом я вспоминала, что у меня всё-таки есть отец, который ни разу не дал мне повода усомниться в себе; есть старший брат, который не раз заступался за меня и перед родителями в том числе; есть друзья-мальчишки, которые далеки от сплетен и придворных игр, и если уж ты выглядишь, как страдающая бешенством в самой тяжелой форме облысевшая лиса в агонии, то они скажут тебе об этом напрямую. Однако я твёрдо знала, что в моменты самых тяжёлых драм и душевных переживаний никто не поможет тебе лучше женщины — в идеале, тебя самой. Я любила всё планировать заранее и очень неуютно себя чувствовала, когда что-то шло не по плану. Несмотря на то, что мне пришлось кардинально поменять свою жизнь несколько лет назад, гибче я от этого не стала, и до сих пор каждый шаг в сторону давался мне с невероятным трудом. На сегодня я наметила себе посещение подруги детства, а раз исполнить намеченное не удалось, я должна была хотя бы услышать её голос. Я извлекла мобильный из кармашка платья и набрала номер, который знала наизусть. После пятого гудка я чертыхнулась и уже было хотела отключиться, но трубка откликнулась звонким голоском: — Ирка, привет! Давно не слышались! Как ты? — энергия девушки чуть не сшибла меня даже через гаджет. — Привет, — я улыбнулась, хотя она не могла это увидеть — лишь почувствовать. — Мила, я в городе, заглянула к тебе в надежде застать тебя дома, однако довольствовалась лишь обществом твоей матушки. — Не похоже, что ты очень расстроилась по этому поводу, — я знала, что она сейчас надула свои очаровательные губки. — Конечно, как иначе промыть тебе косточки? — Это вы умеете, две змеи, — Милена хохотнула. — Ты надолго в наших краях? — Нет, заеду к родителям на пару дней и привет, — я поёжилась от внезапно налетевшего потока холодного воздуха. — Ну вот, а я… с Яреком… помнишь, я тебе о нём рассказывала? — «Нет, Милена, ты мне о нём ничегошеньки не рассказывала», — В общем, у меня романтическое путешествие. Если бы она умела краснеть, уверяю вас, она бы покраснела, но, будучи лишённой природой такой способности, девушка шумно выдыхала в трубку, ожидая моей реакции. — Я очень рада за тебя, малышка, — я сама удивилась, как легко дались слова, и я будто бы освободилась от какого-то груза, раньше давившего на плечи нестерпимой тяжестью. — Неужели тебя отпустило? — она вздохнула с облегчением. — Томас спрашивал о тебе, сорвал все телефоны, угомонился лишь в последние полгода. — Пусть катится к чертям, — произнесла я, ничуть не раздражаясь. — Может, ты несправедлива к нему, дорогая? Ты ведь любила его… — я уже знала, к чему это приведёт, но разговор с Милой никак не мог избежать этой щекотливой темы. — Слушай, он женился эти грёбаные полгода назад, — справиться со вспышкой гнева всё же не удалось, — и теперь уже ничего не имеет значения, чувствовала я к нему что-то или нет. И ты прекрасно знаешь об этом. И я рада, что находилась за тридевять земель отсюда, хотя мама жаловалась, что ей пришлось пару недель терпеть сочувствующие взгляды из серии «ваша никчёмная дочь упустила такую выгодную партию». Фу, аж тошно. Хороший мальчик из хорошей семьи — и такая плохая я. — Так ты знаешь… — сказала девушка и замолчала. Мне тоже было нечего добавить. Я любила эзотерику, верила в судьбу и в настоящий момент в очередной раз убедилась, что имя накладывает отпечаток на человека, и если уметь его правильно трактовать, можно многое понять. Я поняла, но слишком поздно. Имя моего бывшего возлюбленного (господи, какое противное слово) имело значение «двойной», и он был воистину двуличен, аки Янус. Лицемерие его не знало границ, но я была слишком наивна и слишком молода, чтобы заметить это. Обеляя его поступки перед собственными родными, я не заметила, как у меня появилась привычка его защищать и я сама поверила в его хорошесть. Однако рано или поздно розовым очкам суждено было разбиться, причём — стеклами внутрь. На этой мысли я поморщилась и потёрла плечо — как раз то место, куда некогда впился осколок от прилетевшей в стену тарелки. Расскажи я кому из знакомых Томаса историю той ночи — разве что покрутят пальцем у виска. Он всегда умел производить хорошее впечатление, и вряд ли кто-то знает его истинное лицо. Милена тоже оправдывала то, как назвали её родители, — она была воплощением нежности, несмотря на своё спортивное прошлое и несгибаемую волю. Я знала её уже больше пятнадцати лет и всегда поражалась, как ей удаётся сохранять детскую непосредственность в нашем по-настоящему жестоком мире. Ей, как и мне, не раз разбивали сердце или не брали на ту должность, на которую она хотела, но я никогда не видела её подавленной более двух дней кряду, и потому повисшее минутное молчание начало меня напрягать. — Миль? — Да? — откликнулась девушка. — Я люблю тебя и очень за тебя рада. Правда. — Спасибо, дорогая, — тепло растекалось внутри меня. Эта девчонка могла бы мёртвого воодушевить. — Жалко, что не встретимся, но какие наши годы, правда? — Говоришь, как своя мать, — я улыбнулась, воскрешая в памяти недавние посиделки. — Было бы странно, будь иначе. Одного поля ягоды. — А сейчас — как свой брат. — Ой, не напоминай мне про этого засранца! — воскликнула она, и по тону было понятно, что Роберт сделал что-то очень нехорошее. Разумеется, в её понимании. — Что опять? — я приготовилась выслушать длинную историю, как и всегда бывало, когда Милена позволяла себе назвать брата каким-нибудь нехорошим словом. — Почему Арон у тебя нормальный? Живёт со своей супругой в пригороде… — Это дом остался от её родителей, он против, ты же знаешь. — …стрижёт газон по выходным… — Не он, а она, прекрати прибедняться, — я понимала, что мои слова не возымеют никакого действия, и закатила глаза. — …звонит хоть изредка… — Да, особенно, когда ему нужны деньги. — …и не забывает поздравить сестру с днём рождения! — наконец достигла истинной причины разразившейся грозы девушка. — А-а-ах, вот оно что! — я засмеялась, чем вызвала какой-то явно неодобрительный звук. — Он же занят: съёмки, тренировки, матчи… — Не смей оправдывать его! Ты почему-то всегда была на его стороне, Ирена, — сказала девушка обиженно. — Даже странно, кто твой друг: я или он. Но его поведение в настоящий момент — это преступление против сестринской любви, хочу я тебе сказать! — Если тебе будет легче от этого, Арон забыл про моё двадцатилетие, а на последний день рождения я получила открытку на e-mail. Так что не жалуйся, когда Роберт приедет в отпуск, он наверняка всё наверстает, — примирительно произнесла я и продолжила, — но я ему передам твоё недовольство, если увижу его. Моя собеседница ахнула: — Не верю своим ушам, неужели Мюнхен? — Он. — А что с Веной? — осторожно спросила Милена, как будто опасаясь меня задеть. — Закрыли филиал. Разница невелика, за полтора года я не успела привязаться толком ни к кому и ни к чему, а этот грёбаный Пратер лишь только меня раздражал вечно довольными и жизнерадостными детьми. — Фу, какая мерзость — дети, — театрально вскрикнула подруга, и я примерно представляла себе выражение её физиономии в данный момент. — Только не обманывай меня, ты спишь и видишь, как станешь тётей. — Могу сказать тебе то же, — парировала я. — Что есть, то есть, — вздохнула трубка. — Обними его за меня, ладно? — Договорились, — ухмыльнулась я и перевела взгляд на наручные часы. Время катастрофически бежало вперед, и, хотя у меня до этого момента не было определённого плана, мне нужно было успеть сделать кое-что до закрытия магазинов. — Я не прочь обнять его и за себя. Хотя вряд ли у меня получится. Ладно, я побегу, еще услышимся. — Целую, Ирена, — сказала девушка и отключилась. Несмотря на то, что я не любила, когда что-то шло не по плану, часто я совершала поступки, идя на поводу у внезапного душевного порыва, о котором впоследствии не раз жалела. Сейчас был именно такой случай, а план в голове сформировался сам собой. Ноги сами несли меня по проспекту в направлении здания, в котором всё началось. И в котором всё должно было закончиться. Я страсть как любила закольцованные сюжеты, и почему-то мне казалось, что в данный момент я поступаю настолько правильно, насколько не поступала ещё никогда в жизни. Разве что тогда, чуть более полутора лет назад, когда хлопнула дверью частного дома у истоков реки Утрата, ставя запятую в наших отношениях. В этой истории пора было ставить точку, и я толкнула дверь антикварного магазина, заставляя колокольчик уведомить хозяина о внезапно нагрянувшей посетительнице.