Мне до тебя...

Я соскочила со стула, не желая выпускать его руку и прерывать зрительный контакт. Конечно, я могла бы сказать ему, что люблю… точнее, любила его, и эта информация, вероятно, была бы очень похожа на правду, ведь во времена моей давно прошедшей юности я думала именно так и никак иначе. Хотя зачем нужно было что-то говорить, если всё и так написано на моём лице? Как хорошо, что я не шпион и даже не дипломат, а то вполне вероятно, что первая же моя миссия была бы с треском провалена, не успев начаться. Сейчас, терзаясь от любовных переживаний, я завидовала людям, которые умеют держать под контролем все свои, даже самые сильные, эмоции, потому что меня можно было читать как открытую книгу, за что хотелось нижайше поблагодарить одну расположившуюся напротив меня персону. Однако Роберт, в отличие от меня в данный момент, не считал слова бесполезными и спустя пару минут произнёс: — У тебя, разумеется, очень уютная кухня, но извини, — а я не успела опомниться, как оказалась у него на руках. Некоторые части моего тела без моего на то желания и согласия касались предметов, касаться которых не были должны, добрый десяток раз, потому что передвигались мы, полагаясь исключительно на внутренний навигатор, акселерометр и гироскоп Роберта (надо сказать, эти ребята в настоящий момент его подвели, прямо как когда он бьет в пустые ворота), всецело увлеченные губами друг друга и не желающие брать во внимание такие мелочи, как, например, торшер, узкий коридор и дверь в комнату. Доставалось — в основном — мне, а потому извинения я услышала в тот вечер многократно, пока мы добрались до пункта назначения, но я уже тогда знала, что в ближайшее время прощение он попросит от души и, наверное, даже пару раз. Я вряд ли могу сказать, в какой момент в моем мозгу случилось просветление и пришло понимание происходящего, потому что до конца этого так и не произошло. Даже тогда, когда главный элемент моего нижнего белья тепло встречался с мягким ковром спальни, я процентов на 70 была уверена, что это просто галлюцинация, и вкус недавно приобретённого зеленого чая показался мне весьма странным неслучайно. *** Моё тело благодарно отвечало на каждое движение и прикосновение мужчины, и я с тоской для себя отметила, что мы слишком подходим друг другу, даже в мельчайших деталях, чем и решила с ним незамедлительно поделиться: — Это мой любимый парфюм, Роберт. — Крайне подходящее время для столь ценной информации, Ирена, — его рот был крайне занят моим ухом, но он всё же нашёл время, чтобы ответить мне в своей привычной манере, несмотря на всю интимность ситуации. В дальнейшем с разговорами я больше не лезла, ограничиваясь довольно широким спектром звуков и парочкой незатейливых слов. Правда, несколько раз приходилось одёргивать себя, когда ногти слишком глубоко впивались в его плечо, однако это никак не отразилось на моем состоянии — мне казалось, что Эдем на Земле обнаружен, и если он находится не в моей спальне, то где же ещё ему быть? *** — Жалеешь? — Роберт прервал мои размышления о жизни. Он лежал у меня на коленях, закинув руки за голову и изучая потолок. В это мгновение скорости работы моего мозга позавидовал бы самый мощный процессор и сам мистер Шерлок Холмс во время очередного расследования, но при всём при том из миллиарда возможных ответов на этот вопрос я не нашла ни одного подходящего. Однозначно я сказать не могла, невзирая на своё стремление следовать идеологии «никогда ни о чем не жалей, всё идёт так, как должно», поэтому любой мой ответ не был бы истинным на сто процентов. Даже топ-3 моих вариантов не устраивали меня от слова «абсолютно». «Разве что о том, что ты не мой супруг». Вслух говорить такое, конечно же не следовало, и я поразилась, что благоразумие не оставило меня, хотя удобных случаев в этот вечер было предостаточно, и рассинхранизации разума и связок не происзошло. «Хочу тебя в себя почаще» отдавало какой-то вульгарщиной, и я тоже стремительно отмела эту ответную реплику, несмотря на то, что это как нельзя лучше описывало моё теперешнее состояние и, наверное, было бы самым честным из всех возможных. «Нет, а ты?» веяло каким-то подростковым романтизмом, а я всё-таки позиционировала себя как взрослая, ответственная и мудрая женщина. Во всяком случае, так было написано в моём резюме. А потому, я не нашла ничего более подходящего, чем… — У тебя завтра матч, выметайся, — и попыталась столкнуть его сначала с себя, а затем и с кровати, встретив несущественное сопротивление. Этот факт меня воодушевил, и я принялась за дело с утроенной силой, попутно поднимая с пола его одежду, подавая ему и даже успев натянуть на себя футболку. — Мне можно рассчитывать на второе свидание, если ты так бесцеремонно выставляешь меня из дома после первого? — насмешливо произнёс мужчина, завязывая шнурки. — Первое было лет десять назад, или ты всё обнулил? — я поёжилась от непонятно откуда взявшегося порыва холодного воздуха и сложила руки на груди, подперев стену в прихожей недалеко от того места, которого совсем недавно коснулась моя ступня. Роберт поднялся и, видимо, не собирался удостаивать меня ответом. Вероятно, тоже перебирал добрую сотню всевозможных ответов, однако я склонялась к тому, что просто мысленно возвращал футболку с моего тела на дверцу шкафа. Во всяком случае, такие ассоциации у меня вызвала коснувшаяся его губ ухмылка. Я восприняла затянувшееся молчание, как логическое завершение нашей встречи, и потому открыла дверь и легонько направила его к выходу, он же таки решил парировать: — Дурацкая привычка — отвечать вопросом на вопрос. — Даже и не мечтай, — снизошла я, но мои слова были обращены уже его спине. К тому моменту он был вне моей квартиры, что позволило мне не дожидаться, пока он повернётся и выдаст какую-нибудь очередную колкость из своего богатого арсенала, и закрыться на все замки, а затем, прислонившись спиной к двери, как в самой дешёвой мелодраме, сползти на пол и слушать удаляющиеся шаги. Они довольно быстро прекратились, и я гадала, почему он всё никак не уходит. — Это Dior Homme Sport, — послышалось за дверью, и спуск по лестнице возобновился. — А то я не узнала, — проворчала я, извлекая из памяти давно погребённый там 2008-й, когда, увидев ролик с Джудом Лоу, я пулей понеслась в парфюмерный. «Свежешее отражение спортивного духа в элегантном стиле мужчины» —мысленно процитировала я рекламную заметку в Cosmo, так надолго врезавшуюся мне в подсознание. Эти ноты, где бы я их ни услышала, прочно ассоциировались у меня исключительно с двумя людьми — моим любимым актером и моим любимым — прости, господи — футболистом. Эти ноты, когда бы я их ни услышала, возвращали меня на несколько лет назад и заставляли окунуться в теплоту воспоминаний. Эти ноты, на ком бы я их ни услышала, никогда не раскрывались так ярко, как на Роберте. Хотя стоит понюхать Джуд Лоу, зуб даю, ему этот аромат тоже идет, может, составит конкуренцию Левандовски. — Ну вот он и растаял, как девичьи мечты, — обратилась я сама не зная к кому, — а из доказательств только едва уловимый диоровский шлейф и игристое. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что оставшаяся часть вечера вряд ли будет томной в компании чего-либо с приставкой «asti», и я переместилась с пола прихожей на кухонный диван.