Мне до тебя...

Когда звонок повторился и к нему добавился еще и стук, мне не оставалось ничего, кроме как оставить своё временное пристанище и прошлепать к входной двери. — Эй, я знаю, что ты дома, открывай немедленно! — послышалось по ту сторону, и хоть мне всегда хотелось в таких случаях, как в кино, рявкнуть (не столь важно, кому бы это предназначалось), мол, убирайся, полицию вызову, я последовала его совету. Несмотря на то, что обстоятельства для осуществления моей давней девичьей мечты были более чем подходящими, рявкнуть я не могла при всем на то желании, тем более, в настоящий момент оного не наблюдалось. — Привет, — я заняла оборонительную позицию, подпирая собой косяк, преграждая мужчине вход в мою квартиру и сложив руки на груди. Поза должна была намекнуть, что в данную минуту своей жизни я пребываю не в лучшем состоянии духа (и тела, вестимо) и, к тому же, несильно жалую гостей, но на это моему визави было наплевать. — Какого чёрта? — он даже снял солнцезащитные очки, чтобы я смогла лицезреть его пылающие праведным гневом глаза. К этому у меня уже, видимо, выработался иммунитет, поэтому финт не удался. — Встречный вопрос, Роберт. Какого чёрта? — тут мой организм меня подвел, как, впрочем, и всегда в сложных ситуациях, и я закашлялась. — У-у-у… Может, дашь мне пройти? — я не разделяла его намерения проникнуть внутрь, потому что, в большей степени, представляла, чем это может обернуться, и не испытывала восторга от подобных перспектив. — Зачем? — и тут случился новый приступ, так что я даже и не думала бороться, когда мужчина аккуратно отодвинул меня от входа. Моя оборона трещала по швам, пока он разувался, и я уже поняла, что близится неизбежное. — Иди ложись, — он по-хозяйски прошел на кухню, а, когда я откашлялась, из моих уст вырвалась непереводимая игра слов. Пусть и произнесла я это достаточно тихо, мой визитёр обладал на редкость острым слухом. — Тебя что-то не устраивает? — он выглянул в коридор. — Мне десять раз повторить? Иди ложись. Я, конечно, понимаю, что ты вздумала меня игнорировать, но не делай хуже сама себе. — Ты можешь заразиться… — попробовала было я, но его красноречивый взгляд говорил всё лучше любых слов. Пришлось внять, тем более, он был прав — постельный режим мне сейчас был просто необходим. То, что доктор прописал, причем в буквальном смысле. Через некоторое время молодой человек вошел в комнату, держа в руках чашку, над которой поднимался пар. Он присел на край кровати и протянул мне ёмкость. — Спасибо, — выжала я из себя и наградила его отнюдь не благодарным взглядом, за что и была вознаграждена закатыванием глаз и цокотом языком. — Что опять? Аккуратно, горячо, — сказал он чересчур бережно, что мне стало тошно. Я ничуть не сомневалась в его искренности, просто было липко от складывающейся ситуации. — Почему ты думаешь, я не в состоянии позаботиться о себе сама? — я сделала глоток и облизала губы. Надо отдать ему должное, чай с малиной и лимоном он готовил практически так же вкусно, как и моя мама. Я встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли и выжидающе на него посмотрела. — Конечно же, Вы в состоянии, госпожа Глинская, — он улыбнулся, и я тоже, невольно. В детстве родители и брат всегда называли меня так, когда я старалась казаться излишне взрослой и самостоятельной. Ключевым здесь, разумеется, было «в детстве». Сейчас, как мне хотелось надеяться, я и была взрослой и самостоятельной. Но, как известно, для родителей мы навсегда останемся маленькими детьми. Видимо, для Роберта тоже. — Вот именно, — чай приятно обжег воспаленное и сухое горло. — Ты никогда не думала, что это может быть… ммм… — он задумался, подбирая нужное слово, и положил мне руку на колено. — … в радость? — Что именно? — играть в дурочку было необязательно, потому что я прекрасно всё поняла, но лишний раз хотелось это услышать. — Заботиться о тебе, — мой собеседник посмотрел на меня, как на неразумное дитя, и улыбнулся. — У тебя разве не о ком заботиться? — я снова заслужила цоканье языком и «Ой, только не начинай». Я пожала плечами, соглашаясь, в общем-то, что разговор на эти темы априори заведет нас в тупик, а потому, допив свой чай и откинувшись на подушку, решила направить его немного в иное русло: — Я тебя умоляю, только не ходи в магазин, у меня всё есть. — Рассказывай, чем лечишься и что сказал врач. — Ей-богу, ведешь себя хуже, чем моя матушка, — он с укоризной на меня посмотрел и хотел что-то ответить, но в этот момент зазвонил мой телефон, лежавший неподалеку, а на экране высветилось, что абонент мне неизвестен. — Возьмешь трубку? У тебя появляется неприятная привычка не отвечать на звонки и сообщения, постарайся с этим бороться, — в голосе прозвучала нотка обиды, хотя он и старался её скрыть. — Я пойду пока чашку помою, — Роберт взял её из моих рук и направился на кухню. «А стоит?» — подумала я и нажала на приём. — Ирена? — голос на том конце провода показался мне смутно знакомым, но мысли путались, и я не смогла идентифицировать звонившего. — Да, — от «кхе-кхе» удержаться мне оказалось не по силам. — Будьте здоровы. Добрый вечер, — мужчина явно нервничал, а я продолжала гадать, кто бы это мог быть. — Добрый. — Это Маркус Фишер, Ваш коллега… Ваш телефон мне дал секретарь, я хотел Вас поблагодарить еще раз за билеты, отличный матч, — он тараторил так, что я с трудом осознавала всю поступающую информацию, — очень зрелищно, Вы довольно много потеряли, что отказались от такого, красивые голы, техничные передачи… Ой, простите меня, пожалуйста, я звоню, в общем-то, не по этому поводу… Как Вы себя чувствуете? Мне наконец-то представилась возможность вставить несколько слов в этот монолог. — Здравствуйте, Маркус, не узнала Вас… Спасибо, уже значительно лучше. — Может быть… Я подумал… — теперь паузы затягивались, и меня уже порядком начинала раздражать эта его манера разговаривать, но я решила отращивать дзен, а потому терпеливо ждала, пока молодой человек разродится и сообщит мне, о чем таком он подумал. — Вы же не местная… — Да, — отрицать это было глупо, и я решила подтолкнуть коллегу к решительным действиям, то бишь сообщению цели своего звонка. — Вам, наверное, здесь не очень комфортно… Ну, в плане общения… Я имею в виду… Если Вам что-нибудь нужно, Вы же всё-таки болеете… В аптеку сходить, например… Или продукты… Вы звоните, не стесняйтесь. — Спасибо большое, — я старалась говорить как можно более непринужденно. — У меня всё есть, но если будет нужда, я обязательно дам Вам знать, спасибо. — Что ж… Тогда до свидания? — Хорошего вечера, Маркус. Я положила трубку и фыркнула. Столько помощников вдруг нарисовалось, когда только проснулась эта удивительная потребность к альтруизму? «Мда, Ирена, откуда столько негатива? Тебе ведь действительно желают добра, а ты так несправедлива к людям», — пристыдил меня внутренний голос.  — Так, я нашел у тебя в холодильнике куриные останки, сварю бульон, возражения есть? — я перевела взгляд с телефона на вошедшего мужчину и замерла с приоткрытым ртом. — Отлично, значит, нет. Пока мои глаза лезли на лоб, Роберт развернулся на пятках и вернулся на кухню. А я, сунув в рот леденец от боли в горле, дабы не сказать чего лишнего, последовала за ним. В голове пролетела парочка выражений, которые не должно употреблять леди, а я себя, конечно, к данной категории лиц слабого пола относила, да и лимит крепких выражений на сегодня был исчерпан. — В смысле — бульон? — наконец нашлась я, приземлившись на диван. — В коромысле, — ворчливо ответил мужчина, будучи занятым подготовкой ингредиентов для приготовления вышеназванного блюда. — Слишком дерзко, — я поморщилась. — Достаточно, чтобы ты опять выставила меня за дверь? — он обернулся и усмехнулся, а потом вернулся к своему занятию. — Вполне. — Надеюсь на твоё благоразумие. Ты уж прости, выглядишь на редкость паршиво, — будь у меня под рукой что-то кроме носового платка, оно бы давно полетело в ожидаемом направлении. Однако даже на пререкания сил не было. — Ты не первый, кто об этом говорит, — миролюбиво произнесла я. — Кстати, кто звонил? — я отметила, что Роберт неплохо ориентируется в моей кухне, что почему-то меня неприятно укололо. Вода закипала, и он уже вооружился столовой ложкой для снятия пены. Я наблюдала эту картину и улыбнулась. Кто бы мог подумать… — Эй, фефёла, может быть, удостоишь меня ответом? — все мои нежные чувства растаяли, как дым. — Коллега, интересовался самочувствием. — Ух ты, — он загадочно на меня посмотрел. Я вопросительно изогнула бровь. — Поклонник? — Мила мне рассказывала, что Мюллер от тебя не отходил, когда ты повредил колено. Поклонник? — в тон ответила я. — По-моему, абсолютно нормальный человеческий интерес… — И, не удержавшись, добавила: — В отличие от твоего. — Я тебе сейчас эту морковь, — он продемонстрировал мне овощ, который в настоящий момент чистил, — засуну в рот, чтобы не грубила старшим. — Борода выросла, а ума не вынесла, — процитировала я народную мудрость, набравшись смелости в неизвестном источнике. — Судя по всему, тебе значительно легче, — заметил с улыбкой мужчина, и я была вынуждена с ним согласиться. — Роберт, ну честное слово… Я сама могу всё сде… — он развернулся и жестом меня прервал. — А потом твоя мама меня четвертует, зная, что мы с тобой находимся в одном городе, и я не способствовал твоему скорейшему выздоровлению, — я хотела было возмутиться, но мне слова никто не давал. — А знаешь, что еще хуже? То, что моя твоей в этом поможет, — мужчина снова продемонстрировал мне свою спину и оперся ладонями о столешницу. — Даже удивительно… Знаешь, столько лет прошло, а она часто заговаривает о тебе. Иногда мне кажется, что это ты её ребенок, а не я. — Брось, — я поднялась и подошла к нему сзади, аккуратно обняв, про себя отметив, что пресс у него божественный. Да, верно говорят, если вы видите мужчину и не думаете каждую секунду «боже, ну какой же ты восхитительный, ты же просто офигенный, бомба, вау, мяу», то это не ваш мужчина. Проблема заключалась в том, что, хоть я и была подвержена подобным мыслям, мужчина как раз таки был не мой.  — Спасибо за заботу, мне очень приятно, но… — я запнулась, а он, воспользовавшись этой паузой, развернулся, приложил мне палец к губам и, улыбнувшись, сказал: — Никаких «но», не порти момент. Мне тоже приятно. Когда был такой соблазн, момент не испортить я не могла, и потому в самых теплых выражениях пожелала ему отправиться домой из этого рассадника болезнетворных бактерий. — Заболеешь, а потом я буду виновата, что в Бундеслиге новый лучший бомбардир. А суп я уж как-нибудь доварю. — Выздоравливай, — сказал он мне на прощание и пошёл к входной двери. — И будь любезна, отвечай на сообщения, я всё-таки волнуюсь. Дверь хлопнула, а я как стояла посреди кухни с наиглупейшей улыбкой на лице, так и осталась стоять еще добрых пять минут.