Да, я улыбаюсь. Нет, я не счастлив

Haloscript — Siphon Одна возможность, одна встреча. — Ты самый жалкий человек из всех, что я когда-либо видел, — напоминает директор приюта каждый раз, когда он попадается ему на глаза, вместо приветствия. Он говорил это, когда ему было восемь лет, говорит и сейчас, когда ему уже восемнадцать. Все стабильно. Ацуши молчит, делая вид, что не замечает его болезненных слов, которые ранят острее любого ножа. Почему-то именно в присутствии своего «отца» он превращается в беззащитного ребенка, который не может дать сдачи. — И почему ты до сих пор жив? Миллионы людей умирают, хотя заслуживают право на жизнь больше тебя. Это несправедливо, ты со мной согласен? — Да… — Что ты сказал? Громче, я не слышу! — за этими словами следует звонкая пощечина, которая подкашивает Ацуши, но он все равно удерживается на ногах. Подобное проявление «заботы» не было неожиданностью. — Несправедливо то, что я живу, — сказал юноша, опустив взгляд в пол. — Правильно, хороший мальчик, — слащаво-гнусный голос мужчины режет слух. — А раз ты все понимаешь, то сделай одолжение мне и всем людям на земле, — директор треплет его по светлым волосам, нарочито жестко, а после зачем-то тянется в карман. Секундой спустя глаза блондина расширяются от увиденного. Он отстраняется от мужчины и пятится назад, выдавая в себе растерянность, но упирается в бетонную стену. Его тело бьет мелкая дрожь. — Просто приставь это к своей голове и нажми на курок. Ты справишься, — директор подбадривает, улыбаясь кривой улыбкой и протягивая ему пистолет. — Убей себя сам, избавь нас от лишних хлопот. У Ацуши встает ком в горле. В руках директора мелькает оружие, которое кажется самой пугающей вещью во всем мире, и юноша спешит отвести взгляд. Он слишком слаб, нет, он не может этого сделать. Ему страшно. Он будто парализованный, не в силах пошевелиться и проронить слова протеста. Мужчина отдает ему в руки пистолет и не оставляет выбора. Из глаз блондина непроизвольно текут слезы, пока он медленно подносит оружие к виску. Осталось только нажать и на этом все закончится. Но тогда почему у него перехватывает дыхание и руки так предательски дрожат? В комнате появляются другие дети и воспитатели. Словно поджидавшие правильного момента и теперь вышедшие на сцену играть роль массовки. Они таращатся на него и посмеиваются, выражение их лиц говорит о том, что они только и ждут зрелища. — Давай, давай, вперед! — слышится со всех сторон. Кто-то кричит, а кто-то при этом хлопает в ладоши. Их противные насмешливые голоса заседают у него в разуме. Накаджима боится своей смерти. Сейчас он желает только одного — чтобы эти мерзкие люди получили по заслугам. Он хочет, чтобы они горели в аду за все издевательства над ним. Юноша не замечает, как его тело начинает меняться, постепенно превращаясь в подобие некого животного. Массивные лапы, длинный хвост и белоснежная шерсть в голубую полоску — он выпустил наружу свое истинное «я», которое ранее скрывалось внутри. Сейчас было самое время начать представление. Первым он прогрызает голову директору, который стоял ближе всего к нему, и моментально выплевывает в сторону. Помещение наполняется протяжным криком ужаса, дети и взрослые пытаются выбраться, но замкнутое пространство без окон и дверей не отпустит их живыми. Ловушка захлопнулась, а занавес поднят. Ацуши словно срывается с цепи, творит полнейший хаос, даже не задумываясь о последствиях. Его действиями владеет только зверская жажда мести, все человечное было заперто на замок. Тигр рычит, переключается с одной жертвы на другую. Его пасть уже наполнена грязной кровью. Он слишком быстр и резок для них, ни у кого не остается ни шанса на спасение, ведь он уже вошел во вкус. Он словно в дурмане, опьяненный запахом крови, рвет их всех на части, и даже не думает останавливаться. Но неожиданная боль в боку заставляет его затормозить. Кто-то успел выстрелить в него из пистолета. Обернувшись, он стал искать глазами того смертника, которому хватило смелости бросить вызов тигру. В углу сидела маленькая девочка, лет десяти, обеими руками ухватившись за оружие, которое подрагивало в ее ладонях. Она плакала, но не сводила взгляда с Ацуши. Наивная, она даже не предполагала, что пули для него не были преградой. Девочка стреляет еще несколько раз, но, к ее сожалению, промазывает. Накаджима медленно подходит к ней, гипнотизирует глазами. Оказавшись у самого лица малышки, которая не могла пошевельнуться, словно была прикована к земле, Ацуши зарычал прямо ей на ухо, наводя на нее еще больший ужас. Тигр никого не собирался щадить. Он поднял правую лапу и выпустил острые, подобные лезвию, когти. Одно касание — и девочка уже лежит на полу с разорванной глоткой. Из нее льется много крови, она смешивается с чужой и вот уже целая река разливается под лапами животного. Его шерсть сменила оттенок — она была полностью перепачкана и теперь имела бурый цвет. Вокруг горы трупов, а в воздухе витает противный запах железа и безумия. Ацуши остается доволен своей работой, как никогда.

***

dontleaveme — url crush Юноша резко раскрывает глаза, будто его тело пропустило заряд тока. Он тяжело дышит, пытаясь прийти в себя и осознать, где он находится. Как странно… Никакого приюта вокруг, все кровавое месиво куда-то исчезло, лишь его маленькая уютная спальня. Он сидит за маленьким низким столиком, сложив голову рядом с тетрадями и учебниками. Похоже, он снова засиделся с домашним заданием допоздна и заснул. Ацуши снова попал в плен своих мрачных сновидений. Ночные кошмары, в которых он превращается в белого тигра и убивает при лунном свете всех в том чертовом приюте были нечто иным, как спасением. Они снились ему раньше, когда он был заточен в том злостном доме и теперь, когда он стал независимым. Они были тяжелыми для восприятия, но действовали для него как психологическая разрядка. Ацуши не столь пугали эти кровавые и полные страдания сны, сколько тот факт, что когда-то он на самом деле желал такой расправы над всеми обидчиками. В голове не укладывалось, что в душе он был жестоким, словно дикое животное. Блондин чувствовал вялость после внезапного пробуждения. За окном уже стемнело. И который сейчас час, интересно узнать? В поисках телефона он ненароком задевает чашку с кофе, которая стояла на столике. Содержимое выливается на раскрытую тетрадь, полностью уничтожая почти готовый анализ произведения. — Вот же неуклюжий… — простонал юноша и закатил глаза. Хотелось самому себе дать подзатыльник. Обида съедала изнутри. Теперь тетрадке прямая дорога в мусорное ведро, а ведь он столько сил потратил на эту работу. Долгое время ничего не шло в голову, не было за что зацепиться, а если он и находил одну маленькую идею, она тут же улетучивалась. Ацуши немного пугало это, неужели он растерял весь свой потенциал и талант к литературе и филологии? Он точно не мог сказать, чем хочет заниматься в будущем и где работать, но он рассматривал такой вариант, как остаться преподавать в университете. Поэтому он не мог себе позволить отлынивать от учебы и делать задания кое-как или не делать их вообще, когда нет желания. Накаджима цыкнул и лег на футон, раскинув руки и глядя в потолок. Ну почему ему в последнее время так не везет? С недавних пор он стал замечать за собой нервное поведение. Скорее всего, виной тому был слишком плотный график, который почти что не оставлял свободного времени на полноценный отдых. Нужно было срочно развеяться, иначе его мозг мог расплавиться от напряжения. Половина двенадцатого, почему бы и не пройтись на свежем воздухе? Улица, на которой он жил была тихой и спокойной, поэтому он не боялся выходить из дома в темное время суток. Наоборот, он часто устраивал себе подобного рода прогулки по вечерам, после работы, к примеру. Дорога была безлюдной, где-нигде встречались прохожие, занятые своими делами и проблемами. Он остановился возле магазинчика электроники, который был уже закрыт. Витрину прекрасно освещали фонари, поэтому можно было хорошо рассмотреть товар, выставленный на показ. Его внимание привлек небольших размеров ноутбук. Накаджима давно мечтал о таком, он просто представлял, насколько удобней станет его жизнь и как он упростит себе учебу. Но, как назло, цена неимоверно кусалась и позволить себе такую роскошь он не мог. Наверное, придётся возвращаться к проверенному методу и покупать из вторых рук по дешевке, как было с мобильным телефоном. Вздохнув, он продолжил путь по знакомым дорогам и завернул за угол, очутившись в квартале, который отличался своей оживленностью. Он шел по правой стороне, на которой располагался продуктовый, работающий круглосуточно, а через дорогу находился один старенький паб, который Ацуши привык обходить стороной, во избежание стычек с неадекватными посетителями. У обочины сидел сгорбившийся мужчина и наблюдал за редкими проезжающими машинами. Можно было предположить, что это один из клиентов того заведения, а может быть простой бездомный или пьяница. Он не раз наблюдал за подобными людьми, будучи обычным пешеходом. Не думая ни секунды, Ацуши продолжил идти и прошел мимо человека, не обратив на него никакого внимания и надеясь, что он тоже останется незамеченным. — Мертвые от боли свободны, но их души утопают в тоске… Слова незнакомой песни эхом донеслись до юноши. Он обернулся в сторону мужчины и постарался приглядеться. Было трудно рассмотреть полностью окутанные ночной мглой лицо и силуэт, но зато голос слышался отчетливо. — Мертвым никто не указ, мертвым лишь Бог отдает приказ… Этой лунной ночью, этой тихой ночью умру ли я, скажи мне, ангел.

***

Alex Hepburn — Under — Дадзай-сан? Брюнет повернул голову на источник звука и широко раскрыл глаза. — Ух, это надо же. Теперь еще и галлюцинации мучают… — Прошу прощения?  — И голос похож. Боже, — протянул он, дотронувшись до своей шеи и еще раз осматривая блондина с ног до головы. Похоже, он пытался понять, реальный человек стоит перед ним или это все же была иллюзия. — Я не галлюцинация. Осаму на минуту замолчал, прищурив глаза, будто не доверяя словам блондина, а после махнул рукой. — Ну хоть одна хорошая новость за вечер. Юноша хотел полюбопытствовать у брюнета, что он здесь забыл, но вместо этого сам подсел к нему и постарался вглядеться в черты лица. Действительно, рядом находился «Мистер суицид», коим его мысленно успел окрестить Ацуши. Внешний вид Дадзая оставлял желать лучшего: его правая щека была полностью опухшей, как будто кто-то хорошенько приложил его о свой кулак, а взгляд опустевший и усталый. В руках он держал стеклянную прозрачную бутылочку с оранжевой жидкостью. — Что это? — Ацуши кивает на бутылку, которую Осаму то и дело подносил к губам и отпивал немного. — Не знаю, какой-то коктейль. Купил в магазинчике сзади. На нормальный алкоголь мне не хватило, — сказал он таким голосом, будто это была его самая глобальная проблема. — И как вы вообще сюда попали? Вы что, за мной следите? — Если я отвечу, что это правда, то что с того? Если я отвечу, что следил за тобой со дня нашей первой встречи, и теперь знаю, где ты живешь? Побежишь в полицию жаловаться на маньяка-сталкера? Ацуши опешил от такого заявления. Самое печальное было то, что он не мог понять, говорит этот человек правду или просто подшучивает над ним. — Больно вы мне нужны, — юноша сохраняет невозмутимый вид. — Мне кажется, вы перебрали с алкоголем. — С чего ты взял? Я трезв, мой разум ясен и я в состоянии прекрасно рассуждать. — От вас несет алкоголем на всю улицу. Или это такой отвратительный одеколон? — Чувство юмора у тебя хромает. — А с щекой что стряслось? — Какой ты наблюдательный, — он касается пострадавшего участка кожи. — Я пошел в это сомнительное заведение, — брюнет кивает на паб через дорогу. — Познакомился там с одной дамочкой, но она, похоже, не поняла, что я не собирался за нее платить. Это ее оскорбило, она подняла шумиху, крича о том, что я домогаюсь ее, и вот тот милый дядя, — он помахал рукой охраннику, который стоял возле входа, — не очень-то культурно вышвырнул меня. Ацуши улыбнулся, представив эту картину. — Смотрю, у вас был веселый вечер. — О, ты не можешь себе представить, насколько. Моя смерть была бы отличным его завершением. Он оставил в покое бутылку, поднялся на ноги и отряхнул свое пальто, следом за ним встал и Накаджима. — Мы снова встретились, хоть я на это не рассчитывал. Это судьба. — Судьба жестока, когда встречаешь человека, который настолько не любит жизнь, что готов на все, лишь бы потерять ее. — Тогда назовем это случайностью. Дадзай стоял на краю тротуара и его взгляд был устремлен на дорогу. Ацуши показалось, что он выглядел каким-то растерянным и опечаленным. — Будьте осторожны, — говорит юноша и разворачивается в сторону дома. — Постой, — Осаму протягивает ему руку и манит пальцем, будто прося подойти поближе. — Сегодня я пережил довольно сумбурный день и сейчас в душе у меня смешанные чувства. Я не знаю, чего хочу в этот момент, но мной владеет непреодолимое желание сломаться. — Я не понимаю, на что вы намекаете. — Ты знаешь, как легко можно лишиться жизни? Нет? Тогда смотри внимательно. Здесь не было пешеходного перехода и светофора. Дадзай ступил одной ногой на проезжую часть и сделал пару шагов вперед, не оглядываясь по сторонам. До Ацуши запоздало доходит, чего хочет добиться брюнет. В тот момент юноша не отдавал отчет своим действиям, а просто доверился внутреннему чувству, которое подсказывало ему поспешить. Блондин следом за Осаму выбегает на дорогу и перегораживает ему своим телом путь, раскинув руки в стороны. Его совсем не волновало то, что они сейчас стоят чуть дальше от середины дороги, и в любой момент здесь может проехать машина, не заметив двух парней. Тогда несчастному случаю не миновать. Дадзай не ожидал такой реакции со стороны Ацуши. Брюнет всматривался в решительные глаза блондина, в его лицо, что выражало: «Вернись обратно, дальше пути нет». Они оба слышат вдалеке шум колес с каждой секундой все отчетливей. Осаму поворачивает голову и смотрит на ослепляющий белый свет фар, что сковывает все тело. Может быть, хоть сегодня у него получится? Но что делать с этим парнем, который стоит рядом с ним и которого ждет та же плачевная участь? Брюнет бы не хотел, чтобы Ацуши-кун следовал за ним на тот свет. Накаджима, в отличии от Дадзая, не собирается просто стоять и ждать. Он хватается за рукав его пальто и тянет, что есть силы, к тротуару. Он успел как раз вовремя. Блондин буквально почувствовал, как сзади них на быстрой скорости проехал автомобиль, и как его волосы колыхнулись от ветра. В спешке, зацепившись за край бордюра и потеряв равновесие, Ацуши упал вниз, потянув за собой брюнета. Они вместе грохнулись на асфальт, только после падения осознав, что местом приземления была невысохшая лужа после недавнего дождя. Дадзай и Ацуши переглянулись. Осаму переводил взгляд то на растерянное лицо юноши, то на свой плачевный вид и в конце концов разразился громким смехом. Похоже, случившаяся ситуация его несказанно веселила. Блондин же, посмотрев на реакцию парня, скрестил руки на груди. Его переполняли не самые приятные эмоции, он балансировал на грани шокового состояния и злости. — Вы что, с ума сошли? — обратился он к Дадзаю, немного повысив голос. — Что это было? — он осмотрел свой внешний вид и вздохнул. — Блин, теперь я грязный. — О, а ты у нас, оказывается, чистюля. Только не плачь, малыш, отстирается. На самом деле Ацуши было наплевать на одежду, он был недоволен неподобающим поведением Осаму, но сказать об этом вслух не мог. Блондин покосился в его сторону, после чего решил наконец подняться. Он отряхнул свои джинсы, что были теперь промокшими, и помог встать брюнету. — Чего вы хотите? — Совершить самоубийство. Ацуши покачал головой. — Нет, чего вы от меня хотите? — Сходить в кафе. Блондин застопорился. Ацуши уже забыл, что ранее Дадзай приглашал его на чашечку кофе. И тогда он категорично отказался. — Если я пойду с вами в кафе, обещаете больше не бросаться под машину у меня на глазах? — Хорошо, буду практиковать этот способ тогда, когда тебя не будет рядом. Юноше показалось, что Осаму не намерен отставать от него. Тем более, почему бы и не расслабиться один разок? Выдержав для приличия паузу, Ацуши ответил: — Тогда я согласен. — Неужели? О, это замечательно. Предлагаю встретится завтра на станции Каннаи в два часа дня. Кстати, а что у нас завтра? — Суббота. — Отлично, мне подходит. Что на счет тебя? — У меня нет никаких планов, так что я приду. К слову, а вы далеко отсюда живете? — Прилично, но я целенаправленно шел в этот район ради тебя. — Звучит неправдоподобно. Так что несмотря на позднее время, я не собираюсь приглашать вас к себе переночевать. — А я и не напрашивался. Он прошел мимо Ацуши, уже готовый распрощаться с ним и продолжить свой путь. — Если с вами что-то случится или вы заблудитесь — я не буду виноват, — крикнул юноша ему вслед. — Да-да, не волнуйся. Встретимся завтра, — он отсалютовал и пошел бодрой походкой. Дадзай вел себя так просто, что создавалось впечатление, что это не он несколько минут назад бросался под машины. Действительно ли он был таким беззаботным и легкомысленным или это только в нетрезвом состоянии? Накаджима вздохнул, только сейчас осознав, на что подписался. Может, пора научится сначала рационально мыслить, а потом уже говорить? «Прости, Аю-чан, я все-таки познакомлюсь с этим человеком поближе».