Когда нет другого пути

В день своего восемнадцатилетия я получил самый желанный, неимоверный, головокружительный подарок. Судьба преподнесла мне на блюдечке то, что я собирался долго и отчаянно добиваться. Северус Снейп принадлежал мне! Полностью и безраздельно! От одной этой мысли у меня тяжелело в паху и учащалось дыхание. А самое крошечное воспоминание о той ночи загоняло меня в мою спальню на Гриммо, где я и провёл остаток лета, мастурбируя на светлый образ «моего» профессора. Глупая улыбка даже во сне не покидала моего лица: у меня был Северус, он был моим и только моим. Судьба перевернула всё моё мировоззрение с ног на голову. Я, всю жизнь потихоньку мечтавший о семье и детях, любил мужчину и мечтал быть с ним всегда. Начала занятий я ждал с таким нетерпением, с каким неистовые влюбленные ждут свидания. Конечно, сам Северус Снейп не был в восторге от перспективы быть связанным со мною всю свою оставшуюся жизнь. Наверняка он будет искать способы освободиться от меня, но что-то мне подсказывает, что способа нет. Конечно, мои мечты о тихих вечерних посиделках в его лаборатории таки остались мечтами. Я не осмеливался напоминать ему об этом. Моя неудержимость с легкостью разбивалась об его неприступность. Но я помнил о своих обязательствах: здороваясь с Северусом или встречая его в коридоре, я старался подольше задержаться рядом, невзначай коснуться мантии, посмотреть в блестящие или порой усталые глаза, чтобы отдать как можно больше энергии. Наградой мне служил едва заметный кивок или даже крошечное подобие улыбки, и каждый раз, когда это случалось, я надолго выпадал из реальности, размышляя, не является ли сегодняшний знак внимания чем-то большим, не случатся ли в наших отношениях долгожданные перемены. К октябрю я понял, что никаких перемен не произойдёт, мы так и будем раскланиваться в коридоре и в Большом зале, пока я не совершу хоть какие-то действия для сближения. Хэллоуин показался мне хорошим поводом для того, чтобы навестить директора в его подземельях. Я купил в Хогсмиде бутылку огневиски запросто, будто делал это каждый день. Бутылка была небольшой, но толстостенной. Содержимое крупной янтарной каплей переливалось внутри бутылки, поблескивая на солнце. Был ли Снейп ценителем огневиски, я понятия не имел, однако сама бутылка имела весьма привлекательный и солидный вид. С таким презентом не стыдно прийти в гости. А потом мне взбрело в голову, что я должен подарить директору лилии. Ведь это я активная половина союза, значит, должен угождать, потакать и радовать. А могут ли мужчину порадовать цветы? Если он не дикарь и не олух, то не должен увидеть в подобном знаке внимания ничего предосудительного. Я купил лилии в цветочном магазине на окраине Лондона и уменьшил их заклинанием. Незачем всему Хогвартсу видеть, как Гарри Поттер направился в подземелье с веткой лилий. Перед дверью директора я вернул цветку нормальные размеры. Но ничего не помогло. Я всё испортил. Я заходил в его комнаты исполненный лучших намерений, но, оставшись с Северусом наедине, не смог совладать с собой. Без мантии и сюртука, в рубашке и брюках, то есть по моим понятиям — практически раздетый, Северус лишал меня всякого самообладания. Я знал, что он разозлится, но всё равно не смог избежать искушения поцеловать его. Вечер, начавшийся вполне дружески, закончился скандалом. Не помню, как я добрался до гриффиндорской башни. Бросившись на кровать, я пролежал на ней без движения и сна всю ночь. А наутро просто не смог встать — у меня был жар, в голове мутилось, и ко всему прочему меня постоянно тошнило. Невилл немедленно вызвал к моему одру Гермиону. Гермиона, естественно, постановила, что меня надо отправить к мадам Помфри. Но всеми оставшимися у меня силами я воспротивился. Моя болезнь сразу бы стала достоянием всей школы. А я не хотел, что бы Снейп узнал, что всего несколькими гневными словами он может довести меня до полного упадка сил. Он бы сразу забеспокоился и стал думать, что причина в его вампирской сущности, что я тоже зависим от него, и своей ненавистью он способен причинить мне значительный вред. Но я знаю, что дело не в ней. Гермиона сразу отправилась в библиотеку собирать сведения. А я с помощью Невилла аппарировал на площадь Гриммо. Здесь, по крайней мере, не надо было ходить на обеды и ужины, Кричер приносил еду в спальню. Мне казалось, я разучился ходить. А моя палочка на самое простейшее заклинание отвечала жалким снопиком розоватых искр. Целыми днями я спал или просто неподвижно лежал на кровати, глядя в потолок. Гермиона констатировала у меня магическое истощение и настаивала на госпитализации. Но я сопротивлялся. К исходу недели я сообразил, что оставил Снейпа без ментальной подпитки. Пошатываясь при каждом шаге, я кое-как оделся и попытался прорваться в директорский камин Хогвартса. Мне это удалось. В кабинете директора МакГонагалл перелистывала какую-то книгу. Моему появлению из камина она удивилась несказанно. По её словам, камин был заблокирован. Я промямлил что-то про то, что Дамблдор, мог настроить камин на меня ещё два года назад, и потихоньку смылся. Сидеть под дверями Снейпа мне пришлось недолго, я просто заснул. Проснулся я от кошмара: из темноты на меня смотрели два огромных красных глаза и дружелюбия не излучали. Тихое шуршание подошв и негромкое хихиканье тоже не прибавляло монстру обаяния. Спустя несколько минут после пробуждения меня всё ещё сотрясала дрожь. И тут, к моему облегчению, раздались знакомые быстрые шаги. Это был он, объект моих тревог и желаний, ужасный и прекрасный Северус Снейп, который всегда появляется вовремя. Дрожь сразу отпустила меня. Я довольно резво вскочил на ноги. В последнюю нашу встречу Снейп разозлился на меня, однако целая неделя, наполненная событиями, должна была сгладить эмоции той ночи. И действительно, Северус вполне спокойно перенёс поцелуй в щёку. Как, впрочем, и я. Потому что нет ничего более бесполезного, чем поцелуй в щеку. Он годится только для девчонок: они так целуются при встречах, когда собираются вместе пройтись по магазинам. Но щеки профессора слегка порозовели. Вряд ли это смущение, скорее результат прилива сил. Мне тоже стало как-то гораздо лучше и спокойнее. Почему же он никак не поймёт, что нам лучше быть вместе, чем порознь? Я принял решение остаться ночевать в Хогвартсе. Хватит пропускать занятия, хватит быть мечтательным, грустящим и томящимся похотью. Я начну всё заново. Когда-то я дал себе слово подружиться с профессором Снейпом, и я сдержу его! Но развернувшиеся события сломали все мои планы. Труп ученика обнаружили две равенкловки, ранним утром решившие собрать росу для зелья красоты на опушке Запретного леса. Обе девчонки оказались в больничном крыле в шоковом состоянии. Я проспал завтрак и первые пары и потому все новости узнал только к обеду, когда спустился из гриффиндорской башни. Хогвартс гудел как разворошенный улей. Убитого звали Тамиламус Боми, он был второкурсником, слизеринцем. Совсем ещё ребёнок. Тело было истерзано, обескровлено, а голова была отделена от тела. Даже магглу стало бы ясно, что дело не обошлось без вампира. У меня перехватило дыхание. Ведь авроры сразу подумают на Снейпа, как директор школы он обязан был поставить аврорат в известность относительно своей магической сущности. А они не будут выяснять, ментальный он вампир, или ещё какой... Ноги сами понесли меня в подземелья. Но я опоздал: Снейп спускался по лестнице в сопровождении трёх авроров. У меня сжалось сердце: неужели он арестован? — Профессор Снейп! Куда вы? — окликнул я его. Он повернулся. — Всё в порядке, Гарри, господам аврорам нужны некоторые пояснения. Я скоро вернусь. Этот успокаивающий, почти ласковый голос очень плохо сочетался с выражением лица профессора, которое так и говорило: «Поттер, не смей лезть в это дело!» Но как я мог не лезть?! Если профессора арестуют, он останется без ментальной подпитки. Ему нельзя в тюрьму, он там просто погибнет! Ко мне подошла профессор МакГонагалл. — Гарри, не беспокойся. Я аппарирую в аврорат и дам пояснения. Северуса не должны задержать надолго. Первой моей мыслью было не ходить на занятия, а отправиться следом за МакГонагалл. Но поразмыслив, я решил, что лучше мне послушаться Северуса и побыть в стороне. Стиснув от напряжения зубы, я отправился на занятия. Но моей решимости хватило ненадолго. Мне пришлось каждую минуту сдерживать себя, чтобы не сорваться с места и не отправиться с объяснениями в аврорат. Снейп не нуждается в свежей крови, он нуждается только во мне! И пусть на следующий день напишут в Пророке, что Гарри Поттер и профессор Снейп любовники, — мне плевать! На следующий день мы узнали, что профессор Снейп временно отстранен от исполнения должности директора. И его обязанности взяла на себя МакГонагалл. Снейпа посадили под домашний арест. В Хогвартсе на каждом углу дежурили авроры, некоторые из них держали на серебряных поводках огромных котов, напоминающих мисс Норрис. Коты, как известно, очень хорошо чуют вампиров. Ученикам было запрещено ходить по школе в одиночку, все были уверены, что вампир всё ещё в школе. Младшекурсников в срочном порядке забирали домой родственники. Хогвартс будто бы снова погрузился в пучину магической войны. Я отправился в Паучий тупик после занятий. Координаты аппарации не без колебаний дала мне МакГонагалл, взяв с меня обещание, что ровно в восемь вечера я буду в Хогвартсе. Вопреки моим ожиданиям, дом Снейпа не был окружён взводом авроров. Я постучал в потемневшую от времени дубовую дверь. Примерно через сто гулких ударов моего сердца она отворилась. Первое, на что я обратил внимание — это домашняя мантия, которую Снейп надел на голое тело. Скользкий шёлк облегал грудь, струился по телу как вода. Высокая бледная шея с расплывшимися белыми рубцами в просторном вырезе мантии так и притягивала взгляд. Снейп всё понял: на бледных губах мелькнула нехорошая усмешка. Но я был сама сдержанность и скромность. — Доброе утро, профессор Снейп. Вы позволите мне войти? — Поттер, сейчас скорее вечер, чем утро, чем обязан? Действительно, моя почтительная скромность и кната ржавого не стоила, от волнения я перепутал утро с вечером. Наверное, я смогу разговаривать со Снейпом, оставаясь невозмутимым и сосредоточенным, но это будет в другой жизни. А в этой мне лучше быть самим собой. — Я хотел увидеть вас! Вы мне небезразличны, какого Мордреда... — Проходите уже, Поттер... В гостиной меня ждал сюрприз в виде аврора, расположившегося в одном из кресел. Когда я вошёл, он еле заметно кивнул и уставился на меня немигающим взглядом. — Мистер Поттер, мой ученик, пришёл навестить меня, как видите... — каким-то очень двусмысленным тоном произнёс Снейп. — Вижу, — проскрипел аврор. — Посещения вам не запрещены, но нежелательны. — Я пришёл по делу. — По какому? — По личному... После поединка с Волан-де-Мортом, у меня... у меня.. — Мистер Поттер хочет сказать, что я изготавливаю для него средство от импотенции... — Точно, — выдохнул я. — После войны у меня столько поклонников, никому не могу отказать, а без зелья никак... — А поскольку зелье для мистера Поттера экспериментальное, его постоянно приходится тестировать... — Надеюсь, вы никому, ни одной душе... — попросил я аврора. Аврор зарделся, как небо на закате: — Пожалуй, я пойду, поговорим завтра, мистер Снейп. До свидания, мистер Поттер... Когда аврор ушёл, захлопнув за собой дверь, Снейп снова недобро ухмыльнулся: — Наверное, тоже ваш поклонник. — Поэтому вы ходите перед ним в мантии на голое тело? Уверен, у вас под ней даже трусов нет. Не знаю, чего я так разошёлся. У себя дома Снейп был каким-то другим: без официоза, без этого своего директорского менталитета и слизеринской спеси. И таким он мне нравился ещё больше. — Нет, — промурлыкал Снейп, надвигаясь на меня, словно грозовая туча. — Ну и что? — Ничего, — пискнул я, решив быть паинькой. — Тогда идите на кухню и сварите кофе. Я сейчас вернусь. Кофе в кофемолке. Профессор Снейп появился через несколько минут, обмундированный как обычно, застёгнутый на все пуговицы, сосредоточенный и холодный. Я разлил кофе по чашкам. Снейп взял чашку, поднёс её к носу и понюхал. — Я не травил кофе и афродизиак не лил. Вы специально меня унижаете? —Поживёте с моё, тогда поймёте, что никому доверять нельзя. Иногда доверие может слишком дорого стоить. — Мне вы можете доверять. И вы сами это знаете, просто вам нравится меня бесить. — Доверять вам, Поттер? Когда вы поедаете меня взглядом? Когда вас интересует лишь одна вещь на свете — есть ли на мне трусы? — Я обещаю... — Прежде чем что-то обещать, сначала подумайте. — Хорошо, давайте сменим тему. Когда вы вернётесь в Хогвартс? — Вероятно тогда, когда будет пойман убийца Тамиламуса Боми. — Это вампир? Ведь это вампир? Как он попал в Хогвартс? Ведь защита замка была восстановлена? — Поттер, если вы вообразили себя аврором... — Профессор, я хочу, чтобы вы вернулись как можно быстрее! Я сам найду этого вампира и убью его! —Где вы собираетесь его искать? —В Хогвартсе. Замок под защитой, но вампир как-то проник внутрь, а наружу защита его не выпускает, вот он и решился на убийство. — Думаете, он убил, потому что был голоден? — А почему же ещё? — Об этом я не подумал... Это был первый раз на моём веку, когда непоколебимый профессор Снейп засомневался. Вероятно, никто такого ещё не видел, я первый. — А что вы думали? Скажите мне! Я уже не ребёнок! Мы с вами связаны настолько крепко, что дальше уже некуда. Какие у вас от меня могут быть тайны? — Вас подослали авроры, Поттер? Как я сразу не догадался... — Я сам пришёл! Объясните мне, наконец! — вспылил я. — Успокойтесь, Поттер. — Да что вы заладили: Поттер, Поттер!.. Зовите меня Гарри. Снейп вздохнул. — Ко мне приходил вампир. Он сказал, что звание вампира накладывает на меня некоторые обязательства. Мне надо было сразу убить его, ведь он проник в школу, но он застал меня врасплох... Это я виноват в смерти Тами. — Вы ни в чём не виноваты, директор, это последние осколки войны, — ужасно в этом было признаваться, но мне не было дела и до погибшего слизеринца, и до мук совести Северуса Снейпа. Меня интересовало совсем другое: — Вы отказались? —Он дал мне время подумать. Убийство ученика означало, что время на раздумья вышло. — Он пробовал после этого связаться с вами? —Нет. —Возможно, он уже в курсе вашего ареста и придёт сюда, в ваш дом. Он же убьёт вас! — Не убьет. Я ему нужен. — Зачем? — За тем же, что и вам! Наверное, выражение моего лица обеспокоило Снейпа, и он счёл нужным пояснить: — Глава клана ищет себе партнера. Его первоначальной целью был любой погибший волшебник. Думаю даже, что Фред Уизли... Я перебил Снейпа: —Джордж не отдал бы брата никому, хоть в партнёры, хоть в любовники. И я вас тоже никому не отдам. Если нужно, я сам стану вампиром... — я посмотрел Снейпу в глаза: — Если нет другого пути... — Какого «другого пути»? — ехидно передразнил меня Снейп. При этом его глаза оставались тёмными и тусклыми, будто мертвыми. И от этого вся его внешняя красота меркла и обесценивалась, словно стёртый от долгого хождения по рукам золотой галеон. —Другого пути нам стать супругами и партнёрами, — твёрдо сказал я, почти не веря, что всё-таки это сказал. Мысли и чувства, так долго мучавшие меня, вдруг сформировались в одну простую фразу. Северус смотрел на меня с откровенным ужасом. А потом вдруг рассмеялся. Я много страшного повидал за прошедшие годы, но этот горький смех совершенно отчаявшегося человека я не забуду никогда. Спустя годы, спустя почти столетие, мне стыдно за чувство полного бессилия, которое я вызвал в этом сильном человеке.