Воскрешение

      Клод возвращался с рынка, везя с собой корзину с продуктами. Когда он подъехал к хижине Годявир, то увидел возле нее пятерых оборванцев.       — Гони деньги, старуха! — требовали они.       — Да какие ж у меня, бедной женщины, могут быть деньги?! — возмущалась бабка. — Я живу тем, что добрые люди мне подают!       — Тогда гони жратву, и быстро!       Клод схватил дубинку, притороченную к седлу, которую он возил с собой просто на всякий случай, и пустил коня вперед. Троих он сшиб корпусом лошади, а двух остальных отходил дубинкой. Когда Клод закончил их вязать, то увидел, как к хижине старухи приближаются стражники, во главе которых был…       — Капитан де Шатопер! — выдохнул Клод.       Фролло метнулся к луже перед домом, окунул туда руки, и испачкал грязью волосы и бороду. Затем он натянул капюшон на голову и сел на бревно рядом с хижиной, ссутулив свои плечи. Снежок с фырканьем бродил по двору. Стражники приблизились, и Фебюс увидел сидящего на бревне грязного сутулого мужика.       — О, я смотрю, с отребьем кто-то уже расправился, — протянул капитан. — Это был ты, старик?       — Дык ить, ваша милость, живем тут со старой мамашей моей, никого не трогаем, а они, значит, приходют и денег требуют! — проскрипел Фролло, стараясь сделать свой звучный голос хриплым до неузнаваемости. — Ну откуда у нас деньги, мы — люди бедные.       — С мамашей? — нахмурился Фебюс. — Я тебя тут раньше не видел.       — Я — блудный сын, ваша милость, только недавно вернулся с табором. Ушел отсюда, когда мне было четырнадцать, ох, и поносило же меня по миру, прямо как щепку по волнам, — засмеялся Клод.       Тут Фебюс перевел взгляд на Снежка.       — Откуда у тебя этот конь?! — ошеломленно спросил капитан. — Я часто видел, как на этой лошади ездил судья Фролло! Эта злобная скотина никого к себе не подпускала!       — Это вы сейчас судью имеете в виду или коня, ваша милость? — переспросил Клод.       — Коня, конечно, идиот! Так откуда он у тебя?       — Да искал я тут всякие травы лечебные возле Булонского леса, а там он пасется. Не стреноженный, не привязанный, ходит себе, где хочет. Ну, я и привел его сюда. Вы не думайте, ваша милость, я не вор. Как только хозяин захочет его забрать, я отдам. Просто жалко стало скотину, бродил неприкаянный, а вдруг зверь какой полакомиться им захочет… — объяснил Клод.       — Да как же он тебя к себе подпустил? — Фебюс был шокирован.       — Хе-хе, я — цыган, ваша милость. Мы с лошадьми быстро находим общий язык, — ухмыльнулся Клод.       — Ааа, язычник… — пренебрежительно фыркнул Фебюс.       — Вот уж нет, ваша милость, я к причастию допущен и каждую неделю исправно хожу исповедоваться в ближайшую церковь, — с возмущением ответил Клод, что было абсолютной правдой, и священник этой церкви все бы подтвердил, если что.       — Ладно, хрен с тобой, — махнул рукой капитан. — Хватайте их ребята, и тащите во Дворец Правосудия.       Оборванцев увели, а Клод облегченно выдохнул. Слава Богу, капитан его не узнал.       — Что, Бахтало, чуть не попался? — с ухмылкой сказала Годявир. — Ты и верно — счастливчик.       Клод только пожал плечами, и пошел отмывать голову от грязи. Когда он расчесывал свои волосы, то понял, что больше терпеть не в силах. Ему надо увидеть Эсмеральду. Хотя бы одним глазком. Хотя бы мельком.       Эсмеральда пыталась убедить себя, что она счастлива. С чего ей быть несчастной? У нее был ее красавец капитан, они любили друг друга и скоро собирались пожениться. Но все-таки она чувствовала, что происходит между ними что-то не то. Началось это тогда, когда Эсмеральда выяснила, что она беременна.       Беременность у нее проходила тяжело, ей было все время плохо, она осунулась и похудела, потому что совершенно не могла есть, вся еда казалась ей настолько мерзкой на вкус, что она ею давилась, и с трудом проглатывала только несколько кусочков, чтобы не умереть с голоду. К тому же у нее сначала все время была сильная изжога, а потом добавились головные боли. И Фебюс, видя ее состояние, начал отдаляться от нее. Она пыталась поговорить с ним, но он отнекивался делами, и сбегал от всех этих серьезных разговоров.       Эсмеральду поддерживал только Квазимодо, он преданно ухаживал за ней, когда мог. Но это было не то. Квазимодо был ее другом, в то время как Фебюс был ее женихом. И ей хотелось заботы именно от Фебюса. Но Фебюс ее игнорировал, а в последнее время вообще смотрел равнодушно.       В конце концов, Эсмеральда начала подозревать, что она у Фебюса не одна. И в один день, когда она почувствовала себя лучше, она решила за ним проследить. То, что она увидела, повергло ее в такую бездну отчаяния, что она задохнулась. Это было настоящее предательство, это был нож в спину. Фебюс ездил к знатной девушке. Эсмеральда слышала про нее, ее звали Флер-де-Лис де Гонделорье, она была дочерью бывшего начальника королевских стрелков, ныне уже покойного. Капитан и Флер стояли на балконе. Эсмеральда подобралась поближе и услышала, как Фебюс признается в любви Флер-де-Лис. Но это было еще не все.       — Любовь моя, — говорил капитан. — Я жду не дождусь, когда состоится наша свадьба!       Флер-де-Лис смущенно краснела и глупо хихикала. Эсмеральда была сокрушена. Она тихо удалилась домой.       А утром вернулся Фебюс. Эсмеральда пристально на него посмотрела, он даже поежился от ее взгляда.       — Ну что у тебя еще случилось, Эсмеральда? Почему ты так на меня смотришь? — недовольно спросил капитан.       — И когда ты собирался мне об этом сказать? — нарочито спокойно сказала она.       — Собирался сказать что? — закатил глаза Фебюс.       — Что ты женишься на этой Гонделорье?       Имя дочери покойного капитана произвело эффект разорвавшейся бомбы.       — Ты откуда про нее знаешь? — просипел Фебюс. — Ты следила за мной, да?!       — Да!       — Вот, значит, как ты мне доверяешь! — неумело попробовал перевести стрелки и выставить виноватой Эсмеральду капитан.       — О каком доверии ты вообще сейчас говоришь?! — завопила Эсмеральда. — Пока я тут умираю от дурноты, потому что во мне сидит твой ребенок, ты собираешься жениться на другой!       — Да! Собираюсь! — тут уже заорал капитан. — Она — знатная особа, не то, что ты — босячка и простушка!       Этого Эсмеральда уже не вынесла. Она слепо ринулась на Фебюса с намерением выцарапать ему глаза, но он перехватил ее руки и оттолкнул назад. Эсмеральда сильно врезалась животом об угол стола и забыла, как дышать от боли.       — С меня хватит на сегодня бабьих истерик, — холодно сказал Фебюс и ушел.       Эсмеральда почувствовала, как ее раздирает изнутри. Ей показалось, что ее чрево заполнено раскаленной лавой. «Господи, — подумала она. — Господи, я сейчас умру…».       С трудом переставляя ноги, она вышла из дома, сделала несколько шагов, и упала, ухватившись за свой живот. Эсмеральда почувствовала между ног нечто липкое, горячее, этим пропитывалась ее юбка. Цыганка дотронулась до юбки рукой, посмотрела на пальцы и увидела, что жидкость была красной. Кровь. Она истекает кровью. Эсмеральда потеряла сознание.