Воскрешение

      Клод, будучи не в силах сопротивляться желанию видеть Эсмеральду, несколько раз ходил смотреть на нее. Один раз он даже проследил за ней и узнал, где она живет. А в последние три месяца он терзался мыслями — почему она перестала танцевать? Он видел ее, заходящую в Собор Парижской Богоматери. Он видел Квазимодо, приходящего к ней домой, или Фебюса, возвращающегося со службы в их с Эсмеральдой дом. Но он больше не видел, чтобы Эсмеральда пела или танцевала.       Фролло оставил своего коня за несколько кварталов. Ему было совершенно не нужно, чтобы кто-то увидел, что цыган Бахтало (а его теперь знали под этим именем) вертелся возле дома Эсмеральды, и рассказал об этом Фебюсу. Фролло закутался в плащ, натянул капюшон плаща на голову и тихо подошел к дому. От того, что он там увидел, его сердце зашлось от боли.       Эсмеральда лежала на земле как сломанная кукла, а ее юбка была в крови. Клод кинулся к ней.       — Господи! Не смей… не смей этого делать, глупая девчонка! Не вздумай помирать!       Эсмеральда застонала.       — Больно… — выдохнула она.       — Потерпи, милая, я сейчас… — Клод подхватил ее на руки и кинулся туда, где оставил своего коня. Добежав, он стянул с себя плащ, хорошенько закутал в него Эсмеральду и сделал коню специальный жест, чтобы тот улегся. Тогда Клод смог забраться в седло и устроить там Эсмеральду поудобнее. Затем он послал Снежка в галоп.       Эсмеральда смутно услышала этот низкий звучный голос, который уговаривал ее потерпеть, затем ее рванули вверх сильные руки, и она куда-то поплыла.       Клод вихрем домчался до дома Годявир.       — Годявир! — закричал он. — Помоги мне!       Бабка выбежала из дома.       — Скорее неси ее внутрь, а затем нагрей воды, — рявкнула она. — У нее выкидыш!       Клод внес Эсмеральду в дом и положил на постель. Затем быстро притащил воды и поставил на очаг.       — Что еще надо делать? — спросил он.       — Просто не мешай. Если хочешь, можешь посидеть с ней рядом, — хмурясь, ответила старая цыганка.       Эсмеральда пошевелилась.       — Больно… — прошептала она.       — Сейчас, девочка… здесь тебе помогут.       Бабка дала ему плошку с маковым молоком.       — Дай ей выпить.       Эсмеральда опять услышала этот голос. Он успокаивал ее, и обещал помощь.       — Выпей, милая, и тебе будет не так больно.       Она сделала несколько глотков. Да, он не соврал, теперь ей было не так больно… Она провалилась в беспамятство.       Сознание Эсмеральды зыбко плыло между реальностью и провалами в туман. Она потеряла счет времени. Периодически она опять слышала тот голос, который уговаривал ее выпить снадобье или успокаивал, когда она начинала метаться. Она уже начинала чувствовать настоящую потребность в нем.       Старая цыганка смотрела на разметавшуюся в постели девушку и цыкала зубом.       — Ночи стали холодными, — сказала она. — А девочка твоя потеряла много крови.       — И что же ты предлагаешь, Годявир? — с подозрением уставился на нее Клод.       — Ты должен спать с ней в одной постели, — ответила старуха.       — Ты не понимаешь, о чем просишь, — запротестовал Клод. — Я не могу этого сделать!       — Клод! — она в первый раз за все это время произнесла его настоящее имя. Фролло застыл. — Надо, Клод. Я бы сама это сделала, но какое у меня, старухи, тепло? Сама вынуждена под кучей одеял спать. А ты — большой и сильный мужчина, в тебе тепла много. Я знаю, Бахтало, тебе это тяжело, — мягко сказала цыганка. — Твои глаза каждый раз темнеют, когда ты на нее смотришь. Но ты уж постарайся себя сдержать, пойми, девочке этой сейчас очень больно и плохо, она совсем слаба.       Клод вздохнул, стянул с себя одежду и скользнул к Эсмеральде под одеяло.       — Годявир, — Фролло прижал безвольное тело Эсмеральды к себе. — Ей утром нужен будет куриный бульон с крапивой, и отвар из смеси шиповника, рябины, земляники и смородины. Не думаю, что она будет в состоянии съесть что-то большее.       Девчонка шла на поправку с таким трудом, что у Клода было ощущение, что она не хочет жить. Однажды она застонала и прошептала:       — Он пожирает меня…       — Кто, дитя мое? — тихо спросил Клод, нежно убирая с ее лба спутавшиеся черные волосы.       — Он… Он внутри меня…       Клод понял, что она говорит про плод.       — Нет, милая, никого там нет, — поглаживая бредящую девчонку, сказал он. — Мы его убрали из тебя.       — Не хочу больше такого… не хочу… — металась она. Клод только зубами скрипел. Проклятый Фебюс! Клод вспомнил, что в последние три месяца, когда он наблюдал за Эсмеральдой, она выглядела крайне измученной, и понял, что беременность проходила плохо. Мог бы приставить к этой девчонке служанку! Или денег пожалел?       — Не будет, милая, ничего больше не будет, — он еще крепче прижимал Эсмеральду к себе.       Голос обещал Эсмеральде, что ей больше никогда не будет так плохо. Она любила его, в нем было столько нежности… Фебюс никогда не был с ней так нежен. Эсмеральда успокаивалась.       Когда она окончательно очнулась, она осознала, что ее нос упирается в чью-то гладкую голую грудь.       — Что здесь происходит? — Эсмеральда начала паниковать. — Где я? Вы кто?!       Человек, спавший рядом, проснулся и навис над ней. У него были серебряные от седины волосы до плеч, такого же цвета борода. Все это до неузнаваемости меняло судью Фролло. Но все-таки она его узнала. Она узнала эти угольно-черные тонкие брови, этот изогнутый нос. Выражение глаз, правда, было другое. В чем это заключалось, она пока еще не понимала, но это были определенно его глаза. Эсмеральда закричала, и попыталась впиться ему ногтями в лицо. Клод перехватил ее руки и прижал ее своим телом к постели.       — Отпустите меня, судья, не трогайте!       — Для начала перестань пытаться выцарапать мне глаза, чертова дура! — рявкнул он.       Эсмеральда затихла, и судья слез с нее. Эсмеральда забилась в угол постели, поджав ноги.       — Я вас ненавижу! — прорычала она.       — Тоже мне новость, — презрительно фыркнул Клод, подхватил свою одежду и вышел за дверь, чуть не сбив с ног старую Годявир. Бабка ахнула и побежала за Фролло, который пошел в сарай, где было стойло Снежка. Дойдя до сарая, Клод пнул дверь, развернулся и оперся о стену, запрокинув голову.       — Я больше никогда не лягу с ней в постель, бабуля, — сказал он. — Грей ее сама, если хочешь.       — А где же ты будешь спать? — старуха только руками всплеснула.       — В сарае. Надеюсь, Снежок не будет против, если я устроюсь в его еде, — мрачно ответил Клод.       — Бахтало, послушай, сынок, дай ей время. Вспомни, ты пытался ее сжечь на костре, убить ее, такое быстро не забывается.       — Если вообще забывается… — Клод грохнул кулаком в дверь.       — Будь спокоен и терпелив, и воздастся тебе, — убеждала его старая цыганка.       Клод вздохнул.       — Пойду, дровишек наколю, — сумрачно сказал он.       Эсмеральда услышала, как снаружи кто-то начал работать топором. Она спустила ноги с постели и, шатаясь, подошла к двери. И увидела во дворе бывшего судью Фролло, колющего дрова. Делал он это яростно и со страстью, его обнаженная спина лоснилась от пота, а мышцы на спине и руках ходили ходуном.       — А что это ты тут делаешь, золотая моя?! — старая цыганка подхватила Эсмеральду за локоток. — А ну-ка, марш в постель, ты еще слишком слаба!       — Бабушка Годявир, почему этот человек живет здесь? — Эсмеральда оперлась на старуху, чтобы дойти до постели. — Вы разве не знаете, что он двадцать лет издевался над нами?       — Знаю, внучка, все я знаю. Глупый он был, совсем глупый, — покивала головой бабка. — Но иногда люди умнеют. Редко, но такое все-таки происходит. Ты ложись, давай, внучка, нельзя тебе сейчас ходить, слаба ты еще.       Эсмеральда потихоньку начала выздоравливать, и Годявир перевела ее с бульонов да отваров на более сытную еду.       Фролло отправился на парижский рынок за говядиной и фасолью для Эсмеральды, которой надо было восстановить кровопотерю. Там он узнал такое, отчего с трудом заставил себя вернуться. Фебюс женился на Флер-де-Лис. Похоже, его нисколько не взволновало исчезновение Эсмеральды. Клод был уверен, что капитан этому даже обрадовался. Когда Клод вернулся, то был мрачнее тучи.       — Что случилось, сынок? — спросила его старая цыганка. — На тебе лица нет.       — Отойдем-ка в сторонку, Годявир, — ответил Фролло. — Не для ее ушей этот разговор.       Он кивнул на Эсмеральду, сидящую на бревне возле дома. Они ушли в сарай.       — Ну, рассказывай, — сказала старуха.       — Я даже не знаю, как ей сказать об этом. Ее Фебюс женился на девице Гонделорье. Это ее убьет.       — Женился все-таки… — в дверях сарая стояла Эсмеральда. Вид у нее был потерянный.       — Ты что здесь делаешь? — рявкнул Клод.       — Не беспокойтесь, судья… Я уже ухожу, — устало ответила Эсмеральда. У нее было такое чувство, что ее мир окончательно рухнул.       С того момента она опять начала чахнуть. Она буквально истончалась на глазах. Годявир даже не представляла, чем ей помочь.       — Она не хочет жить, Бахтало, — печально сказала старуха. — Это бывает, когда тебя предали.       Клод подумал, и ему показалось, что он нашел выход.       — Послушай, женщина, — сказал он бабке. — Я сейчас сделаю нечто такое, что, возможно, даст ей волю к жизни. Только умоляю, не вмешивайся. Ничего плохого я ей не сделаю, как бы это не выглядело.       Он вошел в дом. Эсмеральда стояла у окна и задумчиво глядела в никуда. Клод схватил ее и прижал к себе.       — Хочешь умереть, девочка? — вкрадчиво промурлыкал он. — Давай. Только сначала я получу от тебя то, что так долго желал.       Он толкнул ее на постель и грубо впился губами в ее рот. То, что он вытворял там своим языком, было настоящим разбоем, но Эсмеральда даже не трепыхалась под ним. Клод скользнул рукой ей под юбку и стиснул до боли ее бедро, при этом оторвавшись от ее рта и по-скотски покрывая поцелуями ее нежную шею, его возбужденный член уперся ей в живот. Когда он бесстыдно сжал ее грудь, она ожила.       — Оставь меня в покое, грязный ублюдок! — зарычала она, впиваясь зубками ему в плечо, отчего там остался кровоточащий след. — Я убью тебя, проклятая тварь, я вспорю тебе брюхо, я перережу твою глотку!       Она начала отбиваться. Она в ярости прокусила ему губу до крови, и Клод скатился с нее и отскочил к двери.       — Вот и хорошо, — гадко ухмыльнулся он. — А то помирать она удумала.       С этими словами он вышел, оставив пышущую злобой Эсмеральду одну.       — Думаю, она теперь не скоро захочет в могилу, — хмыкнул он, проходя мимо бабки и вытирая кровоточащую губу.       Годявир вошла в дом и села рядом с негодующей Эсмеральдой.       — Он только что пытался меня изнасиловать! — рявкнула девушка.       — Глупое дитя, он тебя спас, — печально покачала головой старуха. — Ты чувствуешь себя живой?       Эсмеральда остыла и задумалась. Ее желудок громко заурчал, требуя еды.       — И все равно, я его ненавижу! — упрямо сказала она. — Бабушка, нет ли у нас чего поесть?       Старуха подхватилась и загремела мисками.