Drugs of Damocles

— Джейсон? — осторожно позвал Дик, остановившись в дверях комнаты. Тодд сидел на диване, созерцая потолок и что-то вертя в руках. Он повернулся на звук. Что-то в нем неуловимо изменилось за те пару минут, пока Дик заканчивал с душем. Исчезла детская наивность из глаз, сошла с губ легкая улыбка. Теперь парень был похож на обычного Джейсона. Только очень худого, с ледяным взглядом и непроницаемым лицом. — Ты меня слышишь? — попытался еще раз Грейсон, хотя ему хотелось малодушно сбежать. Он ненавидел этот взгляд, такой обычно бывал у Брюса, когда тот был сильно им недоволен. Джейсон вопросительно поднял бровь, словно спрашивая «Что тебе от меня еще надо?» и Дик сдался. — Ничего. Акробат развернулся, собираясь выйти, но за его спиной послышался скрипучий севший голос. — Так и будешь убегать? — Не хочу показываться тебе на глаза, — насколько смог, спокойно ответил Грейсон, не решившись обернуться. Ему не хотелось сталкиваться с этим ледяным взглядом. — Я в очередной раз разочаровал дорогого для себя человека. Видимо, я не тот, кого хотят все видеть. Того, кто всегда улыбается. — Ты всего лишь занимаешься самобичеванием и жалостью к себе любимому, — по тому, как порой срывался голос стрелка, было понятно, что ему больно говорить, но он упорно проталкивал слова сквозь глотку. — Смотреть противно. — Вот и хорошо, — Дик горько усмехнулся. — Просто не смотри на меня. — А ты и дальше будешь утопать в своем самолюбии? Скрипнули диванные пружины. Джейсон явно встал, остановившись за спиной брата. — Если ты так считаешь, то это твое дело, — Грейсон все еще не мог заставить себя обернуться. — Я сделал для тебя все, что смог. Со своими проблемами я сам справлюсь. Всегда справлялся и сейчас справлюсь. Тодд зарычал, резко разворачивая парня к себе лицом, строго заглядывая ему в глаза. — Ты делаешь это не ради меня, ты делаешь это ради себя! Чтобы в очередной раз потешить свое чувство вины, заняться самокопанием! О чем ты думаешь? Я сделаю все, чтобы спасти брата, я должен! Не так ли? Так вот, я не верю тебе, Грейсон! Ты делаешь это только чтобы у тебя был очередной повод пожалеть себя! Посмотрите, какой я несчастный! Не смог защитить свою семью! Пусть я буду проклят и унесу это проклятие в могилу! Потому что я же такой благородный! Чудо-мальчик! Я должен взвалить на себя ответственность за весь мир и немножко больше! Только чтобы потешить свое эго! Ты лицемер, Грейсон! Признайся в этом хотя бы себе! Высказав все, что у него накипело, Джейсон отстранился, тяжело дыша и устало облокотился на стену. Дик выслушал его с непроницаемым лицом, а после немного истерично засмеялся. Он отказывался признавать, что в словах брата есть хотя бы доля правды. — Так вот оно что. Знаешь, Джейсон, я делал все это по зову сердца. А ты полил меня грязью. Кого-то напоминает, — он усмехнулся, глядя на стрелка, сам не замечая, что пытается его задеть. — Не переводи стрелки, — Тодд прищурился. — Если бы это было действительно так, то ты бы пытался выбраться и сам, а не просто холить и лелеять свое чувство вины. — Джейсон, — в голосе парня заскользили холодные, жесткие нотки. Ему надоело выслушивать эти обвинения. — Отъебись от меня. Я веду себя так, как хочу. А ты заткнись и просто живи. Не трогай меня! И засунь свои предположения себе в жопу! Туда же, куда ты засунул свою жизнь! — Если ты думаешь, что я смогу спокойно жить, пока ты тут сам себя закапываешь, то видимо ты не самого лучшего мнения обо мне. Что же, спасибо за честность, — фыркнул Тодд, поморщившись словно от боли, и отлип от стены. — Может еще поговорим, если до тебя наконец дойдет, что только ты тут отчаянно пытаешься просрать свою жизнь. Меня, в отличии от тебя, об этом не спрашивали. Он обогнул застывшего, словно статуя, Грейсона и довольно уверенно пошел к входной двери. — Куда, блять, собрался? — Дик тут же подорвался и рванул за ним, хватая парня за руку. — Ты куда, твою мать, поперся? — Отсюда подальше, — Джейсон спокойно выворачивает руку из захвата и продолжает свой путь. Но было видно, что это спокойствие напускное. — Мне тут нечего делать. Ты же сам сказал мне отъебаться. — Ты еще не окреп! Живо вернулся назад и хватит вести себя, как обиженная баба! Не сахарный, не растаешь! — опять схватил брата и дернул за руку, стараясь не обращать внимания, как он болезненно поморщился. — Я не желаю смотреть, как ты убиваешь себя, Дик. Как ты убиваешь нас обоих. И пока ты этого не поймешь, я не могу здесь находиться, — остановился и устало посмотрел на акробата. — Мне больно здесь находиться. Я устал биться о стены, которыми ты решил от меня закрыться. Так что тебе лучше отпустить меня, либо придется удерживать силой. — Значит, буду удерживать силой, — с нажимом произнес герой. — Ты отсюда не выйдешь. Тебя могут опять забрать в Аркхэм! — Если я отсюда не выйду, то в Аркхэм забирать уже будет нечего, — тихо процедил сквозь зубы Джейсон. — Да неужели? — Грейсон сжал кулаки, — Хорошо, братец, в следующий раз, для гуманности, я тебя пристрелю. Акробат был зол, уже не особо понимая, что говорит. Ярость закипала внутри него. — Тогда лучше сделай это сразу, пыток в своей жизни я пережил достаточно, — Тодд отступил на шаг, чувствуя угрозу, но продолжал говорить. — Хотя ты выбрал самые изощренные. — Да как ты смеешь? — у Дика зачесались руки, так захотелось ударить стоящего напротив парня. — И я за тебя еще беспокоился! — Так отпусти меня, Грейсон! — отчаянно произнес стрелок. — Тогда тебе больше не придется беспокоиться за своего маленького надоедливого брата, который даже подохнуть нормально не может! — Обойдешься! — рыкнул акробат. — Когда ты будешь полностью здоров, тогда и свалишь на все четыре! — А что ты сделаешь, Грейсон? Снова сломаешь мне половину костей, надеясь, что они в этот раз срастутся нормально? — Джейсон устал бороться, пустым взглядом глядя на брата. — Что ты сделаешь? Будешь пихать в меня еду, когда отбитый желудок отказывается работать? Так же как и печень, почки, легкое и еще часть органов? Или может накачаешь транквилизаторами, чтобы я наконец уснул, не раздражая тебя своей болтовней и продолжил бороться с кошмарами? Так что ты выберешь, Грейсон? Дик заколебался. Он смотрел на брата и видел, что тот больше не чувствует себя спокойно рядом с ним. Видел отчаяние и страх, клубящиеся в глубине голубых глаз. Грейсон отшатнулся, понимая, что Джейсон боится его. Боится, что тот не отпустит его, оставит в этой квартире, которая больше не успокаивала, а вгоняла в панику. — Отпусти меня, — прохрипел Тодд, голос его отчетливо дрожал. — Грейсон, отпусти меня! Пожалуйста! И Дик снова сдался. Он отступил на несколько шагов, устало закрывая глаза. — Проваливай. Он не видел брата, но отчетливо услышал тихие шаги и хлопок входной двери.