Космобайки

      На вечер и ночь «Лунный бархат» арендовал один из бригадиров пиратской ремонтной базы, и кафе-бар к девяти часам заполнилось гостями под завязку. Для приготовления блюд Ренне пришлось временно нанять еще двух поваров, однако вынужденная трата денег сегодня компенсируется с лихвой. Бригадиру исполнилось пятьдесят лет, и на празднование юбилея он не скупился.       Заздравные тосты отгремели, и гости вместе с именинником занялись поглощением еды и напитков.       Крин без аппетита погонял кусочки тушеной форели по тарелке, из вежливости и уважению к коллеге-юбиляру отпил шампанского, затем выскользнул из-за стола. Никто не обратил внимания на опустевшее место – гости периодически навещали кабинку санузла или выходили курить на улицу.       Шиа покинул общество ни по одной из этих причин, его тяготила третья, куда более весомая.       – А ты что не отмечаешь? – удивилась Ренна, бдительно следившая, чтобы официантки вовремя выносили из кухни горячее, салаты и прочие кушанья, взамен унося со столов ненужную посуду.       Потоптавшись возле стойки, киборг опустился на высокий стул, но остался напряженным, как провод без изоляции.       – Подать тебе что-то? – спросила хозяйка кафе-бара, недоумевая, какая муха укусила прежде не отлынивавшего от посиделок механика-программиста.       – Ответ отрицательный. То есть нет, спасибо, – поправился Крин. После «лечения» у Павера ответы подсказывала чертова программа, «оживившаяся» вместе с возвращением киборга к жизнедеятельности.       – Ясно, – кивнула Ренна, которой ничегошеньки не было понятно. И так как Шиа не выкладывал правду о его чудно́м поведении, то вдова продолжила следить за работой официанток.       Минут через пятнадцать последний комплект заявленных в меню блюд перекочевал на столы. Теперь в обязанности разносчиц входил сбор пустых бутылок.       Ренна переключилась на все еще чахнувшего у стойки киборга.       – Ну, что стряслось? Плохо себя чувствуешь? – участливо спросила вдова, подойдя к Крину и положив ладонь ему на плечо.       На шуршание длинного вечернего платья (хозяйка заведения обязана выглядеть красиво на важном мероприятии) Шиа непроизвольно повернул голову. Хотя почему это непроизвольно? Человек именно так бы так сделал, а вот имплантаты на источник шума среагировали вполне закономерно.       В течение праздника Ренна получила множество комплиментов – и за организацию юбилея, и за внешность. Платье цвета чайной розы дополняли золотистые босоножки на высоких каблуках, цепочка с черным блестящим камнем на шее и ниспадающие на спину темные кудри. Правильные черты лица подчеркивал идеальный макияж, будто Ренна побывала в самом шикарном салоне красоты.       Прежний Крин наверняка бы словесно оценил красоту вдовы. У нынешнего же было до того странное настроение, что невозможно от него избавиться или отвлечься.       – Физический дискомфорт отсутствует, – выдал процессор так быстро, что Шиа не успел что-либо произнести по своей воле.       А есть она, своя? Иногда Крину казалось, что его «Я», личность, столь трудно обретенная и выстроенная, осталась у Павера в лаборатории… Киборгом теперь полностью руководит процессор, блокируя мозг. На самом деле никакой блокады не было. Но бригадиру чудилось обратное. Или он прав? Окончательно запутавшись, Шиа снова уставился на стеклянные полки бара.       – Замечательно. Значит, болит душа? – Ренна села на соседний стул, ненавязчиво вызывая на откровенный разговор.       – У киборгов ее нет, – прошептал Крин, опасаясь случайных слушателей. Боялся зря: в зале загремела музыка, и гости, насытившись, приступили к танцам. – Только восприятие и оценка действительности путем…       Черт… Опять эти канцеляризмы! Устав от противоречий, Шиа отдал управление процессору. Пусть говорит, что угодно.       – Эй, – Ренна мягко окликнула механика, «зависшего» и ссутулившегося еще больше, – посмотри на меня. Если тебя что-то тяготит, то можешь смело со мной поделиться. А держать все в себе вредно.       – Мне кажется, я выгляжу странно, – Шиа покосился на веселившихся приятелей.       – Согласна.       – Так они догадались, кто я?!       – Ты торчишь у стойки вместо того, чтобы праздновать. Вот что странно, – пояснила Ренна. – Возвращайся к механикам, а после юбилея поговорим.       Психологом женщина не была, а уж тем более психологом для киборгов. Однако придется освоить новую профессию: не бросать же Крина, который, похоже, потерялся в этой жизни.

***

      С ног Ренна не валилась, потому что сняла босоножки и надела старые балетки, лежавшие в ящике со всяким нужным хламом вроде кастрюли без одной ручки. Готовить в ней нельзя, зато насыпать крупу для хранения вполне годится.       Гости расползлись (некоторые на четвереньках) около двух ночи. Юбиляр, бодрый и свежий, словно вовсе не пил за свое здоровье, ушел своим ходом, разумеется, не забыв поблагодарить персонал и хозяйку «Лунного бархата» за все.       Ренна вовсе не желала отлынивать от «сеанса психотерапии», однако она бы обрадовалась, если бы Крин ушел с остальными (значит, ему полегчало), а не продолжал сидеть у стойки с равнодушным видом.       – Можем поболтать здесь. Но я бы немного прошлась по улице – отвлечься от суеты, – предложила Ренна.       С тем же безучастным выражением лица Шиа согласился. Он не нарочно выглядел пофигистом: процессор не отображал эмоции, царившие в душе. Ну, или в чем-то там ментальном, что присуще людям.       Включив вентиляцию на полную мощность, Ренна заперла заведение.       Оказалось, что в кафе была духота, и посетители, к ней привыкшие, наверняка несказанно удивились контрасту температур. Причем на улице не холодно, а в меру прохладно. К чему так же быстро приноравливаешься.       Далеко от «Бархата» уходить не планировалось – просто побродить на расстоянии ста метров в обе стороны по тротуару. Ренна сомневалась, что беседа затянется, да и вот-вот скажется усталость.       Несколько метров они прошли молча. Вдова не знала, о чем спросить киборга или что сказать. Темы погоды-природы, политики и культуры отметались как абсолютно ненужные в данной ситуации. «Если ему тоже не о чем говорить, значит, так тому и быть», – пришла к выводу Ренна.       На улице кроме них прохожих не было. Изредка пролетали автомобили то ли возвращавшихся с работы людей, то ли, наоборот, ехавших на ранние трудовые будни, то ли катавшихся по иным делам.       Больше объектов для наблюдения Ренна не обнаружила и посмотрела на Крина, сгорбившегося и нахохленного, словно вот-вот съежится и исчезнет. Программист-механик по-прежнему носил любимую бейсболку, джинсы, кроссовки и старую рубашку с закатанными рукавами, но создавалось впечатление, что он обзавелся обновкой. Той, что нещадно кололась как шерстяной свитер – и выкинуть жалко из-за потраченных денег, и носить неприятно. Вот и приходилось мучиться по собственной прихоти.       Перехвативший взгляд Ренны Шиа не рассердился от пристального изучения, а развернулся к вдове лицом.       – Мне десять, – неожиданно произнес киборг, хотя Ренна ожидала неприязненной реплики: «Что уставилась?» Так бы повел себя человек, истерзанный переживаниями по поводу своей личности и вскипавший от любого вторжения. Но вдова впредь решила не забывать, кто ее спутник и что его реакции будут, мягко выражаясь, нетипичными.       – Десять? – недоуменно переспросила Ренна.       – Лет.       – А… Ну, я же говорила, что тебе меньше тридцати восьми, – весело отозвалась женщина.       Теперь Шиа испытал легкий ступор. В людском понимании десять лет жизни человека – это маленький возраст, соответственно, и отношение к детям снисходительнее, терпимее, им многое прощается за незнание. И киборг считал, что Ренне будет легче его воспринимать. Она серьезно покивает и спишет мировосприятие Крина на малый срок существования. Каков предельный возраст киборга, Шиа не было известно. Может, через лет пять его организм станет более уязвимым, имплантаты начнут сбоить, отказывать, процессор превратится в ржавую железяку. Или же, напротив, Крин сможет жить вечно. Проверяться изредка у «врача» – генного инженера – и наслаждаться своим суперсостоянием.       – Тебя волнует, что тебе столько лет? – осмелилась докопаться до причины кибердепрессии Ренна.       – Меня волнует отсутствие цели, – наконец-то сформулировал тревогу Шиа. – Раньше она была: я занимался «превращением» в человека. Перечитал множество литературы, отключил кибернастройки, активируя их лишь в чрезвычайных ситуациях… Перегрев процессора и вынужденная перезагрузка системы отбросила меня к началу. Когда я убежал от хозяина.       О бывшем владельце Крина Ренна была наслышана от Влэта и понимающе вздохнула.       – На данный момент я потерян. Мне страшно, что кто-то узнает обо мне правду. Не факт, что доложат в полицию. Ко мне станут относиться по-другому.       – Лично я отношусь к тебе так же, – заверила Ренна. – У людей случаются подобные кризисы. Видимо, у киборгов тоже.       – Как с ними борются? – живо заинтересовался Шиа.       – Надо расслабиться, думать о хорошем, что с тобой происходило. И это ощущение вспоминать каждый раз, когда тебе плохо, – вдова хотела озвучить пример из собственной жизни, но в горле образовался комок, а глаза застило слезами. Тем не менее Ренна пересилила себя: – В день гибели моего мужа для меня померкло солнце, душу захватила черная пустота. Спасала лишь память, которая хранила его прикосновения, смех… Я лечилась воспоминаниями и понемногу вернулась к жизни. Когда открылся «Лунный бархат», бывший заветной мечтой мужа, я окончательно избавилась от страшной тоски. Если ты исполнил желание умершего человека, значит, он воскрес в этом исполнении.       – Из-за отсутствия души непонятно, что во мне страдает. И как это лечить, я не представляю.       – Каким-то образом ты воспринимаешь мир, верно? Получается, в тебе заложен двадцать один грамм или двадцать один байт – в мозге или в процессоре. Байты тебе ближе, – при этих словах Ренна улыбнулась, и следом за ней Шиа нерешительно приподнял уголки губ, – так что считай, их и требуется избавить от вируса. Я не программист и, наверно, несу сущую ерунду?       Крин покачал головой: ему ясно, что хотела выразить Ренна, и попросил помочь с расслаблением.       – Проще простого. Купи вкусной еды, включи любимое кино или открой книгу, или покопайся с каким-нибудь механизмом. Сосредоточься именно на том, что тебе нравится.       – То есть изменить приоритетную задачу? – уточнил Шиа.       – Да. Перестанешь зацикливаться на теме «Что мне делать, если я киборг?» – засмеялась вдова.       Но все равно киберсоставляющая никуда не денется. Впрочем, раньше же Крин и она успешно сосуществовали и взаимодействовали. «Человеческая» речь до перезагрузки успешно вытеснила «машинную». Почему бы снова этому не произойти? Шиа спохватился: он уже ехидничать разучился! Срочно надо расслабиться и расциклиться!       – Люди целуются, чтобы тоже отвлечься от проблем? – задал вопрос Крин.       – В том числе. Замри, пожалуйста, – хозяйка кафе положила ладони на плечи Шиа.       Ренной двигало желание помочь. У киборга здесь никого, кроме вдовы, кому бы он мог вот так довериться, что она очень ценила. Но помимо чувства оказания срочной помощи Ренна ощущала еще кое-что. К программисту-механику симпатия была всегда, после его «болезни» она не только не пропала, а окрепла, отчего Ренна осмелела. Киборги же люди – усовершенствованные, но ведь люди! В частности перед ней сейчас обыкновенный мужчина со своими заморочками.       Во время поцелуя Шиа ничего не предпринял. Хотя иначе быть не может – ему же велели замереть. Ничего, освоится. Если уж за десять лет стал настоящим человеком.       Ренна отстранилась, смущенно потупив глаза, но за свой поступок ей не было стыдно. Кто знает, может, с него начнется новая жизнь не только у Крина?