Космобайки

      Приглашения на вечеринку богачей раздобыл Хролд, до которого Дарки все-таки дозвонился. Пропуск на два лица Арвин взял от безысходности, рассудив, что поход на мероприятие всё же лучше, чем ничего. Точно так же мыслил скупщик краденого, хакеры которого в базе данных заменили имена гостей на имена пиратов. Когда их предводитель узнал, что на балу соберутся местные сливки общества, включая принца, то мозговые импульсы подали сигнал – ага! Вот он, подарок судьбы!       О своей затее Арвин Хролду не сообщил, разумно считая, что глупо хвалиться шкурой неубитого медведя, то есть выкупом за неукраденного наследника престола. Когда ЕГВ будет на счету контрабандистов, а «Первопроходец» покинет Волосы Вероники, тогда можно с гордостью за свое преступное ремесло рассказать об удачной авантюре. Дарки уже набрасывал черновик речи «Первый блин (читай: похищение) не комом».       Долго копаясь в нарядах, Умина наконец-то остановилась на изумрудном платье ниже колен.       – Темное оно, – посетовала навигатор, вертясь перед зеркалом в кают-компании. – Я бы розовое надела или персиковое с оборками. Но у одного шов разъехался, а второе...       – Сгодится зеленое! Нам пора! – теряя терпение, рявкнул капитан, тоже морально страдавший, но не из-за выбора шмоток.       В отличие от сомневающейся Умы у Арвина имелся вариант (правда, единственный) одежды – новенький камзол средневекового стиля из плотной бархатистой ткани типа сукна бордового цвета, с вышивкой золочеными нитями. За камзол пришлось выложить немало денег, зато вид у его владельца, облачившегося в обновку, стал куда представительнее. Жаль, на капитанскую фуражку средств не хватило.       Второй причиной, почему Дарки бесился и торопил навигатора, являлась ее страсть к светлым платьям с рюшами и прочими финтифлюшками. Данные «зефирные» наряды делали девушку еще круглее, чем она была на самом деле. Изумрудное хотя бы слегка стройнило. По поводу своей упитанности Умина не переживала до того момента, пока на нее не обращал внимания какой-нибудь симпатичный парень. А это случалось нечасто.       С выражением вселенской печали на лице Ума надела туфли и взяла маленькую сумочку, отдраенную от липких отпечатков пальцев, на прошлой вечеринке державших пирожные. «Ну конечно, сгодится, – ворча, думала она. – Капитану-то по фиг. А мне как назло сегодня встретится красивый мужчина, а я в этом страшном платье».       Не заботясь о том, что у навигатора не особо радостное настроение, Арвин потащил ее за руку к выходу из корабля. Его волновала другая судьбоносная встреча.

***

      На мероприятиях подобного рода Дарки не приходилось бывать: из престижной летной академии выгнали задолго до выпускного. А далее статус не слишком богатого контрабандиста не пускал на светские рауты.       Убранство большого помещения, сходившегося прозрачным конусом к потолку, столы фуршетного характера с угощением и напитками, негромкая музыка, издаваемая разнокалиберного вида инструментами, которым не найти аналогов среди людских, не произвели должного впечатления на главаря пиратов. Он взглядом выискивал в толпе гостей объект будущего похищения.       А вот Умина не переставала озираться, охать, ахать, дергать капитана за рукав и горячо шептать о том, как здесь классно. Хвала галактическим богам, у навигатора хватило ума не пялиться на местных и их наряды. Девушка и раньше встречала оранжевокожих гуманоидов с двумя раскосыми глазами и третьим маленьким круглым в середине лба, с гладкими фиолетовыми волосами, будто прилипшими к черепу и шее (а может, вовсе приросшими к ним по всей длине), и с шестипалыми руками. Вне своей родины семимагистральцы носили обычную одежду, какую надели бы и люди – платья, штаны, кофты. На балу аборигены то ли облачились в национальные, то ли в присущие богачам костюмы. Обязательным элементом был конус или треугольник. У одной немолодой дамы, лицо которой бороздили темно-рыжие морщины, голова торчала из желтого накрахмаленного с кружевами воротника, как шар из широкого раструба воронки.       Пока что такие оригинальные для человека детали занимали Уму меньше, чем интерьер. На людей (коих насчитывалось с навигатором и Дарки штук пятнадцать) семимагистральцы посматривали без особого любопытства – одежда незамысловатая, волосы свободно лежат на плечах, а некоторые даже похожи на торчавшие пружинки – никакой прилизанной эстетики. Впрочем, презрением фариан аборигены не обладали, а посему общались с инопланетными гостями без кичливости. К тому же гости принадлежали к высшему свету, правда, кроме двух не совсем законно приглашенных.       – Прошу прощения, – вежливо обратился к Умине, тянувшей пальцы к тарталеткам с вроде бы печеночным паштетом (цвет по крайней мере совпадал с гусиным), некто мужского пола, и девушка спешно одернула руку и обернулась от стола.       Возможно, с точки зрения семимагистральцев неморщинистый (следовательно, молодой) гуманоид в черном фраке с тремя фалдами, широких пестрых штанах (мать Умины в таких делала уборку в доме), и с улыбкой, обнажавшей синие зубы, словно только что кусавшие чернику, являлся писаным красавцем, о чем свидетельствовали приглушенные женские ахи. Навигатору он показался киношным зомби, решившим нарядиться ради скорой трапезы.       – Д-да? – промямлила девушка, не особо желая заводить разговор с аборигеном.       Как специально, Дарки находился в другом конце зала и не мог помочь с общением. Пришлось выкручиваться самостоятельно: Ума растянула губы, надеясь, что не переборщила с оскалом.       – Вы первый раз на Седьмой Магистрали? – спросил гуманоид, учтиво протягивая навигатору вожделенную тарталетку. Есть ей вмиг расхотелось из-за ступора.       – Да, – повторила Умина, любезно принимая миниатюрное керамическое блюдечко. При близком контакте «паштет» пах сиренью, что, вероятно, говорило о его растительной, а не мясной природе. – Мы тут… эм… с экскурсией.       – Вы не одна! – отчего-то обрадовался оранжевый тип и тут же объяснил свои эмоции: – Таким красивым дамам нужно сопровождение. Вы с родственниками?       «Ага, у нас семейный бизнес: перевозим нелегальные товары», – фыркнула про себя навигатор и чуточку осмелела, что даже куснула тарталетку (вкус был никакой, словно жуешь несоленый вареный яичный белок).       – Я здесь с… дядей, – на адекватного отца Арвин мало походил, зато в своем камзоле идеально сыграет роль помешанного на антиквариате дядюшку. – Наша династия издавна занимается старинными вещами, – сочинила Ума туманную ложь. Пусть семимагистралец сам домысливает, что за предприятие девушка имеет в виду.       Тот в силу приличий не стал допытываться.       – Не могу найти, представляешь? Неужели не пришел? – Дарки за время разговора Умины и местного добрался до навигатора и обеспокоенно смотрел поверх голов невысоких семимагистральцев, ища среди них корононосного.       – А вот и мой дядя! – Ума тронула капитана за локоть, принуждая обратить взгляд на ее собеседника.       – Очень рад знакомству! – вновь показал синюшные зубы парень и тронул пальцами, кроме большого, правый висок, что означало жест приветствия и почтения.       Вместо того, чтобы культурно поздороваться, Арвин издал несколько гласных и согласных звуков, не претендующих на что-либо внятное. Даже известие того, что он с какого-то перепуга является родственником навигатора, не так ошеломило его, как тот, с кем она болтала.       – Добрый вечер, ваше высочество, – наконец четко вымолвил Дарки, у которого намечавшаяся депрессия по поводу отсутствия принца на балу сменилась бурным ликованием. «Надо потом выписать Умине премию», – расщедрился капитан. Тем более скоро денежки приплывут от родителей принца за его возвращение.