Космобайки

      Удачно совпало, что виконтесса Аланит Монкриф позвонила, когда ее внук находился в своей каюте, а не в медотсеке. Ибо говорить при коллегах с бабушкой – означало сначала перезнакомить их с ней, потом дать пообщаться, а уж на десерт оставался Леннарт. Бабуле было все интересно: как и чем живут галакопы, и денег на видеосвязь она не жалела. Зато сослуживцев и ЕГВ жалел Монкриф. И каждый раз, когда Аланит звонила при всех, он бросал дела (если не срочные и не важные) и уходил к себе. Нет, бабушка не занудствовала, читая галаполицейским морали. Все было хуже: она с радушием звала их в гости, заботливо спрашивала, как они сами, как их семьи и так далее. Монкриф тихо подвывал, пока не сообразил удирать подальше от общества, так любимого бабушкой.       – Здравствуй, мой маленький, – седовласая, с короткой стрижкой пожилая леди, стильно и не броско накрашенная для ее возраста, улыбнулась с монитора. Маленьким внук перестал быть очень давно, но Аланит, разумеется, не переубедить. – Ты один?       – Да, – облегченно покивал Леннарт. – У меня есть минут пятнадцать, бабуль.       – Я успею уложиться. Только ты, пожалуй, присядь.       – Что случилось? Что-то с родителями? – Монкриф немного забеспокоился. Он любил и ценил мать и отца, но с бабушкой общался теснее и доверительнее, считая ее самым близким человеком. И если бы позвонили родители и тоже бы попросили присесть, то Леннарт бы заволновался во сто крат сильнее, опасаясь, что с Аланит произошло нечто непоправимое. Несмотря на то, что у нее были еще внуки – двоюродные братья и сестра Монкрифа, его она любила больше, хоть и не показывала это при остальных. Между ними явственно чувствовалась крепкая связь – и родственная, и дружеская.       – С ними все хорошо. Но слово «родители» будет присутствовать в моем рассказе, – заинтриговала бабушка.       – Мне страшно, – признался Леннарт, опускаясь на край кровати.       – Страшно, когда с утра в своем душе бейтира* застанешь. Итак, восемь месяцев назад мне позвонила твоя бывшая жена и сообщила…       – Виони?! – изумился Монкриф.       – А у тебя есть еще бывшие жены? – вскинула идеально подведенные брови виконтесса.       – Нет, слава богу! Просто я офигел… И что понадобилось этой фифе? Вот же поимела наглость тебе позвонить!       После того, как Леннарт привез Виони знакомиться со своей семьей, против будущей невесты внука была настроена лишь Аланит. Она сразу раскусила натуру Виони, хотя та тогда вела себя еще не как «гениальная актриса всех времен и народов», и посоветовала Леннарту хорошенько подумать насчет девушки. Он не послушался, за что проклинал себя впоследствии. В период их супружеской жизни бабушка напрямую не говорила, как ей не нравится Виони. Однако на семейных встречах бросала вроде бы безадресные колкие реплики, однако все понимали: они для актрисы. И Виони понимала. Хотя ни разу не выговорила Монкрифу, какая у него вредная бабушка. И вдруг Виони обратилась именно к ней! Решилась наконец-то дать ей отпор?       – Виони сообщила, что она беременна от тебя, – снова улыбнулась виконтесса – тепло и умиленно. – Эй, малыш, ты в порядке?       Леннарт застыл, забыв даже моргать. Что за бред «коза» навешала бабушке на уши?!       – Да она солгала, чтобы привлечь к себе внимание! – отмер Монкриф, разозлившись на врунью. – Сейчас ей позвоню и навешаю люлей!       – Не солгала, – возразила Аланит. – Потому что неделю назад она родила твою дочку.       – Ага-а! Вот что эта поганка задумала! Залетела от какого-то режиссеришки и прикинулась, будто ребенок мой! А теперь хочет стрясти с нас денег на нашего якобы потомка! – вскочил Леннарт, готовый любого порвать на части за свою семью, которую пытались облапошить.       – То есть вы не встречались девять месяцев назад?       – Ну… Как бы да, – промямлил умеривший пыл врач, ожидая, что бабуля спустит на него всех адских псов за его безответственное поведение.       – Так вот и результат, – торжественно объявила виконтесса, нисколько не рассердившись. – Предохранитель не сработал. Бывает, – хихикнула Аланит, как школьница.       – Мля-а… – Леннарт схватился за голову.       Нет, ну надо было такому случиться! Он совсем не против детей, но от Виони?.. Да еще когда они в контрах и разводе? Быть может, появись ребенок в браке, он бы брак и спас. А сейчас что прикажете делать? Жениться на Виони повторно? Да ни за что!       Звонить бывшей доктор не стал – много чести! К тому же, бабушка еще подбавила жару: оказывается, Виони с ребенком живут в их фамильном замке. И семья ждет счастливого папочку, как только у него будет увольнительная на Земле.       «Папочка» изобразил далеко не счастливую, а скорее несчастную гримасу и с тяжелым вздохом пообещал Аланит, что прилетит, когда представится возможность.

***

      Девиз клана Монкриф звучал: «С надеждой», и именно с таким чувством Леннарт шел к замку, всей душой желая, что все окажется нелепым сном.       Однако лев с герба вождей, повешенного над воротами, ехидно скалился, вывалив язык: мол, оставь надежду, всяк сюда входящий**. Доктор с трудом удержался, чтобы не показать нахальному кошаку средний палец.       Фамильным замок назывался чисто символически. Правильнее было сказать – замок на месте фамильного, ибо старинная резиденция сгорела в конце пятидесятых годов двадцатого века, и отстроили ее заново не сразу. Но сейчас, как и во времена вождей клана Монкриф, рядом с замком высились огромные сильные дубы***.       В большом холле Леннарта встречала одинокая женская фигурка. И это была не бабушка.       – А где все? – не приветствуя Виони, спросил врач.       – Они сказали, что подойдут позже, – без пафоса, а поэтому нормально проговорила бывшая.       – Ну понятно, – хмыкнул Леннарт.       Бессовестные родичи спрятались, чтобы дать свежеиспеченным мамочке и папочке полюбоваться на их чадо. Подлый поступок, однако. С ними Монкриф ощутил бы хоть какую-то поддержку в этой щекотливой ситуации. Но разбираться с ней придется самостоятельно.       – Помоюсь с дороги и приду. Где ты… вы поселились? – спросил доктор, направляясь с вещами к широкой лестнице с балясинами.       – На первом этаже, комната выходит в сад, – тем же адекватным тоном ответила Виони.       – Ладно, – Леннарт начал восхождение по ступеням, думая о поведении бывшей. Строит из себя овечку-тихоню, вся такая милая и спокойная! Для усиления эффекта аж не накрасилась, волосы не уложила – просто забрала за уши, надела скромненькое голубое платьице в мелкий цветочек! Ну что за примерная мамаша!       В то, что Виони изменилась с рождением ребенка, Монкриф абсолютно не верил.

***

      Комната была чудесной: светлая, просторная, из окон виднелись цветущие белые яблони. И ремонт свежий – неужели бабуля поддалась чарам Виони и обустроила для нее такие хоромы? Ах да, еще же есть ребенок. Ради него Аланит точно в лепешку расшибется, даря ему все самое лучшее.       Кроватка, кстати, была тоже на высоте – деревянная, с резьбой и натуральными тканями.       Девочку Виони держала на руках.       – Ну что, наскакалась с кем-то после меня и выдаешь ребенка за моего? – презрительно поинтересовался Леннарт.       – Ни до, ни после я ни с кем не была, – прошептала бывшая. Похоже, что младенец спал. – Мы обязательно сделаем тест ДНК, и ты поверишь: это твоя дочь.       – Уже верю.       Если Виони предложила эту медицинскую процедуру, то она точно знает, кто отец ребенка. И глупо отрицать очевидное.       – Дай мне ее, – попросил Монкриф.       – Будешь с ней осторожным? – с тревогой откликнулась бывшая.       – Ты меня еще поучи, как с новорожденными обращаться. Я, конечно, не акушер, но четыре раза принимал роды, причем не только у людей.       – Извини. Вот, держи.       Малышка оказалась почти невесомой, эдакий розовый нежный бутончик. Монкриф аккуратно и слегка покачал дочку на руках. Хотелось погладить ее по щечке, но не стоит будить – пусть растет, набирается сил.       – Назвали уже? – Леннарт был уверен, что если имя и выбрали, то всей семьей.       – Элси. Твоя бабушка предложила.       – Есть такой сорт шотландских роз. Хорошее имя.       – И мне нравится.       Что им с Виони делать дальше – Монкриф не представлял. Дочка растопила его сердце, и на бывшую он больше не злился, хоть и мог сказать ей что-то грубоватое. Виони не огрызалась и вообще заметно изменилась. Леннарт не тешил себя надеждой, что так будет всегда. Актрисы – народ непостоянный. Из Виони звезда кино более-менее, а мать вроде бы неплохая. Хорошо бы такой она осталась на всю жизнь.       И все же Виони – не главное. Теперь ее место в душе доктора заняла маленькая Элси-розочка.